Милфа (СИ)

Сзади раздаётся звук шуршащей бумаги.
— Это что еще такое? — голос Романа, низкий, чуть хриплый после сна. Он только-только сварил себе кофе.
Я поворачиваюсь. В его руках буклет школы художеств.
— Это?... — он переворачивает его в пальцах, хмурится. — Ты что, решила вдруг стать художницей?
Я ловлю своё отражение в зеркале, пока подбираю слова. Глубокий вдох, медленный выдох.
  
За семнадцать лет брака он даже не узнал, что я люблю рисовать.
— Да. Хочу пойти учиться, — спокойно говорю я.
Он приподнимает бровь, будто не расслышал.
— Что?
— Хочу поступить в школу художеств, — повторяю твёрже.
Роман усмехается, качает головой.
— Лиль, тебе делать нечего? Какая еще школа? Что за блажь?
Я поворачиваюсь к нему полностью, сцепляю пальцы перед собой. Роман уже настраивается на привычную тираду — что это бесполезная трата времени, что мне нужно думать о доме, а не о глупостях, но я перебиваю его, сделав шаг вперед.
— А мне кажется, это очень красиво. Представь: главный прокурор города и его жена — художница, — я улыбаюсь, наклоняю голову, наблюдая, как в его глазах мелькает непонимание.
Роман зависает. Он привык к моему послушанию, к поникшему взгляду, к тихому согласию. А теперь я стою перед ним с улыбкой.
Он хмурится, прищуривается, будто пытается понять, что со мной не так. 
Пока Роман думает, я беру сумочку, целую его в щеку и выскальзываю за дверь.
Когда закрываю ее за собой, сердце гулко бьётся в груди. Я выхожу во двор, морщусь от яркого солнца, на ходу достаю ключи из сумки. 
Руки чуть дрожат. Завожу машину, чувствую, как по венам разливается адреналин.
Я только что осмелилась пойти против слова мужа.
Горло пересыхает. Я не знаю, что будет вечером, не знаю, устроит ли он мне скандал, но впервые за долгое время я чувствую не только страх.
Я чувствую себя живой. Хочу дышать полной грудью.
Сжимаю руль, переводя дыхание, и нажимаю на газ.
Я больше не призрак в этом доме. Я больше не тень.
У меня есть мечта, и я не позволю ее отнять.
Я паркую машину на стоянке крупного торгового центра, убираю ключи в сумку и быстро выхожу, стараясь не оглядываться. Сердце колотится в груди, пальцы сжимаются в кулаки, а внутри, словно маятник, качается противоречие.
Это неправильно. Но это нужно мне.
Как воздух нужно.
Такси уже ждет у выхода. Я сажусь на заднее сиденье и диктую водителю адрес отеля. Всего пятнадцать минут — и я буду там. Всего пятнадцать минут…
Пока город проносится за окном, я закрываю глаза. Но стоит только сделать глубокий вдох, как внутри всё снова переворачивается. 
Двойная жизнь. 
Две меня.
Одна — жена прокурора, мать, хорошая, правильная. Другая — любовница молодого диджея, сгорающая от желания под его руками.
И я понятия не имею, которая из них настоящая.
Когда такси останавливается у отеля, моё сердце бьётся так, что я чувствую этот ритм в висках. Я плачу водителю наличными, выхожу, вдыхаю глубоко прохладный воздух и направляюсь внутрь.
На ресепшене меня не спрашивают ничего лишнего. Я молча киваю, прохожу в лифт, нажимаю нужный этаж. Кабина трогается, но мне кажется, что время замерло. 
Я не знаю, как иду по коридору. Не знаю, как отворяю дверь. Но когда я вижу его — стоящего у окна, в белой рубашке, расстёгнутой у горла, с прищуренным внимательным взглядом — мне уже ничего не нужно.
— Опоздала, — говорит он спокойно. Не с упрёком. Просто фактом.
Я молчу. Потому что, стоит мне что-то сказать, моя уверенность дрогнет. И я не могу позволить себе этого.
Но, кажется, он не ждет слов.
Он делает два шага, хватает меня за запястье, резким движением притягивает к себе. Я едва успеваю выдохнуть, как его губы оказываются на моих. Поцелуй жёсткий, требовательный, губы жгут. И этот жар моментально разносится по всему телу.
Мое платье — лёгкая ткань, податливая. Оно падает на пол от одного его движения. Илья разворачивает меня спиной к себе, его руки безошибочно находят мою грудь, сжимают, ласкают. Его дыхание горячее, он проводит губами по моей шее, оставляя невидимые следы. Я не могу сдержать стон, а он, кажется, только этого и ждал.
— Посмотри на себя, — его голос звучит обволакивающе, низко.
Я поднимаю глаза и встречаю отражение в зеркале напротив. Глаза горят, губы припухли, дыхание сбито. В глазах — такое желание, что становится страшно. Страшно за себя.
Я словно голодная кошка….
А дальше я уже не помню, как теряю контроль. Потому что он его забирает.
Я утопаю в его руках, в его запахе, в движениях, в этом безумном ритме, что он задаёт мне. Я кричу, я умоляю, я захлёбываюсь в удовольствии и понимаю, что давно уже не принадлежу себе.
Толчок за толчком Илья накачивает меня собой, заставляя забыться, потерять контроль полностью.
И в этом тоже есть невероятная сладость.
После я стою под душем, позволяя горячей воде смыть с меня всё. Его прикосновения. Его запах. Его. 
Для безопасности. Я не должна пахнуть другим мужчиной.
Но даже вода не может этого сделать. Я чувствую его на себе, внутри себя, в каждом миллиметре своей кожи.
Я закрываю глаза и медленно провожу пальцами по рукам, по животу. Мое тело, как будто проснулось. Оно больше не принадлежит ни Роману, ни той Лиле, которой я была раньше. Оно.… живое.
— Не увлекайся, — слышу вдруг голос за спиной.
Илья стоит в дверном проёме ванной, прислонившись плечом к косяку. Рубашка на нём расстёгнута полностью, штаны спущены на бёдрах. В глазах лукавый прищур.
— Ты что-то хотел? — мой голос выходит хриплым. Я сглатываю, когда он опускает взгляд на мою грудь и его глаза снова темнеют.
— А ты помнишь, я обещал тебе показать пожёстче? — его тон почти ленивый, но меня даже под струями горячей воды обдаёт мурашками.
Спину пронзает разрядом тока. Внутри все сжимается.
— Ты еще хочешь? — он делает шаг вперёд.
Я чувствую, как горят мои щёки. Влажные волосы липнут к коже. Я не сразу отвечаю, потому что…
— Да, — выходит тихо, почти одними губами.
Его ухмылка медленно расползается по лицу. В глазах мелькает тёмное пламя.
— Тогда в субботу у нас с тобой планы. Закрытый клуб. Никаких ограничений. — Он подходит ближе, встаёт ко мне под душ прямо в одежде, которая тут же намокает, и наклоняется к моему уху. — Ты доверяешь мне?
Я не знаю, что сказать. Мое сердце пропускает удар. 
Доверяю ли?
Я не знаю, но хочу. Хочу довериться. Хочу забыть обо всём.
С ним мне нравится делать это.
— Тогда не передумай, Лиля, — его губы касаются моей щеки. — Ты мне обещала.
Илья наклоняется и целует меня, а потом выходит из душа, и через пару минут я слышу щелчок входной двери.
  
