Зверь из бездны. Династия при смерти. Книги 1-4 (СИ)

Annotation
Историческое сочинение А. В. Амфитеатрова (1862-1938) “Зверь из бездны” прослеживает жизненный путь Нерона - последнего римского императора из династии Цезарей. Подробное воспроизведение родословной Нерона, натуралистическое описание дворцовых оргий, масштабное изображение великих исторических событий и личностей, использование неожиданных исторических параллелей и, наконец, прекрасный слог делают книгу интересной как для любителей приятного чтения, так и для тонких ценителей интеллектуальной литературы. Прочитав эту книгу, возможно, Вы согласитесь с нами: “Сейчас так уже никто не напишет”.
Содержание:
1. Династия при смерти
2. Золотое пятилетие
3. Цезарь — артист
4. Погасшие легенды
ЗВЕРЬ ИЗ БЕЗДНЫ том I (Книга первая: Династия при смерти)
От автора
ГЛАВА ПЕРВАЯ
РОДОСЛОВИЕ И НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ
I
II
III
IV
V
VI
VII
ГЛАВА ВТОРАЯ
ЛЮЦИЙ ДОМИЦИЙ АЭНОБАРБ
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
РАБЫ РАБОВ СВОИХ
I
II
III
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
PRINCEPS JUVENTUTIS
I
II
III
ГЛАВА ПЯТАЯ
ЗВЕЗДНАЯ НАУКА
I
II
III
ІV
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ВЕРХОВНАЯ ВЛАСТЬ
I
II
III
ІV
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
САТИРА НА СМЕРТЬ КЛАВДИЯ
II
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
КТО ПРИШЕЛ К ВЛАСТИ?
I
II
III
Таблица семейных отношений дома Цезарей Юлио-Клавдианской династии
Список некоторых книг, читанных автором при сочинении этого тома
Издания античных писателей, которыми пользовался автор
ЗВЕРЬ ИЗ БЕЗДНЫ
Книга вторая Золотое пятилетие
НОВОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО
I
II
III
АКТЭ
II
МИНИСТР ФИНАНСОВ
БРИТАНИК
I
II
III
ПОППЕЯ САБИНА
I
II
III
IV
СМЕРТЬ АГРИППИНЫ
I
II
III
IV
V
VІ
ИСТОРИЯ ИЛИ РОМАН?
ТАЦИТ ИЛИ ПОДЖИО БРАЧЧИОЛИНИ?
I
II
III
ІV
V
VІ
СПИСОК КНИГ, СЛУЖИВШИХ АВТОРУ МАТЕРИАЛОМИЛИ ПОСОБИЯМИ ДЛЯ СОЧИНЕНИЯ ЭТОГО ТОМА
ЗВЕРЬ ИЗ БЕЗДНЫ том III (Книга третья: Цезарь — артист)
От автора
НЕРОНИИ
II
III
IV
V
ТЕАТР И ТОЛПА
I
ОБЩЕСТВЕННАЯ НЕВОЗДЕРЖНОСТЬ
I
II
III
ПАДЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОЙ ПАРТИИ
I
II
III
V
VI
VII
VIII
РУБЕЛЛИЙ ПЛАВТ
I
II
III
IV
ОКТАВИЯ
I
II
III
ІV
V
ОРГИЯ
I
II
III
IV
V
VI
Книга четвёртая «Погасшие легенды»
DOMUS AUREA
I
II
ГЛАВА ВТОРАЯ ВЕЛИКИЙ РИМСКИЙ ПОЖАР
I
II
III
ГОНЕНИЕ НА ХРИСТИАН
I
КАТАКОМБЫ
I
II
III
РИМСКИЕ ДЕКАБРИСТЫ
I
II
III
ІV
VII
ГИБЕЛЬ НЕРОНА
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Список книг, служивших автору пособиями и справочниками при сочинении III и IV тома «Зверя из бездны».
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
 ЗВЕРЬ ИЗ БЕЗДНЫ том I (Книга первая: Династия при смерти) 
Зверь из бездны, несущий на себе Великую Блудницу
Рисунок из рукописного латинского комментария на Апокалипсис XII века, приписываемого св. Беату, испанскому монаху бенедиктинского ордена, аббату монастыря Валь-Габадо в Астурии. Найден в библиотеке графа д'Альтамира и описан А. Башеленом.
