Почему нет? (СИ)

Смотрю на первый стол, вокруг которого Жанна носится за неуклюжей малышкой в розовом платье, украшенном лентами и розами. Неподалеку стоит и Алексей, с умиротворением поглядывая на них. Кислый привкус желчи появляется на языке, и я хватаю мамин фужер с шампанским, чтобы сделать пару внушительных глотков.
– Узнала Жанну Болотову? – спрашиваю я, прокручивая в пальцах хрупкую стеклянную ножку. – Мы с ней в школе учились.
– Да, узнала.
– Ему ведь пятьдесят… – Даже в моем шепоте слышится презрение.
– Возраст любви не помеха.
– А жена и ребенок?
– Ясь, – мама опускает ладонь на мое бедро, заставляя посмотреть на нее, – не заглядывай в чужие окна, домой опоздаешь.
Приоткрываю рот, опуская бокал обратно на стол, но так и не могу ничего сказать, потому что она права. Осуждение чужих поступков наделяет тебя несуществующим величием, но ни ты, ни кто-либо еще не может гарантировать твою абсолютную правоту. Быть идеально хорошим легко, когда все трудности жизни иллюзорны. Стыдливо отвожу взгляд, а мама покровительственно похлопывает меня по ноге.
– Девочки! Все улажено! – радостно объявляет папа, выдвигая один из свободных за столом стульев, и садится напротив мамы. – Мы теперь соседи. Надеюсь, вы не против.
– Вань, не переигрывай.
– А я что? Мы ведь…
Рядом с отцом опускается Ярослав, и я тут же отключаю слух, заглядывая в его глаза. Что там? Как он? Все точно в порядке? Он лукаво подмигивает мне и облокачивается на мягкую спинку. Уголки рта приподняты, поза раскрыта, но я слишком хорошо знаю, как он умеет притворяться. Выгибаю брови, задавая немой вопрос, а он опускает подбородок и смотрит на меня исподлобья. Секунда – и мои шея и грудь покрываются мурашками. Так и слышу его дерзкий тон: «Лучше бы ты волновалась из-за меня, чем за меня».
– Ярослав, ты что будешь? Полегче или покрепче? – дергает его папа, схватив бутылку виски.
– Я поддержу вас в выборе, – бодро отвечает Яр.
– А ты мне нравишься. Он мне нравится! – весело заявляет папа, наполняя их бокалы. – Пока не начались тосты за здоровье именинника, предлагаю выпить за знакомство и встречу!
– Согласен! – Яр тянется к шампанскому, чтобы налить его нам с мамой, а мы с ней переглядываемся, но без тревоги, а лишь с женским снисхождением.
Мужчины сегодня гуляют, а нам остается только присматривать за тем, чтобы не загуливались.
Празднование проходит шумно и бурно. Звенят бокалы, поют приглашенные артисты, звучат тосты. Ведущий расхаживает по залу с микрофоном в руках, проводя легкие интерактивы, чтобы гости не скучали, но за нашим столом и без того довольно весело. Папа с Ярославом мигом находят общие темы, да и мама не отстает. Болтаем, шутим, смеемся. Родители хвалят татуировки Ярослава, с интересом слушают рассказы о его учебе, друзьях и работе со мной. Не обходится и без воспоминаний моей свадьбы, что проходила здесь, но ни одна из историй не царапает, даже наоборот, курьезные ситуации становятся лишь смешнее: моя истерика из-за кривой фигурки на торте, разборки папы с двоюродным дядей Сережи, та ужасная песня, слепленная из частушек, что исполняли наши друзья, а конкурсы – просто мечта стендапера. И все так комфортно, гармонично и душевно, что теперь я вдвойне рада присутствию своих родных на этом празднике, ведь Ярослав, похоже, чувствует себя в нашей компании очень даже хорошо. Насущные проблемы блекнут, никакой неловкости и скованности, даже косые взгляды больше не имеют значения. Правда, идиллия длится не так долго, как хотелось бы. В какой-то момент ведущий подходит к нашему столу и останавливается рядом с Ярославом.
– А теперь тост от сына нашего многоуважаемого именинника!
Волнение сдавливает грудь, будто это мне сейчас придется произнести поздравительную речь для человека, принесшего слишком много разочарования в мою жизнь, а вот Яр абсолютно спокойно поднимается с места, принимая микрофон, и поворачивается лицом к первому столу, за которым сидят трое: изменщик, любовница и их дочь.
  
– Добрый вечер, дорогие гости! – уверенно заговаривает Ярослав, а у меня внутри все холодеет. – Для тех, кто не знает или все еще сомневается… да, я сын нашего многоуважаемого именинника. И я очень рад находиться сегодня здесь, видеть отца в окружении близких, нужных и любящих его людей, видеть его счастливым и довольным жизнью.
