Зеленая заря (СИ)

Колеса и то, что вместо них у орочьей техники, поднимали все больше пыли, видимость стремительно ухудшалась. Механо-орда Оркнура все теснее сжимала кольцо.
Мимо пронесся на реактивных ускорителях обтекаемый болид с вопящим от восторга орком. Едва разминувшись с баивой фурой, в которой была ватага Ваздакки, болид заложил крутой вираж и повернул в сторону стены. Гретчины на стене разбежались в стороны, сразу догадавшись, что это не к добру. Под днищем скоростной тачилы сработали прыжковые вышибные заряды и она взмыла в воздух, попав в прицел Ваздакки. К несчастью взрывотехнические расчеты были не самой сильной стороной орков, поэтому силы взрывов у зарядов были разные, и хотя скоростная тачила и взлетела, но потеряла устойчивость и теперь кувыркалась в воздухе, как брошенный в цель топор. От восхищения и острого зависти к пилоту Ваздаака даже перестал стрелять.
  
Кувыркающаяся тачила врезалась в стену и взорвалась, превратившись в сочную и притягательную, как новогодний апельсин, оранжевую сферу пламени. Часть стены разметало. К пролому тут же ринулась техника орков. Заложила крутой вираж и баивая фура Ваздакки. Орки почуяли слабое место. Кто бы не был за рулем, в этот раз он не справился — слишком крутой поворот заставил фуру опасно накрениться на один борт. Она бы восстановила равновесие, если бы не выскочившая из пыли тачила, которая врезалась в неё и этого хватило, чтобы баивая фура рухнула на бок, с тяжким стоном сминая спонсон и бортовые надстройки.
Впрочем, это никого не обескуражило. Рассыпавшиеся по земле орки тут же вскочили, и вместе с вылезающим из опрокинутой фурой оставшемся экипажем, весело крича, бросились к пролому, паля прямо на ходу.
Периметр был прорван — и не только в этом месте. Завязался напряженный бой внутри, за стенами. Среди пылающих и взрывающихся цистерн, реакторов и технологических трубопроводов, шли отчаянные рукопашные схватки за насосные установки с такими вкусными двиглами, и это все на фоне рушащихся и пылающих ректификационных колонн.
Обороняющиеся гретчины неожиданно стойко сражались против орков, используя весь свой небогатый арсенал — от стрелкового оружия и больших станковых дакк, до самодельных взрывчатых устройств. Орки инстинктивно старались добежать до таких огневых точек и навязать рукопашную, которую почти всегда выигрывали. Делу помогало то, что за укрепления прорывалось все больше техники — по узким улочкам носились и тачилы, и байки, и образчики совсем уж мутантных монстров на колесах. И при этом установленные на них большие дакки и раккетницы палили во все вокруг, совершенно наплевав на взрывоопасную обстановку. Каждый взрыв нефти, отмечался общим восторженным “Вааах”, с абсолютным пренебрежением к попавшим в радиус поражения оркам.
 Каждый уголок города гретчинов стал полем битвы. Очень скоро выживание стало для защитников единственной целью. А орки наслаждались жестокостью, разрушением и смертью — и потому они не могли проиграть. До тех пор, пока не кончатся. Но их было много.
Ваздакка безнадежно опаздывал на веселье. Во время крушения баивой фуры его сильно приложило о стенки башни, а потом завалила гильзами и снарядами. Он очень долго искал в темноте люк, который оказался заклиненным. А когда ему, наконец, удалось выбить люк и выбраться, то пришлось возвращаться — даже вымораживающий мозг азарт не смог заставить его бросить свою шикарную раккетницу. И когда он снова вылез из нутра баивой фуры, его уже ждали.
Они стояли молча в ряд. Их было трое. Такие же бойзы, как Ваздакка. Может, разве, чуть пониже. Тот, что был по середине, поднял свою пулялу и навел её на Ваздакку.
— Слышь, ты, грот. Терь это наша фура! — заявил наглец.
Ваздакка вскинул раккетницу, которую до этого прикрывала от названных гостей его спина и повернулся навстречу пулялу. Навелся прямо на самого разговорчивого. И сказал.
— Не, это ты грот. А это мая фура!
