Шок и трепет 1978 (СИ)
От этих слов мы (те, кто ещё был в сознании), тоже заплакали. А затем, помянув их былые подвиги добрым словом, я дал торжественное обещание, что хотя бы одного из них я обязательно выгуляю перед переплавкой.
«Вот! Вероятно, это и была отправная точка невозврата! — наконец обрадовался я, что докопался до истины: — По ходу дела я решил исполнить свой обед и таки умудрился залезть в миноносец, чтобы тот перед смертью нагулялся. Интересно, а где в это время были патрули и охрана? Или суда, предназначенные для утилизации, не охраняют? Явный недочет! Ведь такой типа меня попадётся, и выгуляет миноносец так, что тот на Северный полюс уплывёт, или ещё куда».
Это я конечно утрировал. Кораблём в одиночку вряд ли возможно управлять. Но, тем не менее, вопрос оставался открытым: почему корабль ночью не охранялся?
«Или я сумел как-то проскользнуть мимо охраны и попасть на борт никем не замеченным?»
Однако ответить себе на этот интересный вопрос я не успел.
— Ты кто, служивый⁈ И как сюда попал⁈ — раздался удивлённый возглас доносящийся слева.
Обернулся и увидел человека в морской военной форме.
Тот деловым шагом направился ко мне. А когда подошёл, то недовольно прошипел:
— Ну, говори⁈ Кто такой?
— Солдат, — вздохнул я, с тоской продолжая смотреть на всё отдаляющийся берег.
— А что ты тут делаешь?
— Я?
— Конечно, ты! Что делаешь?
— Плыву, гм, или иду.
— Э-э, а куда? — всё ещё не понимал морской волк.
— Куда все туда и я. Нельзя отбиваться от коллектива, — вновь вздохнул я.
— Э-э, ты чего, — оторопел моряк, — сумасшедший?
— Не знаю. Не замечал. Но очень может быть. Ведь, стоит признать, что сумасшедший никогда не признается, что он сошёл сума, ибо не понимает этого.
— А ну, давай тогда двигай к капитану. Там разберёмся, — сказал тот, кивнув в сторону капитанского мостика.
— Да я, собственно, туда и так собирался направиться, — ответил я, вновь с тоской глянул на слегка волнующееся море и пошёл в указанном направлении.
Капитан, увидев, что его подчинённый пришёл в компании неизвестного солдата удивлённо поднял бровь.
— Мичман? Кто это? Где ты его взял, Серёжа?
— На палубе шатался, — ответил сопровождающий.
— Но откуда он тут? — капитан осмотрел меня с ног до головы и строгим голосом произнёс: — Кто такой?
— Солдат Кравцов! — чётко отрапортовал я, встав по стойке смирно.
— Солдат? Из какой части?
— Мотопехотной.
— А что ты на моём корабле забыл?
— Я точно не помню, — шмыгнул я носом, — но, по-моему, я собирался спасти корабль от утилизации и возглавить поход.
— Поход? Куда? — обалдели моряки.
— Как это куда? В далёкие и жаркие страны, конечно.
— Что за страны? Ты хотел из СССР сбежать⁈ — ещё обалдел мичман.
— Нет, конечно, — замотал я головой. — Просто хотел по миру поплавать. Может страну какую захватить и организовать продажу сахарного тростника, — и, увидев совершенно изумлённый вид моряков, решил успокоить: — Не волнуйтесь, я не Себастьян Перейра и торговать чёрным деревом намерений у меня не было.
После моих слов мичман аж закашлялся, и прохрипел:
— Товарищ капитан, он сумасшедший! Надо докладывать на базу.
Капитан корабля усмехнулся:
— Нет, Серёжа, он не сумасшедший. По-моему, это рядовой просто над нами смеётся. Видишь, как фрагмент из фильма «Пятнадцатилетний капитан», удачно вставил.
— Смеётся? Так может зубы ему пересчитать? — зарычал мичман и протянул к моему лицу здоровенный кулак, на котором была татуировка в виде якоря.
Я немедленно сделал шаг назад и строго-настрого произнёс:
— А ну-ка отставить рукоприкладство! Нельзя бить солдат! Об этом, товарищи командиры, вам должно быть хорошо известно! Ибо ещё Александр Васильевич Суворов так прямо и говорил: «Нельзя командирам бить солдат!»
