Развод. Точка. Нет (СИ)

— Присаживайтесь. А вы пока выйдете, позову, когда понадобитесь. — Просьба дознавателя была обращена к Голубеву. Парень, дождавшись, когда Макс покинул кабинет, продолжил, снова посмотрев на меня: — Здесь описаны в деталях подробности вашего ДТП. Если всё правильно, поставьте подпись.
Я взяла лист, внимательно прочла всё, что там было написано, вздохнула, соглашаясь — формально виновата, да — и поставила в углу подпись. Получив в ответ копию для страховой, отправилась на выход.
— Позовите, пожалуйста, следующего, — крикнул в след хозяин кабинета.
Я кивнула и открыла дверь, взглядом показав Голубеву: его очередь.
— Не уходи, пожалуйста, подожди меня на улице, — попросил Макс.
Подышав свежим морозным воздухом, подумала, теперь надо дождаться вердикта страховой и не волноваться: на небольшой ремонт дорогой тачки, как мне объяснил Голубев, должно хватить.
Макс вышел так же быстро, как и я.
— Говорил же, не надо связываться с органами. Отремонтировали бы наши машины вообще бесплатно без ненужного официоза.
Я задрала голову вверх: о боже, и здесь слышу коронную фразу мужа: «говорил же». Все мужики одинаковые, что ли?
— Откуда такая щедрость со стороны твоих друзей? — недоверчиво проговорила я. — Ты что, финансовый воротила, а это твои автомастерские?
— Дорогая Лерчик, чтобы ответить на этот интересный вопрос, предлагаю тебе зайти в кафе и поговорить за чашечкой кофе. Не против?
До начала рабочего дня было около двух часов, и возвращаться домой не имело смысла, ибо ехать далековато. Потому оставалось либо потратить время в кафе, либо в соседних супермаркетах.
Я выбрала кафе, благосклонно согласившись позавтракать, хотя Макс меня смущал, заставлял вспомнить то, что уже давно забылось. А он появился, и снова в голове роем взлетели всякие удручающие мысли.
Я не была уверена, что не виновата перед ним, но и он тоже поступил со мной не по-джентельменски.
И всё это было неприятно, однако понимала, что когда-нибудь узел разрубить придётся, или мы никогда не покончим с прошлым.
Голубев у свободного столика отодвинул стул, предлагая присесть, я кивнула и примостилась, оставив маленькую сумочку на коленях.
— Сразу говорю: каждый рассчитывается сам за себя.
Голубев заржал в голос, согласно махнул рукой: договорились, и вскоре спросил, разглядывая меню:
— Сок, чай? Хотя с уверенностью могу сказать, что выберешь другое. Вкусы не изменились?
— Нет, — засмеялась я. — Удивительно, что помнишь о моих вкусовых предпочтениях.
Голубев кивнул и широко улыбнулся, как раньше, когда был полностью удовлетворён происходящим:
— А я вообще помню всё. — И, обращаясь к подошедшему официанту, проговорил: — Чай и шоколадный маффин, пожалуйста, а девушка будет капучино и круассан с сыром. — И вопросительно взглянул на меня. — Правильно?
— Правильно.
Было приятно, что Макс помнил о таких мелочах.
Я скосила взгляд на руки Макса. Они были идеально ухоженными, без мозолей, ногти подстрижены, подпилены и на них, кажется, поблёскивал бесцветный лак, что говорило о том, вряд ли его деятельность связана с мазутом, бензином, железом, деревом или подобным. Точно какой-нибудь бизнесмен.
Он удовлетворённо потёр руки и принялся за любимые шоколадные маффины.
А вот муж даже не пытался выучить простое правило: на завтрак должна быть лёгкая пища, к примеру, каша, кофе с круассаном или чай с маффином, а не борщ с салом или котлеты с картошкой. Кир воспитывался в культурной среде, а элементарных правил почему-то не усвоил.
— Ты правда рада меня видеть или вчера сказала так, к слову? — с волнением в голосе спросил Голубев.
— Я не знаю, Макс. Столько лет прошло, всё так изменилось, и мы тоже изменились. Но мне приятно встретить старого друга.
— Да, настолько старого, что сразу не узнала, — засмеялся Макс, — мы правда изменились. Послушай… ты меня хоть иногда вспоминала? — сказал он уже серьёзно и, прищурившись, заглянул в глаза, будто хотел проникнуть в душу.
— Первое время, когда уехала из Энска, да часто, а потом нет.
