Почему нет? (СИ)
– Яр, – нерешительно зовет Ясмина, ее ладонь соскальзывает с моего лица и опускается на грудь ровно напротив сердца. – Помнишь, ты мне кое-что пообещал?
– Помню, – киваю я.
Яся опускает подбородок, пряча взгляд. Что там? Она волнуется? Боится?
– И-и-и… между нами… ну-у-у… между нами ничего не изменилось?
Ее робость – нокаут. Кровь стынет в венах, счет идет на секунды. Я уже знаю, что это значит. Догадываюсь, к чему все идет. И лучше всего сказать сейчас правду, прекратить игру, отпустить, перестать обманывать и обманываться, но стоит только на миг представить, что я лишусь всего, что связано с ней, как каждую клеточку в теле охватывает немыслимая агония. Это во сто крат хуже, чем расставание с Ришей, в миллион раз больнее, чем обман Саши. Это неукротимая пустота, пожирающая кости, плоть и тонкую материю души. Я не могу. Просто не могу…
– Конечно нет, – отвечаю, но даже не слышу собственного голоса из-за грохота в ушах.
Пусть еще немного, сколько получится, сколько сама захочет, но она побудет со мной. Я закрою глаза на все, что мешает. Буду слепым и глухим к доводам рассудка, пока могу вот так просто ее коснуться. Накрываю ладонь Ясмины своей, и она поднимает голову, ослепляя меня улыбкой.
– Вот и хорошо, – говорит она, похоже, с облегчением, и мне тоже приходится улыбнуться. – Пойдем дальше? Отсюда до гостиницы не так уж и далеко.
– Да. Идем.
– Ты ведь не против, если я сегодня снова останусь у тебя?
– Только рад.
Ее рука снова покоится в моей: пальцы переплетены и ладони прижаты друг к другу. Похоже, я все-таки мазохист, потому что даже сейчас получаю удовольствие от этой неспешной молчаливой прогулки с девушкой, давшей понять, что она не моя. Но эти крошки все равно дороги мне. В конце концов, я действительно привык довольствоваться тем, что есть.
Через несколько минут, когда мы сворачиваем с одной из центральных улиц, шаги Ясмины по узкому тротуару становятся все медленнее. Поглядываю на нее и обеспокоенно спрашиваю:
– Что-то не так?
– Ноги болят, – отвечает она. – Ненавижу эти босоножки. Мне вообще кажется, что изначально всю женскую обувь придумали для пыток и наказаний.
– Давай вызовем такси, – предлагаю я.
– Нет, всего пара кварталов осталась.
– Тогда… я могу понести тебя на руках.
– Еще чего! Не хочу, чтобы ты надорвался, – смеется Ясмина и тянет меня к укрытому во мраке крыльцу цветочного магазина. – Сейчас просто передохну немного и пойдем дальше.
Она садится на одну из ступеней короткой деревянной лестницы, а я опускаюсь перед ней на корточки и развязываю тонкие шнурки, оплетающие щиколотки.
– Лучше? – спрашиваю, стягивая босоножки.
– Намного, – отвечает она, поджимая пальцы на ногах.
Обхватываю холодные ступни и легонько массирую. Яся запрокидывает голову, блаженно замычав, и этот звук отзывается во мне волнующей дрожью. Смотрю вперед и не могу вспомнить, хотел ли я вообще кого-то так сильно? В самом широком смысле этого слова. Я любил Ришу, долго любил. Гораздо продолжительнее, чем кто-либо мог бы подумать. Был влюблен и в Сашу, порывисто и ярко. Но все, что было у меня с ними… все, что я чувствовал тогда, не идет ни в какое сравнение с тем, что я ощущаю, глядя на Ясмину сейчас, слыша ее голос, даже просто думая о ней. Это другое. Необъятное, как океан, неизведанное и манящее, как космос.
– Яр, остановись… а то я… я сейчас сознание от кайфа потеряю… – мурчит она. – И тогда тебе и правда придется тащить меня на себе.
– Я не против.
– Живи, мой рыцарь, – усмехается она, собираясь встать. – Я же говорила, что ты нужен мне живым и здоровым.
– Куда ты босиком?! – протестую я, удерживая ее на месте.
– Да ничего. Так пройдусь.
– А если стекло?
– Я осторожно.
– Сиди, – говорю серьезно. – Я сделаю тебе «сапоски».
– Кого?
– Сапоги-носки, – объясняю я, уже стягивая с ног кеды, и только потом бьюсь лбом об ощущение дежавю.
