Вечная тьма (ЛП)

— О да, — сказала я. — Пошли.
Люк свистнул, хлопнул и улыбнулся, серебренное колечко в губе, по моему предвзятому мнению, так ему шло.
— Да, детка… хоть какое-то действие! Все назад, народ — детишки, подражатели, — он взглянул на своих родителей — … и старички. — Он усмехнулся и прислонился к стене. — У По есть что сказать.
Я посмотрела на него: какой ботаник. Я указала на него.
— Ты следующий.
Вздохи разнеслись по донжону.
Элиза Дюпре широко улыбнулась мне.
— Это я буду ждать с нетерпением, дорогая. — Она повернулась к Жиллю. — Нас ждет аукцион на eBay, дорогой.
— Да, — ответил он, и, усмехаясь, они покинули донжон.
Я чувствовала себя довольно уверенно, она не оценила, что ее называли старой. Одно дело было подумать, но сказать. Смешно, что матриарх и патриарх семьи мчались на аукционы eBay.
Риггс подошел к центру коврика, стянул футболку с Эменемом через голову и отбросил ее в сторону, показав довольно впечатляющую шестерку кубиков пресса (для ребенка). Боже мой, этот мальчик думал, что был крут. До того, как у него появились способности, он был просто хитрожопым подростком с дерзким характером. Теперь он у него были… силы. И хотя у него был опыт, он был все еще тем же дерзким Риггсом. Теперь с ним и его эго было невозможно жить. Ему нужна была корректировка поведения.
Я собиралась надрать ему задницу.
Быстро взглянув на Эли, чья злая ухмылка сказала мне, что он просто прочитал мои мысли, я встретила Риггса на коврике. Остальные смотрели, хлопали, Фин снова свистнул, и Риггс начал кружить вокруг меня. Я позволила ему это. Ему захотелось немного похвастаться, перед другими парнями, и я позволила ему это. Он сделал несколько удивительных скачков по стенам (где он побежал к стене, затем пробежал по ней затем перевернулся и оказался за моей спиной), несколько прыжков прямо над моей головой и несколько крутых ударов ногой. Ага. Он был одним из впечатляющих гавнюков с тенденцией к выпендрежу.
В тот момент, когда он приземлился на пол, я присела и сбила его одним ударом ноги. Риггс врезался в коврик, откинувшись на спину. Все смеялись и хлопали.
Риггс уставился на меня с пола, ухмыляясь, когда я протянула руку. Он принял ее, и я его подтянула. Он наклонился ближе.
— Видела? Я знал, что заставлю тебя прикоснуться ко меня, — сказал он мне на ухо. — Детка.
Затем произошло сразу, несколько вещей, ни одину из которых я не контролировала, он сильно ударил меня.
Быстро, как молния, Риггс схватил мое предплечье и перевернул тело. Когда я отправилась в воздух, эта же больное ощущение, с которым я столкнулась при Сете, обрушилась на меня. Я знала, что еще один ужасный образ должен был заполнить мой мозг. Мое тело обмякло, и тени накрыли веки. Я ничего не видела, ничего не слышала… не мола говорить, и я не помню даже удара о коврик. Я оставалась невесомой в каком-то темном облачном тумане, где ничего не существовало, будто я полностью покинула донжон. Наконец, звук — сердцебиение. Я не могла сказать, было ли оно моим или чужим. Сначала оно было приглушенным, но становилось интенсивнее.
Затем, медленно, мое зрение вернулось. Сначала картинка была размытой, как фильм в старом телевизоре, и, наконец прояснилась. Я несколько раз моргнула. Девушка. В баре. Нет, в клубе. В кабинке. Звуки музыки. Звучит панк. Окрестности незнакомы. Девушка незнакома. Девушка совершенная пустышка. Она — тусовщица, тяжелый черный макияж глаз, выбеленные подстриженные волосы в стиле Мерлин Монро с оранжевыми полосками. Ее черный кожаный без бретелек бюстье едва удерживал тяжелые груди.
Она наклонилась над столом, подняла стакан смешанного напитка и облизала сначала ободок, затем темно-красные губы. Ее карие глаза были туманны, а феромоны были такими острыми, я чувствовала их запах. Она была возбуждена и хотела меня, только… Я не была собой. Конечно, я не была собой. Я не была девушкой. Она видела его; не меня. Я слышала, как ее сердце беспорядочно билось. Она протянула руку и схватила мою, и я посмотрела вниз. Рука не была моей. Это был мужчина. Более старая, грубоватая, а не гладкая бледная кожа Викториана. Я знала это.
 
