Гримстоун (ЛП)

Костер пылает в четверти мили дальше по пляжу, окруженный фигурами, чьи длинные тени тянутся по песку, как накидки. Шум и смех пугают меня, и на мгновение я подумываю развернуться и поехать обратно домой.
Затем я замечаю ярко-оранжевую голову Эммы, и она поворачивается и тоже видит меня.
— Это Реми? Иди сюда, я хочу представить тебя всем!
«Все» оказываются пестрой смесью людей двадцати-тридцати с чем-то лет, которые живут и работают в окрестностях Гримстоуна. Половина, похоже, связаны друг с другом сложными и запутанными нитями. Олдос и Эми — черноволосые близнецы, оба работают на новом курорте, Олдос консьержем, а Эми горничной. Это, по-видимому, оскорбительно для Корбина, смуглого и угрюмого кузена Эммы и Тома, который управляет заправочной станцией недалеко от города.
— Никто не должен работать на этих паразитов.
— Мне нужно где-то работать, — сердито говорит Эми. — А «Монарх» не нанимал.
— Я бы наняла тебя, — говорит Селина, сочная брюнетка со скрипучим голосом, владелица тату-салона рядом с отелем. — Но только на лето. Зимой не могу этим заниматься.
— Меня уволят после Хэллоуина, — мрачно говорит ее сестра Хелена. Хелена — соблазнительная блондинка, которая занимается гаданием на картах Таро и, кажется, имеет какое-то отношение к Корбину, хотя я не могу сказать, родственники ли они или раньше спали вместе — Хелена не перестает сверлить его взглядом, в то время как Корбин притворяется, что ее не существует.
Из жестяного динамика играет музыка. Дальше по пляжу люди танцуют и играют в волейбол.
Том настолько пьян, что я не думаю, что он даже помнит, что писал мне.
— Реми! — кричит он, поднимая свой стакан с таким энтузиазмом, что половина пива выплескивается ему на руку. — Откуда ты взялась?
— Притворись, что его не существует до завтра, — Эмма хватает Тома за плечи, разворачивает его и толкает обратно в направлении бочонков. — Это не то впечатление, которое он хотел произвести.
— Реми! — Том орет в ответ через плечо, хотя Эмме удалось оттолкнуть его всего на два фута. — Хочешь поиграть в пивной понг?
— Стол сломан, — напоминает ему Эмма.
— Кто сломал стол?
— Ты это сделал.
— Что?
— Обычно он не такой… — Эмма вздыхает, убирая с лица кудрявый оранжевый локон. Это локон Тома — он кладет голову ей на плечо, заставляя ее поддерживать большую часть его веса. — На самом деле, он такой большую часть времени.
Том хватает Эмму за подбородок большим и указательным пальцами и покачивает им, как будто заставляет ее говорить.
— Я Эмма, и я злюсь...
Она отпихивает его в кучу одеял, покрытых песком. Остатки пива Тома пролетают по воздуху и приземляются Корбину на колени. Корбин вскакивает, подняв кулаки. Хелена хватает Корбина сзади, а Эмма бросается на своего пьяного кузена. Корбин вырывается на свободу, и воцаряется хаос.
Двадцать минут спустя, после того как Тома благополучно изолировали, а Корбин исчез в темноте вместе с Хеленой, Эмма возвращается, поцарапанная, грязная и в ужасном настроении. Я передаю ей сидр из потрепанного синего холодильника Тома.
— Вот задница, — говорит она, залпом выпивая и беря еще одну. — Это меньшее, что он может сделать.
— Я уже выпила три.
Эмма смеется.
— Надеюсь, ты правда это сделала.
Я болтала с близнецами и Селиной, мы все сидели на слегка промокших бревнах вокруг костра.
Эмма трет костяшками пальцев под носом.
— Я вообще не знаю, зачем я ему помогаю. Надо было позволить Корбину выбить из него дерьмо в десятый раз.
— Потому что ты его любишь, — говорю я, делая глоток сидра. — Кажется, что все того стоит.
— Хм, — говорит Эмма таким тоном, как будто, может быть, а может и нет.
— Кто это? — Эми шепчет своей близняшке.
По пляжу идет фигура — высокая, худощавая, широкоплечая — потягивая вино из бутылки. Что-то в том, как он двигается, заставляет меня узнать его задолго до того, как он приближается. Мое сердце бьется с удвоенной скоростью.
