Будни Дракона-детектива, или Убийство в замке ста мечей
Татьяна Михаль
Будни Дракона-детектива, или Убийство в замке ста мечей
Глава 1
* * *СОФИЯ
Понедельники плохие дни?
Так говорят те, кто не переживал «чёрные вторники».
Моя бабуля всегда говорила, что вторник – день вечного Зла.
А я ей не верила.
Кутаясь в колючий шарф по самый лоб, я раньше обычного вышла из Академии и помчалась сквозь снежную вьюгу. Мечтала о горячем чае с вишнёвым вареньем.
На крыльце своего дома наткнулась на пухлого господина.
На его руках были дорогие кожаные перчатки. А у меня сейчас нет денег на хорошие перчатки, в которых ходят леди, но гордость родовая осталась. Никто у меня её не отберёт.
Господин уже тянул руку к дверному молотку.
Но сейчас дома нет никто!
– Чем могу вам помочь? – прокричала, привлекая внимание серьёзного господина.
Мужчина обернулся на мой возглас (надо же, услышал). А я с завистью посмотрела на его магический утеплённый купол. Никакая метель ему не страшна.
Эх, подобный артефакт мне сейчас не по карману.
И почему мой дар бесполезен в артефакторике?
Мужчина внимательно осмотрел мою дрожащую фигурку и с невозмутимым лицом поинтересовался:
– Леди София Тёрнер?
Я шустро взбежала по ступеням и, шмыгнув носом, бойко выпалила:
– Да! Это я!
Надеюсь, мой голос не прозвучал слишком высоко. Я пыталась перекричать вьюгу.
Заметно поёжилась и смахнула снег, что налип на ресницы. От ветра мне сушило глаза, кожу щипало и стянуло от кусачего мороза.
Я его тоже осмотрела.
Господин оказался на удивление молодым мужчиной лет так двадцати шести. Он пытался придать себе самый серьёзный и суровый вид, но это сложно сделать, когда у тебя пухлощёкое, холёное и изнеженное лицо.
Я скривилась под шарфом. И ещё больше скривилась, когда увидела эмблему на его груди.
Служба безопасности банка.
Вот «чёрный вторник» меня и настиг.
Господин пришёл вынести мне приговор, вручив «письмо счастья».
– Просрочка за дом составила три месяца. Это уведомление о досрочном погашении долгового обязательства. Либо вы оплатите в указанный срок указанную сумму, либо выселяетесь из дома.
На мою вязаную варежку из шерсти горной козочки снежными гранулами налип снег. Стоило их снять, чтобы не испортить конверт с гербовым знаком из проклятого банка, вместо этого я с силой сжала его.
Мой жених Патрик Пшик надоумил меня взять кредит, чтобы оплатить учёбу. А ведь я могла выбрать другой вариант и отработать после окончания три года в пользу королевства. Поверила любимому, что он поможет с выплатами.
Вот зачем я согласилась и заложила фамильный дом?
Что сказала бы бабуля о моей дурости, будь она жива?
Я будто наяву услышала её строгий, но такой любимый голос: «Для чего тебе дана голова, Соня? Думать али дурью маяться? Раз дурью, то вот держи топор от головы бедовой».
– Как же так? Мне обещали отсрочку до весны! Я завтра же приду в банк и поговорю с вашим управляющим! – возмутилась я. – Вы что-то напутали, уважаемый!
Банковский служака откашлялся и провозгласил:
– Я действую согласно инструкциям, леди. Никакой путаницы. Но если не верите официальному документу, то приходите в банк.
И преисполненный важности он начал быстро спускаться по лестнице. На последней ступеньке вдруг поскользнулся и с испуганным вскриком, шумно и грузно упал на спину. Его ноги взметнулись вверх, руки в стороны, и поднял он брызги снега.
Мне бы позлорадствовать, да нельзя.
Эти чиновники из банка такие неженки и обиженки, ещё подаст на меня в суд, да скажет, что я специально ступеньку водой залила, дабы она льдом стала.
Сбежала и помогла ему подняться.
– Вы не сильно ушиблись? – поинтересовалась у мужчины.
