Нерушимое доверие (СИ)

Так проходит час, два… В какой-то момент связь со временем и реальностью окончательно теряется.
Он мне изменял, и это была не просто интрижка с бывшей или соседкой через дорогу. Это его образ жизни — играть передо мной идеального мужа, а на работе содержать свой личный гарем. Теперь понятно, почему у него в клинике столько девушек с модельной внешностью. Удобно.
Я больше не сомневаюсь, не верю ему и хочу поскорее разлюбить. Это только в мелодрамах главная героиня узнает об измене любимого и тут же перестает что-либо чувствовать к нему. А в жизни…
  
В жизни очень хочется уснуть и проснуться в прежней реальности, где мой муж всегда вовремя приходит с работы и проводит время только со мной, где я ни секунды не сомневаюсь в своей привлекательности и сексуальности.
Когда за окном становится темно, я все же заставляю себя встать со стула и плетусь сначала в гостиную. Аккуратно снимаю со стен семейные фотографии, складываю их в ровную стопку на полу. Поднимаюсь в спальню и забираю пару своих вещей. На время поиска нового жилья буду ночевать в комнате Яны, потому что в нашей с ним кровати просто не смогу уснуть.
Методично обхожу комнату за комнатой, где-то перекладываю вещи, в гардеробной достаю чемодан с верхней полки — он мне точно пригодится в ближайшем будущем.
Спускаюсь обратно на кухню, и вот здесь истерика меня все же догоняет. Бешеный взгляд падает на отдельный холодильник для крепких напитков — в нем у Игоря хранится целая коллекция виски, шампанского и дорогущего вина.
Беру первую бутылку, размахиваюсь и со всей силы кидаю ее на пол. Стекло тут же раскалывается, разлетаясь по всей комнате и заполняя ее ароматом алкоголя. В ход идут другие бутылки. Утираю откуда-то появившиеся слезы и под звук шмыгающего носа лишаю мужа его любимого хобби.
Коллекционные виски, коньяк, бренди — особая слабость Игоря. Что-то ему дарили, что-то он специально покупал за границей. Муж редко пьет такое, но почему-то считает, что бутылка за несколько десятков тысяч должна быть у него дома и обязательно в стеклянном холодильнике, чтобы все видели. Якобы — это престижно.
Только теперь от былого престижа не остается и следа. Когда пол на кухне начинает напоминать месиво, я забираю последнюю уцелевшую бутылку вина и иду в пустую гостиную.
Глоток, еще один — так и спиться легко, но я подумаю об этом позже. Никогда столько не пила, а теперь даже неплохо разбираюсь во вкусах этого пойла. Например, эта бутылочка испанского вина за много евро очень даже легко заходит в меня. Сначала чувствую приятную слабость в теле, которая расслабляет пружину внутри, а потом даже начинаю улыбаться. Кому только или чему — непонятно.
А когда на телефоне высвечивается звонок от Глеба, я даже ощущаю некий энтузиазм. Он-то мне сейчас и нужен.
— Привет, красавчик, — отвечает за меня испанское вино.
— Воу! — Глеб явно не это ожидает от меня услышать, — Я точно с Ниной Литвиной разговариваю?
Перевожу взгляд на почти пустую бутылку и бормочу в трубку:
— Точно! Здесь только Нина Литвина и неприлично дорогое вино Игоря.
— Тааак… Надеюсь, сегодня без утопленников?
— Дай подумать, — улыбаюсь, — Следующий в списке за решеткой, а туда не так-то просто добраться.
— Все в порядке? — Глеб слишком резко меняет интонацию на сочувствующую, и мне это не нравится.
— Нет, — театрально вздыхаю, — Скучно одной пить. Приезжай.
— Десять минут, — неожиданно мужчина соглашается и отключается.
Что ж… В трезвом состоянии я бы никогда не стала флиртовать с братом мужа, но после увиденного в телефоне Регины хочется совершить что-то неправильное и дерзкое.
ГЛЕБ
Доезжаю до дома Нины действительно ровно за десять минут. Не знаю, почему так спешу. Вообще впервые за много лет чувствую в себе мальчишеский драйв, когда тянет на безрассудства.