Наша первая встреча в ночь после дня рождения Ясмины. Встреча, о которой она не помнит. Первый поцелуй. Вспыхнувший интерес, который завел нас черт знает куда. Яся непонимающе хмурится, наблюдая, как я снимаю носки и запихиваю в них стельки, которые только недавно купил взамен тех, что пропали после той ночи.
– Ого, – произносит она удивленно. – Хитро.
– Угу, – отзываюсь я, натягивая носки ей на ноги.
– Девчонки, должно быть, в восторге от подобных ухаживаний.
– Не знаю.
– Что? Никто еще не восхищался?
– Только одна.
– Тогда я буду второй. – Она радостно улыбается и поднимается, ухватившись за мою руку.
«Нет, Яся… ты первая. Жаль только, что ты не хочешь остаться еще и единственной, потому что это именно то, чего хотелось бы мне».
Глава 22
POV Ясмина
Вечерний ветерок прогуливается по двору родительского дома, оранжевые лучи солнца целуют пышные бутоны цветов на маминых клумбах. Стол на террасе заставлен любимыми блюдами младшей сестры, которая вот уже два часа рассказывает о своих приключениях в столице, но это не самое интересное из того, что она привезла. Карина кажется мне куда более уверенной, чем прежде. В ее взгляде, интонациях и движениях рук ощущается нечто новое, смелое и решительное. Не знаю, как родители, но я, как старшая сестра, нахожусь под впечатлением. Ее не было всего месяц, а уже такие перемены. Похоже, Влад действительно хорошо на нее влияет.
– Как же я рад видеть всех моих девочек дома, – говорит папа, откидываясь на спинку плетеного кресла.
– Кстати об этом, – произносит Карина, постукивая кончиками пальцев по стакану с ягодным морсом, который мама сварила сегодня утром. – Мы с Владом хотим съехаться.
– Прекрасная идея! Места у нас всем хватит! – восклицает папа.
– Ваня! – осуждающе говорит мама. – Думаю, это не совсем то, что она имеет в виду.
– Почему? Я зачем вообще этот дом строил? Чтобы здесь никто не жил?
– Пап, – ласково обращается к нему Карина, – мы же не на Марс переезжаем, будем в гости заглядывать и…
– Ага, как же, – обиженно бубнит он. – Яся вон впервые за месяц сюда приехала, и то только потому, что ты вернулась. Хотите жить вместе со своими парнями – живите здесь! Я все сказал!
Мама делано закатывает глаза, громко прицокнув, а мы с Кариной весело хихикаем и переглядываемся, точно зная, что папа всего лишь шутит.
Продолжаем ужин задорной болтовней, умиротворение окутывает плечи невесомой вуалью. В жизни не так много стабильности, чтобы разбрасываться подобными моментами, поэтому я изо всех сил стараюсь прожить его и бережно уложить в воспоминаниях. Нежная улыбка мамы, добрый взгляд отца, воодушевление младшей сестры. Разговоры о прошлом, настоящем и будущем. Безграничная вера в счастливый путь для каждого из нас, искренняя поддержка планов на ближайшее время.
Когда солнце засыпает, родители отправляются отдыхать, а мы с Кариной, убрав со стола, возвращаемся на террасу, чтобы еще немного пообщаться в приятном полумраке подступающей ночи. Усаживаемся в кресла рядом друг с другом. Смотрю на сестру, и каждая черточка ее лица украшена уже не озорной влюбленностью, а более сильными и осознанными чувствами: крепкой надеждой, чистой верой и сладостным предвкушением.
– Я очень рада за вас с Владом, – говорю с легким сердцем.
– Спасибо, – приглушенно отвечает она.
– Как он признался?
– Это был не он, – смеется Карина. – Я первая сказала, но ответ не заставил себя ждать.
– Значит, приворот на менструальной крови отменяется? – усмехаюсь я.
– Оставим его на крайний случай.
– Хорошо, – с пониманием киваю, любуясь своей счастливой младшей сестренкой. – Ну, рассказывай подробнее. Куда хотите переезжать? Когда?
– На этой неделе, – отвечает Карина. – Пока в квартиру Влада. Стас с Ришей все равно вернутся только в конце августа. А дальше уже будем решать. Или вчетвером поживем, или разъедемся. Посмотрим. В целом нам и всем вместе неплохо. С Ришей мы ладим, а Белецкие… Что тут скажешь? Они ведь близнецы, вдвоем могут и в спичечной коробке жить.