Она встала и вывела меня из кабинки. Кожаная мини-юбка, в которую она была одета, едва прикрывала задницу, а бюстье было зашнуровано на спине, обнажая кожу. Я заметила татуировку на нижней части спины. Это были пальцы Смерти, ее длинные скелетные кости располагались на спине. Это была моя работа. Раньше я их подписывала. Она смеялась и спотыкалась, когда направилась к выходу. Она тянула меня, и я чувствовала ее руку в моей; все же… Это была не я. Но я могла чувствовать, кто бы это ни был. Я знала, что произойдет; я чувствовала предвкушение убийства внутри меня. Я попыталась пошевелить губами, вибрировать своими голосовыми связками, чтобы предупредить ее. Я пыталась кричать, глубоко внутри, испытывая огромное беспокойство. Это бесполезно. Я была безмолвна, бесполезна. Я не могла ничего сделать, кроме как ждать и бояться.
Девушка вытолкнула меня в ночь, и воздух был туманным, тяжелым; слабый запах соли прильнул к моему языку. Она висела на мне, когда мы шли, и она наполовину спотыкалась, наполовину тащила меня по тротуару, пьяно смеясь, пока огни из клуба, избитая музыка внутри не стали тусклыми и едва заметными. Я слышала только ее сердцебиение. Я попыталась отступить назад, но тело не было моим. Длинные тени упали на нее, и она втянула меня в переулок. Запах плесени, мочи и кислоты достиг моих ноздрей, и она прижалась к кирпичной стене, глядя на меня своими широкими, наполненными наркотиками, похотливыми глазами. Как она была глупа. Совершенно бесполезно глупа.
Застежка-молния закрывала переднюю часть ее кожаного бюстье. Она схватила металлический язычок и потянула его к талии. Ее грудь выпала, и она схватила меня за руки, прижимая их к ее коже. Внутренне я сопротивлялась. Опять же, бесполезно. Ее голова откинулась, и она застонала.
Это был последний звук, который она произвела добровольно.
Я чувствовала, что сердцебиение было не моим, а ее, и оно нашло отклик в моей голове, сильный, пьянящий, и я бросилась на ее оголенные груди. Ее стон умер в жидком леденящем душу звуке, когда ее тело упало на мощеные плиты, я последовала за ней вниз. Кровь, кости и плоть пронеслись перед моими глазами, кровавая бойня, меня подташнивало. Я не могла оторваться, я не могла отвести взгляд. Но нужда, голод — ужас — жили внутри меня. Жидкое тепло потекло вниз по горлу, сладкое, пьянящее, и мое горло сжималось, когда я глотала.
— Райли!
Моя голова взорвалась, ударившись обо что-то тяжелое, и щеку ужалила боль, когда рука ударила по ней. Я распахнула глаза и уставилась в расширенные глаза Риггса. Он оседлал меня, я лежала на спине на коврике в донжоне, и его рука была поднята, чтобы залепить мне еще одну пощечину. Его рука никогда не касалась моей кожи.
— Не делай этого снова, малыш, — сказал Эли, его голос звучал угрожающе, и он схватил Риггса за шиворот. — Слезь с нее.
Риггс убрался быстро, а затем я смотрела в глаза Эли, когда он встал на одно колено и навис надо мной. Он пристально смотрел несколько секунд, и я знала, что он копается в моем мозгу. Суровым взглядом он пробежал по моему телу, затем обыскал лицо.
— Да, я копаюсь. Что, черт возьми, происходит, Райли?
Сет присел на корточки рядом со мной и наклонился.
— Ри? Ты в порядке?
— Я в порядке, Сет, — я села. — Серьезно. Не беспокойся.
За моим братом стояли Фин, Люк и Джози, за ними Зетти, Риггс и другие. Все они смотрели на меня так, будто у меня выросла еще одна болтливая голова. — Что? — спросила я, взглянув на всех, а затем вернулась к Эли. Я молча смотрела, разочарование и небольшой гнев росли внутри. Подсунув ногу под задницу, я встала. Эли оттолкнул меня. В следующую секунду Зетти стоял там, сжимая пыль из его защитного мешка и разбрасывая ее над мной.
 
Он пробормотал что-то по-тибетски.
— Зетти, прекрати! — сказала я, махнув рукой перед моим лицом. — Какого черта?