Гримстоун (ЛП)
Я уже отворачиваюсь, когда голос Дейна окликает меня.
— Семь часов вечера. И не нужно стучать в дверь, я буду ждать.
* * *
Когда я возвращаюсь, Джуд на кухне поглощает лучший завтрак, который он мог приготовить без работающей плиты, холодильника или тостера. Он нарезал банан одинаковыми ломтиками и намазал каждый ложкой арахисового масла. Он накалывает ломтики вилкой, аккуратно отправляя их в рот. С детства Джуд терпеть не мог, когда у него липли руки. Он даже пиццу ест ножом и вилкой.
— Куда ты так рано ушла? — бормочет он с набитым ртом.
Я вкратце рассказываю ему о своей встрече с нашим соседом. Джуд смеется мне в лицо, что не улучшает моего настроения.
— Ты обвинила его в том, что он вломился в наш дом? Господи, Реми, вот почему у тебя нет друзей.
— У меня есть друзья!
— Да, но я твой лучший друг, — он ухмыляется. — Что немного жалко.
— Почему это так трогательно? — я ерошу его волосы. — Ты мой любимый человек.
Он приглаживает волосы назад, хмурясь.
— Лучше стань любимым человеком Дейна, или нам крышка.
— Держу пари, его любимый человек — Тед Банди7.
— Тогда начинай убивать, потому что нам нужно сохранить его расположение.
— Это не смешно.
— Чего бы это ни стоило — разве это не твой девиз, сестренка?
— Возможно.
Я беру банан и не прожаренный кусок хлеба, желая, чтобы Джуд не использовал мои мантры против меня.
Я съедаю свою еду по дороге обратно в город, чтобы купить нашу первую партию строительных материалов.
— Уже вернулись? — спрашивает дама за прилавком. Ей за шестьдесят, на ней зеленый фартук с табличкой с именем — Ронда — и очки в форме кошачьих глаз с драгоценными камнями по углам оправы.
— Вы, вероятно, будете часто меня видеть. Я ремонтирую дом в Блэклифе.
— О, правда? — Ронда делает паузу в просмотре моих вещей, осматривая меня гораздо более внимательно. — Где ты остановилась?
— В Блэклифе.
— Внутри? — она вздрагивает. — Вы бы не поймали меня в радиусе пятидесяти миль от этого места.
— Почему?
— Это жуткое место! От одного вида этого у меня мурашки по коже.
— Там не так уж плохо.
Я надеюсь, что потенциальные покупатели не почувствуют того же, что Ронда, когда я закончу с этим.
— И мужчина, который жил там раньше… — она корчит гримасу. — Он был безумен, как бутерброд с супом.
— Эрни был моим дядей, — я стараюсь, чтобы это не прозвучало как упрек, но меня все равно немного раздражает эта леди.
Эрни был сумасшедшим, но он также был теплым, забавным и щедрым. Я сомневаюсь, что Ронда вообще его знала.
— О, мне очень жаль, — говорит она сладким, высоким голосом, который совсем не похож на «прости». — Так все его здесь называли — сумасшедшей Эрни.
Я разрываюсь между желанием защитить своего дядю и желанием убраться отсюда как можно быстрее. Я бы хотела отчитать эту даму, но Эрни здесь нет, и ему все равно, и мне, вероятно, придется видеться с Рондой три раза в неделю, пока не закончится ремонт. Это единственный хозяйственный магазин в городе.
Я удовлетворяю себя, говоря:
— Он был невероятным дядей. И он оставил мне свой дом.
Ронда фыркает.
— Не знаю, было ли это одолжением — жить в лесу рядом с Доктором Смертью.
Она старая язвительная сплетница, но меня все равно пробирает озноб.
— Почему ты его так называешь?
— Ну... — Ронда оглядывает магазин, чтобы убедиться, что мы единственные в нем люди.
Старик возится с рыболовными принадлежностями, а муж Ронды пополняет запасы гвоздей, но ни тот, ни другой не обращают на нас никакого внимания. По крайней мере, я предполагаю, что это ее муж, судя по ногтям — они выглядят совершенно одинаково, мистер и миссис Картофельная голова в одинаковых зеленых фартуках, за исключением того, что у него квадратные очки.
Ронда оставила товары ждать на конвейерной ленте. Она смотрит на меня поверх очков и поджимает губы, как будто решая, как много мне рассказать.