Селина, прищурившись, смотрит на песок.
— Это ночной доктор?
Эмма бормочет:
 
— Что он здесь делает?
Дейн подходит прямо к костру и делает большой глоток вина. Он босой, брюки закатаны до половины голеней, ступни в песке и влажные. Его волосы с серебристыми прядями развеваются на ветру, лицо красиво суровое, глаза темные и слегка безумные.
— Привет, Реми.
Он кивает всем остальным.
— Привет, Дейн.
Мой голос звучит напряженно и тревожно. Почему-то вдали от собственного дома он выглядит еще более устрашающе.
Эмма смотрит на меня так, словно говорит:
— Ну, разве ты не полна сюрпризов?
Взгляд, которым она смотрит на Дейна, гораздо менее дружелюбный.
Все украдкой поглядывают на него, даже те, кто должен был танцевать.
Привык он к этому или ему все равно — он не сводит глаз с моего лица.
— Хочешь выпить? — он протягивает мне бутылку вина.
Я пересекаю песок, чтобы взять у него бутылку. Край бутылки влажный от его рта. Я ощущаю вкус его губ вместе с вином. Он смотрит, как я глотаю. Все смотрят.
— Спасибо.
Он забирает бутылку обратно, его пальцы касаются моих.
Больше никто не разговаривает.
Я не выдерживаю напряжения.
— Ты знаешь Эмму? — выпаливаю я.
— Да.
Дейн и Эмма обмениваются взглядами, которые больше означают признание, чем приветствие.
Чеерт, я ненавижу это.
Олдос приходит на помощь.
— Я Олдос, — говорит он. — А это моя сестра Эми.
Эми пожимает руку Дейну со смесью восхищения и отвращения, как будто впервые прикасается к анаконде.
— Это Селина, — говорит Олдос.
Селина поднимает руку. Она сидит на своем бревне, отблески костра пляшут на ее лице, волосы слегка развеваются по обнаженным плечам. Она смотрит на Дейна не как анаконда, а скорее как на канатную дорогу над глубоким ущельем, и она подумывает о том, чтобы рискнуть прокатиться.
Корбин возвращается с несчастной Хеленой, плетущейся позади.
— Привет, Дейн.
Он кивает.
— Корбин.
Дейн кивает в ответ.
Хелена представляется, укоризненно глядя на Корбина. Корбин игнорирует ее, потому что вернулся к этому.
Напряжение спало теперь, когда Корбин здесь, воспринимающий Дейна как обычное, но не нежелательное дополнение к группе. Этого было недостаточно, когда была только я.
Беседа возобновляется. Корбин и Олдос берут по новой порции напитка.
Я беру вино у Дейна, чтобы чем-то заняться. И потому что мне нравится эта связь между нами — Дейн не делится своим вином с Эми или Селиной. Только со мной.
— Что ты здесь делаешь? — я спрашиваю, когда чувствую, что никто не слушает.
— Проверяю, как ты.
Он смотрит мне прямо в глаза.
Мне нравится, что он этого не скрывает. Не пытается притворяться.
— Как ты узнал, что я здесь?
— Ты сказала мне, что придешь.
У меня по спине пробегает холодок.
Я не помню, чтобы говорила ему об этом.
Я действительно ничего не помню из того, что было сегодня у него дома.
Это пугает меня до чертиков, но также заставляет чувствовать глубокий, темный трепет где-то глубоко внутри.
Что, черт возьми, мы наделали?
Я делаю изрядный глоток вина, которое на вкус терпкое и дорогое, и вытираю рот тыльной стороной ладони.
— Что ты вообще со мной сделал?
Дейна это забавляет.
— Я сделал именно то, что ты просила.
— Тогда почему я не могу ничего вспомнить? И почему я чувствую себя так... странно сейчас?
Он с интересом наклоняет голову.
— Насколько странно? Что ты испытываешь?
— Все громко, или ярко, или... — я прижимаю пальцы к напряженным точкам на висках… — Выглядит не совсем так, как раньше.
— Интересно.
Дейн приподнимает мой подбородок и заглядывает мне в глаза, как будто проверяет мои зрачки. Его теплота удивляет меня каждый раз, когда мы касаемся друг друга.
Когда он отпускает меня, я вижу, что Эмма наблюдает с другой стороны костра. Селина тоже наблюдает за нами, хотя и не так явно.