Шок и трепет 1978 (СИ)
Пришлось привести в чувство пару человек и попросить помочь с опознанием.
Благодарить за помощь не стал. А стал я осуществлять месть.
В связи с тем, что именно Горкин был лидером данной банды, ему предстояло не только ответить больше остальных, но и впоследствии лечиться дольше всех. Именно поэтому ему были сломаны обе ноги, обе руки и выбита, как минимум, половина зубов.
Мало конечно, но я же не зверь.
Осмотрел место праведной мести и отметил, что на этом работа, которую я не хотел делать, но всё же сделал, закончена и поэтому я могу с чувством выполненного долга пойти отдыхать.
Больше никакой физической силы применять к «дедам» я не хотел. Да, я мог бы выцепить одного из них и заставить того всех остальных, например… Тут могло быть много вариантов понижения их внутренней самооценки, но я не стал этого делать. Мог бы, но не стал. А всё потому, что валяющиеся у меня в ногах дураки были не какие-то пришельцы с Марса или Венеры, а соседи по лестничной клетке, по двору, по городу. Мы ходили в одни детские сады, одни школы, ПТУ и институты. Играли вместе в футбол и хоккей. Боролись за первые места на соревнованиях по бегу и олимпиадах по математике. Они были точно такие же, как я, а я был точно такой же, как они. И разница между нами была лишь в том, что они повелись на придуманную им несправедливую систему унижения и неравенства, а я нет. Я сумел понять, что человек всегда должен оставаться человеком, что бы ни происходило, а их вобрала в себя придуманная кем-то игра и заставила выполнять правила, по которым человек человеку волк.
Но я верил, что ещё не всё в них потерянно. Я надеялся, что, возможно, поняв, что на каждую силу есть другая сила, что на каждую гайку найдётся болт с резьбой, они осознают, что путь силы — это тупик и что по жизни нужно идти другим путём — путём разума.
Одним словом, я не хотел причинять им излишних физических страданий и унижать их ещё больше. Однако морально повлиять на них и дать им ещё один шанс на исправление, я, конечно же, мог. И, естественно, собирался это сделать.
А потому, обойдя лежащие тела и дав каждому пару шлепков по щекам, добился привлечения всеобщего внимание, отошёл на несколько шагов назад, чтобы все могли видеть меня, а я видел всех сразу и, не обращая внимания на плач и стоны, произнёс:
— Ребята, вы заблудились! Вы потеряли ориентир! Дедовщина, что вы тут устроили, является гнусной формой рабства, в которой происходит самое настоящее порабощение человека человеком. Покайтесь, пока не поздно! Пока вы находитесь, относительно, при памяти, и почти со всеми зубами во рту. Разберитесь в себе. Подумайте, что вы делаете⁈ А если завтра война? А если завтра в поход? С кем вы туда пойдёте? С теми, кого сегодня гнобите и избиваете? С ними? Ну, тогда не удивляйтесь, что в первом же бою вы за своё отвратительное поведение получите пулю в спину между лопаток. Думаю, никто из вас такой участи для себя не желает, а, значит, ещё есть время всё изменить! Проанализируйте происходящие. И когда вы это сделаете, то окажется, что издеваетесь вы над своими братьями по оружию. Над теми, с кем вам идти в бой. И унижая их, оскорбляя их, делая их жизнь и их службу невыносимыми, вы ослабляете, ни много ни мало — обороноспособность страны! А значит, работаете в интересах иностранных государств. Ясно, куда я клоню и на что намекаю? Нет? Тогда я вам объясню. Фактически, все вы являетесь иностранными агентами и врагами Родины. Как вы думаете, что с вами за это надо сделать? Молчите⁈ Вот и правильно — сказать вам нечего! Но нужно не просто молчать, а думать. Думать, как вам теперь выпутаться из данной ситуации и не попасть под расстрел. Возьмитесь за ум, пока ещё есть время всё исправить и измениться. Пока не стало слишком поздно. В ином случае всё будет не так хорошо, как сейчас. Помните, я дал вам последний шанс. Следующего раза не будет!!
Сказав это, развернулся, и побежал к зданию столовой. Там спрятался за углом, огляделся, убедился, что меня никто не преследует и не видит, и снял с себя колпак и простыни.
