Гримстоун (ЛП)

— Прости, — я приношу извинения Селине от его имени. — Он на самом деле не любит танцевать.
— Твой брат милый, — говорит Эмма. — Жаль, что он маленький засранец.
— Расскажи мне об этом, — я заставляю себя улыбнуться, хотя мне не нравится, что Эмма так говорит о Джуде. Может, он и говнюк, но он мой маленький говнюк — я и Джуд против всего мира.
У меня горит в груди, и я чувствую себя немного неуверенно на ногах — должно быть, я слишком быстро выпила тот сидр. Или те два напитка, что я выпила раньше.
— Я лучше присяду ненадолго, — говорю я Эмме.
— Конечно, — вместо этого она поворачивается и танцует ближе к Селине.
Я направляюсь в ту сторону, где сидел Том, но его тюки с сеном теперь заняты четырьмя девушками, одетыми как черепашки-ниндзя, с цветными повязками на голове, пластиковым оружием и зелеными мини-юбками. Тома и его костылей нигде не видно.
Я немного спотыкаюсь. Мистер Боунс в светящемся в темноте костюме хватает меня за руку, помогая устоять на ногах.
— Спасибо, Джуд, — бормочу я. — Я не очень хорошо себя чувствую...
Он помогает вытащить меня из удушливой толпы людей на более свежий воздух.
Мои ноги подкашиваются, и кажется, что ступни вросли в мокрый цемент. Каждый шаг отнимает у меня всю энергию и сосредоточенность, пока я почти ничего не вижу, кроме дорожки в нескольких дюймах перед собой.
Уличные фонари гаснут. Я иду по хрустящим листьям, по земле, которая больше не заасфальтирована.
— Эй... — мой голос звучит хрипло. — Где ты...
Второй мистер Боунс появляется у другого моего локтя, таща меня за собой с удивительной силой. Каждый больно сжимает мою руку, и каждый, как я понимаю с тошнотворным содроганием, чертовски крупнее Джуда.
— Кто... что вы…
Я пытаюсь упереться пятками в землю, высвободить руки, но они тащат меня с удвоенной скоростью, вглубь парка, где деревья растут близко друг к другу и совсем нет уличных фонарей.
Один из них швыряет меня под дуб. Мой затылок ударяется о основание ствола, и внезапно три мистера Боунса окружают меня, их раскрашенные маски-черепа сдвинуты набок, черные дыры их глаз уставились на меня сверху вниз.
— Смотрите, что мы нашли..., — говорит третий и самый крупный мистер Боунс, его голос ужасно знакомый. — Маленький нарушитель спокойствия...
Он наклоняется, тянется ко мне. Я бью обеими ногами так сильно, как только могу, ударяя его в центр его уродливой ухмыляющейся маски. Его нос издает тошнотворный треск, и из-под ладони, которой он прижимает лицо, брызжет кровь, когда он воет:
— Ах ты, маленькая сучка!
Один из его друзей сильно пинает меня в спину, а другой хватает меня за руки. Я кричу и бью изо всех сил, но им требуется около двух секунд, чтобы усмирить меня. Я не смогла бы отбиться от одного из этих парней, не говоря уже о всех троих.
— Ты пожалеешь об этом, грязная гребаная пизда, — рычит самый крупный.
Даже когда он захлебывается собственной кровью, я узнаю его голос, а это значит, что у меня тоже есть неплохое представление о том, кто его приятели.
Он хватает меня за колени, разводит их в стороны, разрывая мои алые леггинсы. Нужно, чтобы мужчина по-настоящему обрушил на тебя свою силу, чтобы понять, насколько он сильнее — даже если он тяжело дышит, потому что не в лучшей форме.
Его приятели так сильно дергают меня за руки, что кажется, они вот-вот выскочат из суставов.
Толстые, цепкие пальцы ощупывают мое тело, оставляя синяки везде, к чему он прикасается, в то время как его вес вдавливает меня в грязь. Он возится со своей пряжкой, этим отвратительным ковбойским ремнем, который я слишком хорошо узнаю…
Я не могу остановить его. Не могу даже замедлить его.
Все, что я могу сделать, это сказать:
— Я полагаю, вы пытались предупредить меня... не так ли, шериф?
Он замирает, срывая с меня нижнее белье.
— Как она… — бормочет один из его друзей.
— Заткнись, — рычит шериф Шейн. — Это не имеет значения, она отсюда не уйдет.