  
— Не хотела? Привыкла к другой жизни?
— Не в этом дело, просто было не до того: учёба, работа…
— Муж, — добавил Макс.
— Да, муж, — я с вызовом взглянула на него. — У тебя-то тоже было о ком заботиться.
— Было, но я страдал по тебе.
— Может, не по мне ты страдал, а из-за того, к кому я уехала?
Голубев усмехнулся вроде бы и весело, задорно, но я чётко уловила, это была игра: в глазах было столько смятения, столько боли. Да, не так всё весело в его жизни.
— Краснокутский — то, наверное, уже хенерал? — Макс так и произнёс, вместо [г] звук [х].
— Ещё нет. Но обязательно будет, — ответила я твёрдо. Почему-то стало обидно за Кира.
— Ну а ты? Наверное, уже заслуженная артистка больших и малых театров?
— Не вышло из меня артистки, хватило таланта только на детскую студию в Центре творчества.
— А своих детей нет?
— Нет, — с болью в голосе ответила я, это не ушло от внимания Макса:
— Не получается?
Я молчала, не желая продолжать эту тему.
— А у меня сын, правда, я не живу с ним, но помогаю его матери во всём: и финансово и в воспитании ребёнка. А у тебя, значит, нет детей, — усмехнулся Макс. — Слабаком оказался Краснокутский?
— Ты-то чем занимаешься? — перевела я тему беседы на Голубева, будто не услышав его вопроса. Ей — богу, разговор какой-то бестолковый, будто глухой со слепым общается. — Всё так же ремонтируешь компьютеры?
— Нет, что ты. Это всего-то увлечение, а занят я сейчас другим: у меня свой спортивный клуб.
— О как, — воскликнула я, — а потом поправила себя: — Хотя чему удивляюсь? Ты же всегда занимался спортом.
— Ну да, именно твой скоропостижный отъезд и способствовал изменению моей жизненной философии: хватит работать на дядю, пора самому заниматься делом. Так что, отчасти могу сказать тебе спасибо. Не ты бы, Лерчик, вряд ли что-то путное из меня получилось бы, а так и университет окончил, и кое-какой бизнес сколотил.
Внезапно он изменил презрительно-высокомерный и одновременно обвиняющий тон разговора и стал прежним Максом, которого когда-то я так любила.
Мы заговорили о друзьях, школьных учителях, о том, что Голубев уже давно уехал из Энска и живёт на другом конце страны — я знала об этом от общих знакомых.
Проговорили довольно долго, в какой-то момент я взглянула на мобильник и ужаснулась: до начала занятий оставалось сорок минут.
— Прости, мне пора. — Резко встала и едва не уронила сумочку, в которой лежала флешка. Надо было ещё распечатать конспект занятия, иногда планы проверялись методистом. — Рассчитайся за меня, — я выложила деньги на стол и собралась уходить.
— Но мы так и не поговорили о ремонте машин. Уже сказал, что мои корешки сделали бы всё бесплатно. — Он уловил мой недоверчивый взгляд и рассмеялся. — Да не волнуйся! Что такого? Вы в своих столицах вообще оторвались от народа, всё у вас по принципу: ты — мне, я — тебе. А у нас по-прежнему всё просто: помогаем бескорыстно, исключительно из любви к ближнему. Так что, давай завтра же съездим в страховую компанию со всеми документами, раз угораздило с ней связаться, а потом — к моим ребятам, отремонтируют твою машину абсолютно бесплатно.
— Ремонт оплачу сама, — ответила твёрдо.
— Вот упёртая, всегда такой была. — Мне показалось, Макс с восхищением произнёс эту фразу.
— Ты надолго в городе? — сменила я тему.
— Приблизительно на месяц. Через пару недель соревнования, мои будут выступать, а до этого надо решить кое-какие вопросы. Так что, у нас время есть.
Глаза Макса светились радостью. Это у него со мной было время, у меня с ним времени не было.
Однако забыла спросить, как ему удалось приобрести спортивный клуб, ведь, насколько я понимаю, это под силу какому-нибудь воротиле бизнеса.
Сразу вспомнился «Челси» и Абрамович с Тоддои Боэли. Честно сказать, некоторое время по приезде сюда было желание разузнать о дальнейшей жизни Голубева, но посчитала, рвать отношения — значит, рвать, потому не искала с Максом встреч, точно так же — информацию о нём ни в соцсетях, ни среди немногочисленных общих знакомых. Разве что она временами всплывала случайно.