Костюм из них я состряпал после ужина. Украл в прачечной наволочку и простынь, а затем проник через окно первого этажа в один из учебных классов учебного корпуса, где и принялся при помощи ножниц и иголки с ниткой кроить и шить.
На всё про всё у меня ушло не более тридцати минут времени. И только лишь потому, что швы на колпаке, в котором были прорези для глаз, я прошил пять раз. Я не хотел, чтобы те, с кем мне предстояло встретиться, видели моё лицо.
Лишние свидетели мне были не нужны.
Кроме колпака, сделал вырезы по центру в двух простынях. Такие, чтобы в них без проблем могла просунуться моя голова. Получилось некое подобие пончо.
Это самое пончо предназначалось для того, чтобы в драке оно закрывало большую часть моего тела. Это надо было мне, чтобы случайно кто-то из противников не порвал мне форму, а также для того, чтобы не пачкали её своей кровью, которая априори должна была пролиться.
И вот сейчас наряд, который сослужил мне прекрасную службу, больше мне был не нужен.
Завязал его в узел, подошёл к канализационному люку, открыл его и выкинул ворох тряпок туда.
Всё, на этом любая цепочка, которая могла бы связать меня с человеком, бегающим в белых простынях, была навсегда потеряна.
Отряхнулся, облегчённо вздохнул и направился к себе в казарму, куда проник через открытое окно технического помещения первого этажа.
Вся операция заняла у меня около пятнадцати-двадцати минут, поэтому моего отсутствия никто не заметил.
Очередной длинный день подошёл к концу. Пора было лечь и, наконец, выспаться. Сегодня ночью в нашу казарму никакие незваные гости точно не придут.
* * *Глава 15
Нет свидетелей
Ну, а утром (кто бы мог подумать) в часть примчалось огромное количество всевозможного начальства, милиции, военной прокуратуры и следователей. Ну, и, разумеется, начался кипиш.
Если честно, я хоть и понимал, что без последствий моя акция не пройдёт, но, тем не менее, от количества людей в фуражках и с большими погонами на плечах я немного офигел. Не будь я в роли инкогнито, то можно было бы привлечь внимание нужных людей к данной воинской части и уже вместе с ними провести расследование даже более глобального масштаба. Такое, в котором будет дан ответ на вопросы: как такое могло получиться? Кто виноват? И что делать? Но сейчас я находился на нелегальном положении, а потому возглавить сие мероприятие не мог.
«Кстати, о нелегальном положении и моём инкогнито. Возникает вот какой вопрос: а чего я в этой „инкогните“ всё нахожусь и нахожусь? Не пора ли выйти в свет и рассказать всему миру, кто я на самом деле?»
Подумал, наморщил мозг, почесал нос и понял, что не пора. Потому что, к великому сожалению, я до сих пор не знаю полного расклада.
«Если операция по моему 'спасению» всё же есть, но пошла немного не по плану, то рано или поздно кто-нибудь из знакомых силовиков обязательно объявится и напомнит о себе. В том же случае, если вообще никакой операции нет и не было, и я тут можно сказать, обитаю сам по себе, да ещё и по своей инициативе, то и в этом случае торопиться никуда не надо. Почему? А потому что я помню, что на меня на верхах очень злы. А какой есть в жизни рецепт, что сделать злость менее злобной? Правильно — время. Именно оно, время, лечит раны. Так что раз уж я оказался здесь, то и перекантоваться тут вполне можно. Пусть весь кипиш, связанный со мной, немного затихнет и успокоится. А я пока послужу. Мама и бабушка предупреждены, что я на некоторое время исчезну из поля зрения. Севу и ребят мама предупредит, так что те тоже не будут волноваться. Что касается остальной части человечества, то, увы и ах, ей, этой несознательной части, придётся сопереживать о потере столь всеми любимого и крайне симпатичного (и доброго, кстати) человека-пионера! Пусть все считают, что я просто исчез, растворившись среди звёзд, как будто и не было вовсе. Пусть помнят, скорбят, тоскуют и плачут… Гм, н-да… Короче, пусть плачут, а заодно заваливают письмами все учреждения страны, в которых будет лишь один вопрос: «Где наш любимый Вася⁈»