Дорога к тебе

Вместо ответа он что-то промычал и еще крепче прижал ее к себе.
— Дело в том, — начала она, желая уступить ему и как можно скорее слиться с ним в одно целое, но в то же время боясь катастрофы, — что в любых отношениях не может быть никаких гарантий, так как никто не знает, что случится в будущем. Посмотри на Рэйчел, которая была абсолютно здоровой и вдруг совершенно неожиданно оказалась в коме. Ты можешь идти по улице, и вдруг тебя сбивает машина, и ты — раз! — умираешь… то есть я совсем не хочу, чтобы это случилось… Стив, у меня рак груди.
После такого заявления, наверное, должна была бы внезапно наступить тишина, но жизнь тем не менее продолжалась. Стучали их сердца, гудела машина.
Стив прижал ее к себе и сказал серьезным и уверенным тоном:
— Ты употребила не то время. У тебя был рак груди. А теперь его нет.
Кэтрин затаила дыхание.
— Не поняла.
— Все это уже в прошлом. Ты излечилась.
Кэтрин откинула назад голову — даже в темноте ей нужно было некоторое расстояние.
— Так ты знал?
— Мне показалось, что я уже видел тебя где-то, к тому же у тебя есть знакомые среди больничного персонала. Я сложил два и два и проверил больничную базу данных.
— Вот тебе и врачебная тайна! — воскликнула она и оттолкнула бы его, если бы руки Стива не обнимали ее за талию. — Это неэтично, Стив.
— Возможно, но ведь я был в отчаянии. Ты мне очень понравилась, но не желала иметь со мной никаких дел. Я должен был узнать почему.
Это ее доконало.
— Почему же ты не сказал, что все знаешь?
— Я не мог. Все должно было случиться именно так. Я должен был убедиться, что по-настоящему тебе дорог.
— Ну и как, убедился? — жалобно вздохнула готовая расплакаться Кэтрин. — Уже давно мне никто не был так дорог. — Ее груди тесно прижимались к его груди. — В последний раз, когда это случилось, он убежал сразу же, как только узнал об операции.
— Неужели ты и сейчас думаешь, что я убегу?
Он не только по-прежнему се обнимал, но и был возбужден. Ей хотелось ему верить — о, как сильно хотелось!
— Наверное, это какое-то извращение, — пробормотала она.
— Нет, просто это не столь важно, как ты думаешь, Кэтрин. У нас у всех есть что-нибудь подобное.
— И что же есть у тебя?
— Лично у меня в данный момент ничего нет. Но мой отец умер в сорок два от рака простаты, а его отец умер в сорок восемь от рака легких, так что иногда мне кажется, что я живу взаймы. Может быть, поэтому мне так хочется хорошо провести это время.
— Мне сделали реконструкцию, — выпалила она, поскольку подозревала, что он не представляет себе полной картины. — Ты когда-нибудь занимался любовью с женщиной с реконструированной грудью?
— Нет, но мне это не кажется чем-то ужасным. У тебя ведь есть не только груди, — повторил он слова Джека, — и я в состоянии это оценить. На работе я насмотрелся достаточно, чтобы правильно расставлять акценты.
Все дело в приоритетах. Рэйчел его полюбит.
— Мой бывший муж так и не смог этого вынести. Он не мог на них смотреть, не мог к ним прикасаться. У него даже эрекция пропала.
— У меня этой проблемы нет.
Действительно нет. По крайней мере сейчас.
— Говорить и делать — это разные вещи.
Стив обхватил руками ее лицо:
— Хочешь попробовать? Я сделаю это прямо сейчас.
Кэтрин невольно засмеялась. Она уже верила, что он и вправду может так поступить.
— У меня такое чувство, что твои груди тебя беспокоят больше, чем меня, — мягко сказал он, и Кэтрин на сей раз не стала спорить, подумав, что он, возможно, прав.
— Эту проблему мы решим, — добавил Стив. — Если мои прикосновения к ним тебя смущают, я подожду. Я могу целовать тебя всю ночь и от одного этого получать удовольствие. — Он откашлялся и с улыбкой сказал: — Ну, почти. Там, внизу, — он сглотнул, — чувствуется некоторое напряжение, но я могу потерпеть. — Он протяжно вздохнул. — Можно получать удовольствие даже от одной эрекции. Так сказать, наслаждаться самим процессом. — И, наклонив голову, Стив начал ее целовать — сначала поцелуй был вполне невинным, но потом быстро набрал силу.
 