32
 
Я выхожу из дома, ощущая легкую дрожь в руках. Сердце колотится так, что, кажется, будто на ребрах изнутри появятся трещины. Ладони влажные, дыхание глубже, чем обычно
Я сказала Роману, что у меня вечерние занятия в художественной школе, а после них я заеду к сестре. Он кивнул, даже не усомнившись. Мы с ним недавно обсуждали, что с Любой я общаться не перестану, ведь она моя родная сестра, и мы всегда были близки. Но я обещала, что наши с ним отношения и внутрисемейные дела я с Любой обсуждать не буду.
Всё складывается слишком гладко, и от этого меня накрывает странное ощущение — смесь облегчения и страха. Я лгу мужу, обманываю, скрываюсь, и всё ради одной встречи. Ради Ильи.
Я ставлю машину на парковке у торгового центра, выхожу, проверяю, не наблюдает ли никто из знакомых, и ловлю такси. Схема уже отработана.
Мой путь — в квартиру Ильи. С каждой минутой приближения к нему внутри разрастается какое-то лихорадочное возбуждение. На грани с паникой.
  
Такое состояние ведь не норма, да? Жить с таким пульсом то еще испытание.
Когда я захожу в его квартиру, он уже ждет. Прислонившись к стене, с ленивой улыбкой, но глазами, в которых горит что-то опасное. Что-то, что обещает мне совершенно новую грань реальности. Каждый раз. При каждой нашей встрече.