Он выпятил толстые губы, поправил зимнее пальто, шляпу и взглянул на меня высокомерно и надменно. Сказал таким тоном, будто меня высокой милостью одарил:
– Всё прекрасно, леди. Не извольте тревожиться. Лучше о себе позаботьтесь. Желаю дачи. Она вам ещё пригодится.
Я скривилась и, затолкав проклятое уведомление в карман пальто, побежала в дом.
Вечером с работы придёт мой Патрик и нужно с ним серьёзно поговорить.
Начальство фабрики обещали ему премию к весне. Она-то и покроет основную часть долга за дом. Доложим мою повышенную зимнюю стипендию, и всё обязательно будет прекрасно.
А это уведомление какая-то ошибка. Управляющий ведь мне обещал отсрочку!
Влетела в тепло дома и облегчённо припала спиной к двери.
Стянула шапку, размотала кусачий шарф, стряхнула снег, который превратился в лужицу под ногами и шумно выдохнула.
Вздрогнула, избавляясь от холода.
Сняла пальто и не успела его убрать в гардеробную, как вдруг меня насторожили некоторые странные звуки, будто кто-то стучит.
В доме никого не должно быть. Любимый на работе. Слуг я распустила за невозможностью платить им жалованье.
Тогда кто это? Неужели грабители пожаловали?
Бросила пальто на банкетную скамью, быстро скинула ботинки и, вооружилась латунной ложкой для обуви.
Ложка длинная, один метр и семнадцать сантиметров. Тяжёлая. И с набалдашником в виде головы остроклювой птицы.
Я начала красться на шум, который доносился со второго этажа.
Если ударить этой ложкой, то ой, как больно-то будет.
Стараясь не шуметь, поднялась на второй этаж и удивилась, что злоумышленник орудует не в кабинете, где имеется сейф, правда пустующий, а в спальне – моей и Патрика.
Чтобы вышел эффект неожиданности, с ноги толкнула дверь и замахнувшись ложкой, дабы напасть и вырубить преступника, застыла на пороге с открытым ртом.
Вот уж неожиданность.
– Патрик? – выдохнула изумлённо.
Мой благоверный на нашей с ним кровати, на наших простынях из облегчённого льна, кувыркался с какой-то гулящей девкой!
Да, мы с моим женихом не были ещё близки как мужчина и женщина, хоть и спали вместе. Я настояла, чтобы всё случилось после свадьбы. И раз он дал согласие стать моим женихом, а после и мужем, то не имел никакого права на измену. А он… гад! Кобелина!
– Соня?! – не меньше меня удивился жених. Но тут же взял себя в руки и выпалил гневно: – Что ты здесь делаешь? Ты же на учёбе быть должна!
Ага… То есть, я ещё и виновата?
Сволочь!
* * *Опустила ложку и процедила, обращаясь к его девке:
– Уважаемая, извольте убраться из моей постели и моего дома! Живо!
Молодая полнотелая блондинка с голубыми глазами, полными преданности и любви посмотрела на моего Патрика.
Когда он ей кивнул, лишь тогда эта непотребная девка соизволила покинуть мою кровать.
Я осмотрела спальню и в гневе раздула ноздри. Запыхтела, закипела как колба с ядерным реактивом. Они в мою спальню даже верхнюю одежду с обувью приволокли!
– Сонечка, только не сердись, всё не так как кажется, – точно, как в дешёвом бульварном романе запел мой благоверный, прикрывая свой срам одеялом, чем вызвал у меня смех.
И я захохотала в голос, когда он всерьёз заявил:
– Дорогая, у тебя просто белая горячка. Джина моя подопечная. Я объяснял ей азы профессии, чтобы она получила полмастера на фабрике. А ты всё не так поняла.
– Джина? – переспросила, отсмеявшись. И вздёрнула брови со словами: – Полмастера?
– Именно, дорогая, – заискивающе улыбнулся жених.
– Патрик, а может, хватит врать? – подала голос девка. И с вызовом посмотрела мне в глаза и выдала истину: – Мы уже давно вместе, дорогуша. Патрик обещал с тобой вскорости расстаться. Ты ведь никакая. Кожа да кости и голова забита трупами…
– Джина! Заткнись! – взревел Патрик и вскочил с постели. Запутался в одеяле и с грохотом рухнул.
А у меня внутри словно пропасть разверзлась. И из пропасти этой выбралось чудище страшное. Гнев обиженной женщины называется.