И Ваздакка нажал на спуск. Ничего не произошло. Радостные события так захватили его и шли сплошным чередом, неудивительно, что он забыл заново зарядить свою шикарную раккетницу. К счастью для Ваздакки, на ней еще оставалась пара несработавших ракет. Прежде чем Ваздакка понял, почему его оружие не стреляет, его оппонент резко сменил тон. Трудно сказать, впечатлило ли его раккетница с зазубренным лезвием, или сам суровый Ваздакка, которого до сих пор преисполняла уверенность после недавнего удачного выстрела, или десяток повылезавших из всех дыр фуры гретчинов с шестизарядами и пулялами. Которые явно говтовились вступить в бой на стороне Ваздакки. Или, возможно, ждали развязки. Скорее всего, они и сами не знали. И теперь это останется тайной на всегда.
— Клевая фура, босс! — угонщик опустил пуляло. — Гавари, че делать, давай пачиним и паехали!
 Глава 21. Тактишные движения 
Очень вовремя нарисовались эти парни. Став новым экипажем тачилы, они слушались команд с куда большоей готовностью. Ведь, не зная Ваздакку с вылупления, они относились к нему хоть с некоторым уважением. Уже через десять минут Ваздакка яростно орал в переговорное устройство:
— Туды ворочай! Да не туды, в другое туды! Ты чо, тупой?! Ваааа, тама пушка! Дави! Не так дави! Вааах!
Баивая фура буквально протискивалась по узкой улочке, скрежеща бортами по стенам. Поставить её на колеса оказалось делом двух минут. И так же очень кстати оказалось, что теперь есть кого посадить за руль — сам Ваздакка вернулся к уже полюбившейся ему пушке в башне.
Некоторое время они ехали по большой улице, по которой рванулась основная масса орков, но там было слишком много битой и горящей техники. Поэтому Ваздакка принял взвешенное решение свернуть в узкий технологический отнорок. Взвешенное, или обдуманное, или просто разумное — в любом случае это было одно из тех решений, которые орки обычно не принимают. Поэтому их баивая фура и они в ней тут были первыми орками из атакующей техноорды — и не расколошмаченная в рухлядь пушка с расчетом гретчинов впереди была тому немым свидетельством.
Гретчины отчаянно заверещали и начали наводить пушку. Выстрелили, и попали. Прямо в массивный “намордник” баивой фуры. Снаряд слабенько, как-то не по-орочьи, жалобно бздынкнул без особых последствий.
Ваздакка бесновался в своей башне, пытаясь опустить свою пушку и застрелить гнусных гротов, смеющих стрелять по его фуре. Но они оказались в мертвой зоне — конструкция башни не позволяла опустить ствол так низко. Ваздакка последний раз пнул лафет, схватил свою раккетницу, открыл люк и полез наверх.
Наверху он обнаружил мерзких гретчинов, которые, как ему в первый момент показалось, яростно раскурочивают его баивую фуру.
— Штаааа?! — взревел Ваздакка. — Мая фура!
Тратить раккеты на ту мелюзгу рассвирепевшему парню и в голову не пришло. Он вывалился из башни и начал раздавать могучие удары, орудуя раккетницей, как дубиной. Гретчины визжали, пытались пырнуть его ножиками, стреляли из шестизарядов — в общем не сделали ничего, чтобы могло Вазлакке действительно серьезно навредить, а не только еще больше разозлить.
Тем временем, с жутким скрипом шаркая по выступающим из стен частями механизмов, баивая фура добралась до пушки, взревела, выпустив из выхлопныв труб два столба густого , черного дыма, взобралась на не поорочьи хлипкую барикаду, и переехала её вместе с пушкой.
Проявив чудеса ловкости Ваздакка смог удержаться на постоянно качающейся поверхности. Больше того, скачущая как дикий мустанг транспорт свел на нет все преимущество гретинов в численности, гранаты отскакивали и скатывались в самых неожиданных направлениях, нанося урон больше гретчинам и почти не задевая Ваздакку, большое пуляло никак не удавалось установить и навести в нужное место. В конце концов, Ваздакка пинком отправил в полет последнего живого врага на крыше своей фуры и с приятным чувством удачной вечеринки, залез обратно в башню.