 
 От автора 
Первому тому «Зверя из бездны» я намеревался предпослать обширное введение, с подробным обзором всех четырех частей сочинения, с схематическим рисунком его тезисов, идейного движения и выводов. Основой такого введения должна была служить вступительная лекция к курсу истории Римской империи, который я читал в 1905—1906 годах в Парижской Высшей Школе Общественных Наук, находившейся тогда под дирекцией М.М. Ковалевского. Но я уже не мог добыть из России печатного экземпляра этой лекции, и редактор, который поместил ее в «Вестнике Самообразования», В.А. Фаусек, умер, а черновика у меня не осталось. А заново писать то, что однажды было написано и закончено, и печатным станком закреплено, — есть ли на свете занятие, более скучное и мучительное для литератора, и когда кому оно хорошо удавалось? К тому же, когда свел я весь материал воедино, первый том оказался гораздо толще, чем я ожидал, и увеличивать его девятою обширною главою слишком уж нарушало технический план издания. Поэтому я изменил первоначальное намерение и решил дать, вместо введения, междусловие в одном из будущих томов или послесловие по окончании всего сочинения.
Хотелось бы мне, однако, рассказать читателю, хоть в нескольких словах, о происхождении и истории этого моего труда, — не смею сказать: наполнившего, — но неотступно пронизавшего почти двадцать лет моей жизни.
В одну бессонную ночь 1893 года, я снял с полки над кроватью первый, попавший под руку, том и начал читать с первой открывшейся страницы. Том был «Летопись» Тацита в переводе Кронеберга, а место, где она открылась, — 44-я глава XIII книги:
«Около этого времени народный трибун Октавий Сагитта, страстно влюбленный в Понцию, замужнюю женщину, склонил ее огромными подарками к преступной связи, потом убедил ее оставить мужа, обещав жениться на ней, и она дала слово. Она овдовела, но стала откладывать свадьбу, говоря, что не хочет противиться воле отца, и наконец совершенно отказалась от своего обещания, надеясь найти мужа богаче. Тщетно Октавий умолял ее, угрожая ей, говоря, что она погубила его доброе имя, разорила его, просил отнять у него лучше и жизнь, последнее его достояние. Видя, что просьбы его не действуют, он вымолил у нее одну только ночь, которая уменьшит его страдания и поможет терпеть лишения в будущем. Ночь назначена. Понция приказывает своей доверенной служанке охранять дверь в спальню. Октавий входит с отпущенником, скрыв кинжал под платьем. Свидание началось, как водится между ссорящимися любовниками, спором, мольбами, укоризнами, кончилось примирением, и остальная часть ночи посвящена наслаждению. Внезапно Октавий, в порыве бешеной страсти, поражает кинжалом Понцию , которая ничего подобного не ожидала, ранит прибежавшую на шум служанку и выбегает из спальни. На другой день узнали о преступлении; убийца был всем известен, потому что знали, что он провел ночь с Понцией. Но отпущенник взял это преступление на себя, говоря, что он отомстил за оскорбление патрона. Многие тронулись прекрасным подвигом, как служанка, оправившись от раны, открыла истину. Отец убитой потребовал убийцу к консулам, и когда он сложил с себя трибунство, его осудили по Корнелианскому закону»[1].
Этот античный эпизод поразил меня сходством с очень шумным в начале девяностых годов уголовным делом в Варшаве — об убийстве артистки Висновской корнетом Бартеневым. Я невольно задумался:
— Какой благодарный сюжет для драмы.
И решил написать драму «Понция».
Нет ничего легче и нет ничего труднее, чем написать драму из античной жизни. Все зависит от того, как подойти к делу. Я знал на своем веку драматургов, которые не умели просклонять «mensa» и думали, что Квинт Курций — автор греческой грамматики, но, тем не менее, очень успешно сочиняли драмы и трагедии из истории Афин, Рима, Карфагена, ставили их на сцену и стяжали лавры и гонорар. Секрет тут очень простой. В списке действующих лиц, вместо Ивана Ивановича, Аграфены Кирилловны и тому подобных мещан, ставятся Юлий Цезарь, Кальпурния, либо Перикл, Аспазия; место действия определяется, вместо «богатой гостиной», жупельными словами вроде «атриум», «перистиль», «портик»; а затем — актеры должны ходить с голыми ногами и излагать белыми стихами то, что Иван Иванович и Аграфена Кирилловна отлично сказали бы друг другу домашней прозой. Для couleur locale читается руководство Зиновьева, Коппа или даже Уэлькенса, а с тех пор, как однажды календарь А.С. Суворина дал список ходячих латинских цитат, у драматургов появилось даже щегольство такими премудростями, как «Mehercule!» либо «Отложим это ad calaendas graecas».