Надо было отказаться и пожелать доброй ночи, но уже поздно. Широким шагом пересекаю участок и у входа в дом встречаюсь лицом к лицу с Ниной. Она и правда опять выпила — глаза блестят и на губах мечтательная улыбка. Ей идет быть такой расслабленной и самой собой. Только желательно без ежедневных доз алкоголя. Не хватало еще, чтобы из-за моего брата-мудака спилась одна хорошенькая блондинка.
— Радует, что меня нет в твоем списке, — говорю с улыбкой.
— Почему нет? — в ответ еще шире улыбается эта лиса, — Ты там с самой первой встречи. Просто после спасения я великодушно переместила тебя на последнее место.
— Стараюсь вести себя хорошо. Пройду? — кошусь в сторону коридора, чувствуя сильный запах алкоголя. Мда, вечеринка там знатная.
— Проходи, — Нина жестом показывает мне путь, и сама заходит следом, — Что будешь пить? У меня только, наверное, ничего не осталось.
Оказываюсь на кухне и понимаю, что она имеет в виду под «ничего не осталось». Интересно, что случилось?
— Кто на этот раз расстроил тебя? — вежливо интересуюсь.
— Твой брат. Он мне изменяет.
Это не новость для меня. Игорь любит внимание женщин и одной женой никогда бы не стал довольствоваться.
— Рад, что ты все знаешь, — говорю искренне.
— А я вот не уверена, что рада.
Поворачиваюсь к Нине и внимательно слежу за ее выражением лица. Недавнее веселье улетучилось, и на его место пришли грусть и, скорее всего, самокопание.
Не нужно читать мысли, чтобы понимать, о чем она сейчас думает: что недостаточно хороша, умна, красива или умела в постели. Про последнее не буду судить, но во всем остальном…
Нина хороша.
Лютая ненависть к ней была ошибочна. Я думал, что она такая же, как Игорь. Два сапога — пара. Но она оказалась совершенно другой. Да, излишне доверчивой, местами слабой, но так, наверное, и должны вести себя люди, которые искренне любят.
— Это к лучшему. Если бы не арест брата, ты бы жила во лжи еще много лет.
— Да… Мы хотели завести второго ребенка, — зачем-то она начинает рассказывать мне слишком личные подробности, — Точнее Игорь хотел, просил постоянно. Только зачем?
Для образа. Жена, двое детей, обязательно мальчик и девочка, — классическая картина благополучия, к которому Игорь так стремится.
— Не знаю, — отвечаю так, чтобы не расстраивать Нину еще сильнее.
— Я хочу ему отомстить, — вдруг заявляет она.
— И как?
— Давай переспим.
Нина так легко перескакивает с грусти на кошечку-соблазнительницу, что мне остается только удивляться. Что за вино она там пила?
— Не боишься последствий?
— То есть это «да»? — берет на слабо и подходит неприлично близко, неожиданно вызывая в моем теле реакцию.
— Завтра утром пожалеешь.
— Да, — соглашается с придыханием, — Но это будет завтра.
Время замирает, и во всем мире остаемся только мы. Не могу сопротивляться, медленно опускаю руку на ее затылок, фиксируя, и прижимаюсь к мягким губам.
  
Глава 19
 
Семейные узы
 
Этим утром я приняла для себя одно очень важное решение, аскезу или называйте как хотите — я больше не пью. Никогда. Ни за что.
Впервые после безобидного вина чувствую не только легкое похмелье, но и провалы в памяти. О чем мы говорили с Глебом, как закончился вечер и почему я в одном белье под одеялом — упорно не могу вспомнить.
Лежу так еще час, то проваливаюсь обратно в сон, то просыпаюсь вновь от какого-то шума внизу. Когда со стороны кухни раздается очередной звон, заставляю себя выползти из-под одеяла. Кто там хозяйничает?
Нахожу халат на спинке стула, завязываю волосы в пучок и бреду в ванную. Умывание холодной водой отлично помогает с последствиями пьянки, а еще… Оно возвращает память!
  
Кадры из сцены, как мы с Глебом целуемся, вспышками проносятся в моем сознании. Вот я подхожу к мужчине, прижимаюсь и поддаюсь его напору. А он, мерзавец, даже не пытается оттолкнуть меня и переубедить.
Самое страшное — продолжение нашего поцелуя все же остается для меня загадкой. А вдруг мы переспали? Вдруг я, пьяная дура, решила так отомстить мужу?