Мои пальцы, держащие бокал, сводит, но никто вокруг, кажется, не улавливает двойного дна его слов. Не знай я Ярослава лично, наверное, тоже ничего бы не поняла.
– Это ведь самое главное – быть рядом с теми, кому ты важен и дорог. Чувствовать их поддержку, знать, что ты не одинок. Пусть так будет и впредь, пап. Я желаю тебе именно этого. Чтобы ты и твоя семья были счастливы, а я буду счастлив и спокоен за вас.
Пара женщин за нашим столом умиленно мычат, неподалеку какая-то дама и вовсе смахивает слезы, а я дышу все чаще и чаще. Ярослав выходит из-за стола и шагает к отцу и его новой семье. Жанна вскакивает, точно у нее под задницей черти разводят костер, и вытягивает руку с бокалом, по-видимому, так и не заметив подвоха или просто не желая его замечать. Ярослав чокается с ней, а после с отцом. Стекло звенит по всему залу вперемешку с одобрительными криками, и только мы с родителями выпиваем молча. Сказанные Ярославом слова хорошие, правильные и действительно трогательные, но их истинный смысл скрыт под ржавчиной прошлого.
– Хороший парень, – серьезно говорит папа, потеряв свою беззаботную улыбку.
– Да, – тихо соглашается с ним мама.
– Не надо было ему сюда приходить, – цежу я, следя за Ярославом, что шагает к двери, ведущей в холл.
– Яся, – строго обрывает мама, напомнив, что за столом мы не одни. – Не хочешь проветриться?
Она стреляет взглядом в сторону выхода, активно намекая, что мне следует пойти за ним.
– Вы знаете, да? Знаете, что это за семейка? – тихо спрашиваю я.
Мама сурово поджимает губы, а папа делает еще один глоток, куда продолжительнее, чем предыдущий. Так вот откуда их неземное радушие? Не только из-за меня, из-за того, что Ярослав – мой друг. Смотрю сначала на маму, а после на папу, и гордость пробивается крыльями между лопаток. Как же я рада, что именно эти люди воспитали меня и вложили в голову все ценности и ориентиры не просто словами, но и своим примером. Благодаря им в моем мире родитель – это про покой и безопасность, а не про сделки и безразличие, но не всем так повезло.
– Скоро вернусь, – говорю я, поднимаясь, и уверенным шагом лавирую мимо столов.
Тороплюсь к выходу на улицу, но звонкий оклик настигает меня посреди холла:
– Ясь!
Останавливаюсь, стиснув зубы, и оборачиваюсь. Жанна спешит ко мне, покачивая округлыми бедрами. Ее кукольный образ режет глаз, как и невинный взгляд ничего не понимающей девочки, которая, на минуточку, уже сама мама. Желание схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть выкручивает запястья. Неужели она правда не понимает, что происходит?
– Все хорошо? Как тебе праздник? – спрашивает Жанна, хлопая пушистыми ресницами. – Еда вкусная? На столе всего хватает?
– Да, – хрипло отвечаю я, изо всех стараясь держаться в рамках приличия. – Все хорошо.
– О-о-о… отлично. – Она прижимает руку к груди и порывисто вздыхает. – Не представляешь, как я волнуюсь. Это наше первое официальное торжество вместе с Лешей. Ой, столько всего было, Ясь. Ты себе даже не представляешь, хоть сериал снимай.
Щеки стягивает изнутри. Выдавливаю из себя короткую улыбку, но уточняющих вопросов не задаю. Вряд ли мне понравятся ответы. Вряд ли Яр обрадуется, что я повыдергивала волосы его мачехе.
– А ты как здесь вообще? Вы ведь с Сережей, как я слышала, поженились. Где он? – продолжает щебетать Жанна.
– Мы… мы развелись. Недавно. Вот я и вернулась.
– Правда? Мне жаль, – удрученно произносит она, чем еще больше меня злит.
Интересно, матери Ярослава она бы так же сказала? Мне жаль, что твой муж ушел от тебя ко мне. Жаль, что он выбрал меня. Раскаленный сгусток обиды и ярости ползет вверх по горлу, и я вспоминаю Сережу и его Иру. Она тоже считает, что их история похожа на сериал? И какая в нем роль у меня? Бывшая мегера жена, которая делала ее мужика несчастным и выжимала из него все соки? А она, конечно, распрекрасная кудесница и волшебница, спасшая его из темницы отчаяния? Наверняка именно так Ира и думает, ведь каждый считает себя главным героем, а они по определению не могут быть плохими. Все злодеи остаются таковыми, только если это не их история.