Тут я, конечно, немного врал, ибо точных слов об этом не помнил. Да и вообще не знал, говорил ли такое или что-то подобное известный и прославленный полководец или не говорил. Сейчас это было не важно. Авторитетная фамилия прозвучала, и именно с помощью её я собирался избежать конфликта.
Капитан с мичманом переглянулись.
— Никто тебя бить не будет. Это я пошутил. Юмор у меня такой — морской! — успокоил нас всех Серёжа, убрал кулак и, нахмурив брови, приказал: — А ну, отвечай на вопросы капитана!
— Так точно! — отрапортовал я.
Капитан откашлялся и относительно миролюбиво произнёс:
— Тогда давай сначала. Ты Кравцов и служишь в мотопехотной части, которая стоит рядом с Фёдоровкой. Так?
— Так точно, товарищ капитан!
— Хорошо. Идём дальше. Скажи: как ты сюда попал?
— Да вот, случайно попал — забрёл в темноте, — открыл я собравшимся настоящую истину.
— Но, как это возможно? Где была охрана? — не переставал удивляться капитан.
— Не знаю. Трап никто не охранял. В ином случае, меня бы не пропустили.
— Гм, Геннадий Петрович, а солдатик прав, — согласился мичман и, потерев своё горло, добавил: — Вероятно, после концерта отдыхали. Надо будет рапорт подать.
— Безобразие! — согласился с ним капитан и посмотрел на меня. — И что мне с тобой делать⁈
— Как что? Надеюсь, вы не собираетесь избавиться от случайного участника похода, и скармливать меня акулам, выкинув за борт? — осторожно предположил я.
— Не говори ерунды! У нас тут нет акул, которые питались бы солдатами.
— И пианистами? — неожиданно ехидно хмыкнул мичман.
Капитан вопросительно на него посмотрел, а скромный я отвёл свой взор в сторону, став смотреть на море.
— Товарищ капитан, неужели Вы не заметили сходства этого невольного дезертира с одним из музыкантов оркестра? — продолжил наблюдательный Серёжа. — А конкретнее — с пианистом?
— Пианистом? — удивился капитан и всмотрелся в мой прекрасный лик. И так посмотрел и этак, а уже через пару секунд воскликнул: — Точно! То-то я смотрю, он мне кого-то напоминает — конечно, пианиста!
Ну а после опознания началась долгая дискуссия. И даже не дискуссия вовсе, а вопросы и ответы.
Я придумал историю о том, что с детства люблю корабли и что как только появилась возможность, то воспользовался ей, чтобы постоять на палубе настоящего военного судна.
— Так значит, ты забрался на корабль, а потом уснул? — спрашивали меня моряки, сами того не понимая, помогая мне сочинять легенду.
— Именно так оно и было, ведь переезд и концерт буквально вымотали мой юный организм, — отвечал им я, продолжая что-то врать.
В конце концов, они своё любопытство удовлетворили, а я, вновь отметив, что от точки, где проходил концерт, я с каждой секундой удаляюсь всё дальше и дальше, решил попросить товарищей моряков высадить меня.
Моё простое предложение вызвало в рядах командиров замешательство.
— Тут причала нет, чтобы ты смог сойти на берег, — произнёс капитан.
— Да и нельзя нам останавливаться. От графика отстанем, — поддержал его мичман.
Ситуация оказалась более безнадёжной, чем я рассчитывал. По всей видимости, получалось, что мне придётся плыть до самого Архангельска. А это мало того, что далеко от моей родной части, но ещё и много времени займёт. Отсутствие солдата без оснований на столь длительный период — это не просто не большой эксцесс, а самое настоящее ЧП!
Допускать глобального кипиша я не хотел, а потому решил взять всё в свои руки.
— Ладно, товарищи командиры, спасибо вам за гостеприимство, но мне пора в часть. А у вас случайно рюкзака нет? Я бы туда сапоги положил. А то, когда буду плыть, то, боюсь, с ноги слетят и утонут.
— Стой! Ты чего, вплавь собрался? — удивился мичман.
— А, что делать? Меня в части искать будут, — пояснил я и в двух словах рассказал о своих опасениях.
Но моряки мои героические планы со смехом отвергли.
— Зачем плыть вплавь, если есть лодка? — сказал капитан.
И уже через мгновение по громкоговорителю дал команду спустить шлюпку на воду.