Его мясистая рука сжимается на моем горле.
Чертовски блестяще, Реми. Когда ты научишься держать рот на замке?
 
Я думаю, прямо сейчас…
Он сжимает меня так, что у меня слезятся глаза, а деревья кружатся, как карусель. Светящиеся в темноте маски мистера Боунса кружатся вокруг меня, ухмыляясь, гогоча... Только теперь их, кажется, четверо, один низко пригнулся и наблюдает из кустов…
Я не могу кричать, не могу визжать, не могу дышать... Карусель вращается все быстрее и быстрее…
— Возьми это, сука, — ворчит шериф, наконец вытаскивая свой член из штанов.
Он шлепается мне на бедро, влажный, как слизняк.
Затем происходит сразу несколько вещей.
Фигура в черном размахивает веткой, как бейсбольной клюшкой, и обрушивает ее на голову шерифа сбоку. Парень, держащий меня за правую руку, поворачивается, чтобы посмотреть, что, черт возьми, происходит, и я пользуюсь возможностью ударить его в челюсть. Я вроде как промахиваюсь с первым ударом, но второй попадает точно в цель, отправляя его кувыркаться назад.
Парень слева от меня наносит ответный удар сбоку по моему черепу. Перед моим взором вспыхивают звезды, и теперь я не уверена, сколько вокруг мистера Боунса, потому что у меня все двоится в глазах.
Хотя это был довольно хороший удар, это была очень плохая идея, потому что чумной доктор отбрасывает свою ветку в сторону и с ревом набрасывается на моего противника, опрокидывая его на спину и снова и снова ударяя его по лицу обоими кулаками.
Маска с клювом сползает, и я вижу часть лица Дейна, его выражение искажено яростью, когда он снова и снова бьет лежащего ничком мистера Боунса.
Ошеломленная, я переворачиваюсь, и меня рвет на корни дуба. У меня кружится голова, и я едва могу подняться на четвереньки.
Картинки скачут вокруг меня, как фосфоресцирующее пламя: Дейн колотит парня, который ударил меня, его кулаки в крови. Самый маленький мистер Боунс бросается вперед, чтобы напасть на шерифа, ударяет его пять или шесть раз в грудь, почти быстрее, чем я успеваю заметить, затем откатывается в сторону. Тот, кого я ударил ногой в челюсть, роется в кармане.
Меня снова тошнит. Проползаю еще несколько футов.
Один из мистеров Боунсов, шатаясь, поднимается, держа в руке что-то яркое и сверкающее.
— Дейн! — кричу я.
Дейн поворачивается и ловит нож, когда тот опускается, его лезвие впивается ему в предплечье. Он издает сдавленный вопль.
Я подобрала ветку Дейна, но она тяжелее бейсбольной биты. Когда я замахиваюсь ею на последнего мистера Боунса, я даже близко не подхожу — ветка рисует дугу в пустом воздухе, ее вес разворачивает меня, так что я падаю на задницу.
Парень смеется, а затем издает испуганный хрюкающий звук.
Он смотрит вниз. Его собственный нож вонзился ему в живот.
— Черт... — говорит он, падая на колени.
Руки поднимают меня, руки, которые совсем не похожи на те, что рвали и дергали меня раньше.
Эти руки теплые и осторожные... Они поднимают меня, пока я не оказываюсь в объятиях Дейна, прижавшись щекой к его груди. Я вдыхаю его запах, который пахнет всем безопасным, всем, что мне нужно прямо сейчас, чтобы унять беспомощную дрожь в ногах.
— Ты в порядке? — он полностью снимает маску, чтобы я могла увидеть беспокойство на его лице. Я уже слышала это, ясно как божий день, в его голосе.
— Ты спас меня, — я смотрю на него, потрясенная и немного благоговейная.
Никто никогда раньше не спасал меня.
Мне всегда приходилось спасать себя самой.
— Эти ублюдки, — с горечью говорит Дейн. — Неудивительно, что они никогда не ловили людей за этим занятием.
— Подожди! — кричу я, заставляя Дейна опустить меня на землю, хотя я бы предпочла остаться в его объятиях. — Нам нужно сфотографировать...
Я хватаю свой телефон и сдергиваю маску с парня, которого избивал Дейн, того, кто ударил меня. Как я и ожидал, это один из помощников шерифа — тот, кто шептался и смеялся надо мной в тот день в кафе. Его лицо похоже на гамбургер, но я все равно делаю снимок, когда он стонет.