— Все остальные называют его Ночным доктором из-за того, как он ведет дела, которые происходят ночью. Клиника на Элм закрывается в шесть, а до больницы больше часа езды для любого, кто живет за пределами Гримстоуна. Но я бы не пустила его в свой дом, даже если бы он был последним человеком на земле со стетоскопом.
Она ждет, что я спрошу:
— Почему бы и нет?
Затем радостно шепчет:
— Потому что он убил свою жену! И своего маленького сына тоже.
Мой желудок сжимается. Это не то, чего я ожидала.
— Ронда... — ее муж выпрямляется, прижимая руки к пояснице, как будто ждал этого. — Ты не можешь говорить такое людям.
Ронда поднимает брови и поджимает губы.
— Ну... он это сделал.
— Ты этого не знаешь.
— Я действительно это знаю! Моя двоюродная сестра Энни работает в морге, и она мне рассказала.
— Она не говорила тебе, что он убил свою жену, — терпеливо повторяет муж Ронды. Очевидно, что этот разговор они вели много раз.
— Ну, она сказала мне, что отчет коронера8 был изменен, и как вы думаете, почему Билли изменил его? Если он не сделал этого для Дейна Коветта, тогда он позволил ему сделать это самому, потому что кто еще, кроме врача, мог знать, как это исправить?
— Ты не видела никакого отчета, — ее муж качает головой, хватая еще одно ведро с гвоздями. Он бросает на меня извиняющийся взгляд. Ронда замечает этот взгляд и надувается, как курица.
— Энни увидела это и рассказала мне! Этот ребенок умирает, а через месяц умирает и жена? Он убил ребенка, и она знала об этом, поэтому он убил и ее тоже!
— Ты не можешь так говорить, — ее муж так сильно качает головой, что выглядит как качающаяся голова, повернутая не в ту сторону.
Он засовывает обе руки в гвозди и занимается пополнением запасов, как будто на этом все и закончилось.
Для Ронды это еще не конец. Она раскраснелась, глаза у нее блестят, она полна решимости сказать свое слово.
— Я говорю вам, он никогда не хотел этого ребенка! — она указывает пальцем на спину своего мужа, затем поворачивается ко мне. — Все знают, что он сделал. И именно поэтому он живет там, наверху, совсем один, выходит только по ночам. Ему стыдно, как и должно быть.
У меня скручивает желудок. Мне ни капельки не нравится Ронда, но она кажется чрезвычайно уверенной.
Но, с другой стороны, она тоже была уверена в Эрни, и она ни черта о нем не знает.
Вот только... Эрни был немного не в себе.
Меня тошнит, руки липкие, и я просто хочу убраться отсюда.
— Ты принимаешь картой? — спрашиваю я, чтобы напомнить Ронде, что я хочу оплатить.
— Конечно, — она возобновляет сканирование. — Все, кроме American Express. Кем они себя возомнили, требуя три процента?
Она просматривает мои вещи с особой тщательностью, запихивая их в сумку, как будто вырывает прямо из рук жадных корпоративных руководителей Amex.
Дейн, кажется, ничего не стыдится.
Но он немного похож на человека, который мог бы убить свою жену.
И он пригласил меня прийти к нему домой. Один. Сегодня вечером.
Глава 4
Дейн
«Бронко», кашляя, выезжает на дорогу в 18:58 вечера. Моя новая соседка пунктуальна. Или ей не терпится покончить с этим.
Я наблюдаю в окно, как она паркуется во дворе и достает из багажника сумку с инструментами. Сумка с инструментами смехотворно велика по сравнению с ее маленьким телом, но она вытаскивает ее и поднимается по моим ступенькам с удивительной силой. Она сильная, как маленькая французская пони.
Сегодня ее волосы собраны в пучок, фиолетовые пряди свисают вниз, открывая серебряные кольца по краям ушей в тон кольцам в носу, нижней губе и сосках. Что заставляет меня задуматься, проколота ли она еще где-нибудь…
На ней джинсовые шорты, рабочие ботинки и футболка с отрезанными рукавами. Футболка серая, но, когда она двигается, я вижу, что под ней нет лифчика. Она, наверное, думает, что он ей не нужен, потому что у нее небольшие сиськи, а я думаю, что нет, если ее единственная забота — это большие груди, подпрыгивающие вокруг. Но он ей определенно нужен, если она не хочет, чтобы мой член стоял по стойке смирно всякий раз, когда она рядом.