Эффект шести сердечек (СИ)
— Я не знаю, чем я думала! — шептала я в телефон, когда Злата молниеносно среагировала на мое сообщение о просьбе помочь мне с пьяным попутчиком. — Надеюсь, он проснётся, и мне не придётся тащить его на горбе спящего. Пусть Костя у турникетов ждёт. Да любая гостиница подходит. Только б он в состоянии был подпись на договоре поставить.
Задрых Илья за час до прибытия, но часа ведь мало, чтобы протрезветь? Я гладила его по волосам. Чистые, шелковистые, без геля… Впрочем, я бы за час когтями его весь вычесала. Не могла остановиться, точно под проклятием Козьмы Пруткова — как же приятно гладить по голове мужчину, пусть даже незнакомого! Конечно, за такие развратно-вагонные действия я не могла погладить себя по головке. Но приятно ж! Ещё бы своего мужчину гладить, а не пьяного попутчика.
Руки дрожат, ресницы тоже. Вот же черт попутал с этим попутчиком! Вот он момент прозрения — я больше не в состоянии выносить одиночество, но где взять личного принца, где? У этого есть девушка. Ждёт его и представить не может, что он сейчас пьяным едет в Выборг на задрипанной электричке на коленях у случайной девушки, не зная, что будет делать через час…
Не говорите только мне, что он действительно собрался в случайные гости со мной… Это просто пьяный бред! Безвыходное положение! Он спит, сладко прикрыв глаза и явно видит во сне Ее, а у меня на глазах наворачиваются предательские слёзы из-за одиночества, железным кольцом стянувшего мне грудь.
Другие же как-то знакомятся, как-то влюбляются, как-то замуж выходят и детей рожают. А я — фигов специалист по работе с клиентами — ни одного клиента не уговорила на чашечку кофе вне офиса. У нас по всей стране белый танец объявлен — дамы приглашают кавалеров, потому что у кавалеров глаза разбегаются, если они не закрыты, от дамского изобилия.
Особенно в ту краткую минуту долгой жизни, когда без разницы на ком спать… Ну и с кем соответственно.
— Илья! Илья! Приехали!
Сначала я трясла его за плечо не сильно. Целые пять минут, а когда поезд стал замедлять ход на железнодорожном вокзале Выборга, потянула за волосы — надо было сразу переходить к чрезвычайным мерам. Но я рано порадовалась — принц поднял голову, даже что-то пробубнил с открытыми глазами и снова захрапел у меня на коленях. Нет, это не храп, это скрежет колес и лязг дверей.
— Приехали! — снова затрясла я его за плечо, но на сей раз не добилась вообще никакой реакции.
Тамбур опустел. В вагоне не осталось никого. Все прошли мимо. С перрона служащая делала мне какие-то знаки, о смысле которых я могла легко догадаться исходя из моего незавидного положения. Я не стала орать через стекло, только показала указательным пальцем правой руки на голову спящего и красноречиво пожала плечами.
Язык жестов в тандеме с языком тела сработал — в вагон зашел старый дядька из тех, кто охраняет кондукторов. Не приземистый, не круглый, без усов… Длинный, худосочный и облеченный властью — типаж “пиши пропало”. Да и вообще два раза в один вечер с властью обычно не везет.
— Мы со свадьбы возвращаемся, — начала я тихо, после его короткого “Здравствуйте, проблемы?” — Нас на выходе встречают, но нам до выхода не дойти.
— Вам или ему? — спросил с ухмылкой, прекрасно видя, что я несчастная, но при этом трезвая, как стекло.
Если только у меня на лице не отражено тяжелое похмелье от рабочей недели. Выбила себе единственные выходные в выходные и вот так вляпалась! По закону подлости! Единственному закону, который в нашей стране не дышло, но я все равно пнула лицо Ильи своей острой коленкой — не помогло.
Вот только дубинкой его, пожалуйста, не надо будить! Но полицейский поднял с меня принца голыми руками за серую шкирку, точно котенка! И встряхнул — хорошенько так! Песок из несчастного не посыпался, но бумажник выпал — ну вот кто так неаккуратно убирает деньги!
Я сунула находку к себе в сумочку, чтобы безусый господин не заподозрил, чего доброго, неладное в наших с принцем отношениях.