Кэтрин не понимала, как ему это удается, но чувствовала себя на седьмом небе.
Ее грудям бы это понравилось — жаль, что их здесь нет.
Но ведь она-то здесь. Она жива, чувствует себя вполне здоровой и нашла наконец любящего человека, который готов примириться с реконструированной грудью. Конечно, не попробуешь — не узнаешь, но до сих пор она еще так далеко не заходила. Пожалуй, можно допустить — только допустить! — что жизнь все-таки начинает налаживаться.
  
Глава 24
 
Джек и в самом деле умел думать и анализировать. Получалось, что он ждет, пока заговорит Рэйчел, а Рэйчел ждет, пока заговорит он, — ведь тот, кто начнет разговор, идет на больший риск.
Весь фокус, однако, заключался в том, что если Джек вообще не станет рисковать, то ему наверняка придется вести прежнюю постылую жизнь — унылую, серую, беспросветную.
У Рэйчел жизнь и без него достаточно яркая, так что она может себе позволить ждать, пока заговорит он, в случае чего она теряет меньше.
Значит, действовать придется именно ему.
Так говорил Джеку рассудок. А сердце подсказывало, что нельзя вести подобные разговоры в присутствии девочек, но когда девочек не было, появлялась Кэтрин, или Чарли, или Фэй, а потом снова возвращались девочки.
Наступал вечер, и он отвозил их домой. Прибрежное шоссе было залито янтарным светом заходящего солнца, в лучах которого отливали золотом и луговые цветы, и гранитные скалы, и зеленые холмы. «Скажи ей, проси ее, умоляй», — шептал прибой, в плеске волн снова и снова слышались эти слова.
Возле почтовых ящиков Джек свернул с шоссе и стал подниматься в гору. Если бы послание океана до сих пор прочно не отпечаталось у него в мозгу, его передал бы ему каньон. «Скажи ей, проси ее, умоляй», — зашептали деревья, когда он вышел из машины.
— Да… — Он остановился на крыльце. Саманта и Хоуп уже вошли в дом. — Ну да.
— Что случилось? — выглянула из-за двери Хоуп.
Он провел руками по волосам.
— Где Сэм? Сэм!
— Я тут, — сказала подошедшая Саманта.
— Послушайте, вы можете пока сами за собой присмотреть?
— Мы не маленькие, — согласно кивнула Саманта. — А куда ты едешь?
Джек уже направлялся к машине.
— Мне… В общем, мне нужно поговорить с вашей мамой.
Обратный путь в Кармел оказался уже не таким легким. Солнце село, и дорога погрузилась в темноту. Джек включил фары, но даже их свет мало помогал ему. Только когда на другом берегу залива показались огни Кармела, Джек понял, что именно он должен сделать.
Рэйчел была готова расплакаться. С каждым часом до нее все отчетливее доходила страшная реальность того, что с ней произошло: авария, кома, блуждающий тромб — она была на краю гибели. До сих пор ее никогда особенно не тревожила перспектива собственной смерти, но теперь было трудно об этом не задуматься. В конце концов, она тоже человек. Пытаясь вновь обрести душевное равновесие, она стала думать о Кэтрин и Вере, одно воспоминание о которых придавало ей силы.
Это помогло — как и мысли о девочках, о работе, о Джеке. Мысли о Джеке вскоре вытеснили все остальные. Рэйчел пыталась вспомнить, что ей о нем говорили, пыталась понять, что это значит и к чему может привести. Она вообще любила все раскладывать по полочкам, не заботясь, правда, о том, чтобы на каждой полке вещи лежали ровной стопкой, а сами полки располагались в строгом порядке.
После развода она выделила Джеку отдельную полку. На ней царил беспорядок — десятки разных мыслей и чувств были просто свалены в кучу. Тем не менее ей в основном удавалось хранить все это отдельно от остального. Случайные соприкосновения немедленно пресекались — именно так ей и удалось выжить.
Теперь, однако, Джек распространился буквально повсюду. Он связан с Кэтрин, с ее подругами в Кармеле, с домом в Большом Суре, с Дунканом и Верой. Да что там — он связан даже с ее работой!