Я очень удивилась силище дядечки, а Илья вот — нет. Бедный так и не понял, что с ним произошло, потому что я ловко и заботливо подставила ему плечо, чтобы полицейский наконец-то отпустил несчастного, не оторвав от плаща многострадальный воротник.
Вне поезда Илья даже попытался идти самостоятельно. За те пару секунд, которые он прошел по прямой я успела испугаться, что он забудет, кто я, и иди потом доказывай, что в моей сумочке делает его бумажник. Только воровкой стать в ночь с пятницы на субботу мне не хватало. Но нет — к счастью, (и я это сказала, бедная Золушка!) принц снова рухнул мне на плечо, но не головой, а руку возложил — и та оказалась настолько тяжелой, что я порадовалась отсутствия каблуков, а то бы шпилечки пригвоздили меня к асфальту намертво.
— Уже доехали? — спросил он, после того, как пару раз обернулся на полицейского, который по-отечески сурово смотрел нам вослед.
— А у тебя есть какие-то сомнения по этому поводу?
— Ну… — Здесь пьяный принц должен был икнуть, но не икнул. Аристократ! — Я не увидел еще таблички “Выборг”. Теперь вижу… И тихо радуюсь, что нас не высадили раньше…
— Не очень тихо вы радуетесь! Вы орете! А уже час ночи как-никак!
— Все, молчу…
И он даже палец приложил к губам, спрятанным в темно-русой бороде.
— Тсс…
Мог бы и не озвучивать просьбу, потому что я не просто хотела молчать, я хотела под землю провалиться. Ведь мне нужно как-то мягко намекнуть ему, что наши пути-дороженьки расходятся, как железнодорожные пути, которым не по пути следования…
5. Что ли
Я дотянула с признанием аж до турникетов и чуть не заорала от радости, увидев за ними свое спасение в лице Кости. Он стоял не по стойке смирно, а держал ноги на ширине плеч, и плечи у него были довольно внушительного размера. Принц не был маленьким, но в таком состоянии от встречи с Костиным кулаком тут же принял бы положение лежа. Но пьяного не бьют, когда он не буянит. Это правило хорошего тона.
Однако Костя при нашем приближении не вынул рук из карманов куртки. Вывод, что пальцы у него сжаты в кулак, напрашивался сам собой. Хотя, очень даже вероятно, что злится он на меня. Уже, наверное, обрадовался, что не нужно встречать полуночную подружку жены. А тут я — здравствуйте! Да еще с нагрузкой в виде пьяного принца в сером плаще!
И все же пьяным Илья вел себя как истинный аристократ — продолжал обращаться ко мне на вы и каждую секунду видом и словом извинялся за свое состояние, и я решила проверить заодно и его память.
— Илья, вы сказали, что у вас в Выборге никого нет? — начала я в безопасном отдалении от турникетов.
— Никого. Но я помню про вашу подругу…
Да чтоб тебя! Не смог заспать?
— Так вот… Тут маленькая неувязочка. Это не подруга, а друг. Вон он меня встречает…
И я ткнула пальцем в фигуру мужа Златы. Илья последовал за моим пальцем всем телом, а потом все тело вернул ко мне — пришлось схватить его под мышки и выровнять.
— Я не думала, что вы это серьезно говорите… — не убирала я от него руки на всякий пожарный случай. — Но мы отвезем вас в гостиницу, где вы выспитесь и завтра уже сами решите, знакомиться вам с городом или нет…
— А с вами, Марго?
— Знакомиться? — переспросила я с тихим нервным смешком. — Идея не из лучших.
И я снова взглянула на Костю. По его бычьему виду я поняла, что растягивать комедию еще на один акт не стоит. Да и вообще вся ситуация выеденного яйца не стоит — да что я тут церемонюсь непонятно с кем?! Довезла до места высадки и точка. Пусть говорит спасибо и адьос-амигос!
— Он у меня ревнивый… Но согласился отвезти вас в гостиницу. Согласны?
Илья тоже посмотрел на Костю, потом снова на меня — уставился!
— Я могу сам найти гостиницу.
Ага — с учетом, что я до сих пор его держала в своих руках. Нужно брать в свои руке не только тело, но и ситуация — воплощать в жизнь план по помещению этого тела в горизонтальное положения в местах специально для этого отведенных, то бишь в кровать. Не казенную, а гостиничную, за которую будет заплачено той же картой, что и за мой билет.