Песец всегда прав (СИ)

— Олег расскажет все интересное, — ответил я, не выходя из невидимости, после чего рванул в сторону коптильни — задержался я больше, чем планировал, нужно поторопиться вернуться.
Ехал я уже по темноте, но обошлось без приключений, потому что всё я проделывал быстро и осторожно. Выйдя из оранжереи, я часть блюд отложил и отнес охранникам, потому что там количество едоков увеличилось, а продуктовый запас — нет.
  
Шелагина-старшего я нашел в комнате, которую он выбрал для себя. Дверь он оставил приоткрытой, что я счел за приглашение войти. Расположился князь там со всеми удобствами и уже что-то печатал на ноуте.
— Илья? — поднял он голову. — Странное чувство здесь возникает. Дом огромный, а людей нет. Непривычно.
— Здесь они особо и не нужны. Практически всё делается магией.
— Всё да не всё, — возразил он. — Постельное белье постелить нужно? Нужно.
— Совсем забыл, сейчас принесу, — спохватился я. — И полотенца.
— Ты и об этом позаботился? Похвально. Но перестилать кровати ни тебе, ни мне не по статусу. — заметил князь. — И следить за сменой белья — тоже. Нужна как минимум экономка.
— Может, будете привозить с собой горничную? — предложил я. — Потому что мне экономка не нужна. Мне вообще лишние лица здесь не нужны на постоянной основе.
— Интересный подход к жизни, — усмехнулся князь. — Не привык к прислуге?
— Почему? У Вьюгиных она была, — удивился я. — Не люблю лишних глаз, которые могут передавать информацию куда угодно.
И у Вьюгиных не любил. Пара горничных точно наушничали и Алле, и Владику, считая их самыми авторитетными членами Рода. Владик был наследником, а я так, не пойми кто. Поэтому меня обслуживали в последнюю очередь по остаточному принципу. Может, и правда не привык к прислуге?
— Не могут. Личные слуги — под клятвой.
— Кому-то из ваших личных слуг это не помешало переправить письмо Николая императору.
Шелагин еле заметно поморщился. Упоминание Николая ему было неприятно. Тем не менее последний так и находился под домашним арестом, хотя правильней его было бы сдать представителям императорской полиции, как злоумышлявшего на княжеский род. Или потому и не сдают, что опасаются: преступник выйдет на свободу в тот же день?
— Он убедил, что это в интересах Шелагиных.
— Тем самым обошел клятву, не так ли? Ужинать будете?
— Буду. И как ты с ужином обойдешься? — насмешливо спросил он. — Ни повара, ни лакея, ни горничной.
— Сам приготовил — сам подам. Внуку покормить деда не зазорно.
Шелагин-старший расхохотался.
— Уговорил, внук, пойдем ужинать. Посмотрю, чем ты там меня удивишь.
Ужинали мы как приличные люди — в малой столовой. Тишина действительно немного давила, поэтому я поставил музыкальный кристалл с тихой спокойной музыкой, которая не мешала разговаривать, но при этом создавала уютную атмосферу.
Но Шелагин больше не разговаривал, а ел, смакуя каждый кусок. Видно, пришлась ему моя готовка по душе настолько, что даже про подобающего случаю лакея забыл…
  
Глава 21
 
Телефонная беседа с Живетьевой всё же возымела эффект, и ко мне перестали цепляться, поэтому второй день прошел без приключений. Даже показалось, что мне подсовывали противников попроще, чтобы никто из значимых персон не вылетел из турнира раньше срока. Никто нужный и не вылетел, поэтому к последнему дню остались три курсанта Дальградского военного училища и я.
Выехали мы заранее, причем Шелагин излучал полное довольство: как он признался, спится в моем доме намного лучше: тишина, покой и на редкость удобный матрас. И это, не говоря о завтраках и ужинах, которые Шелагину тоже очень нравились. Как он сказал вчера вечером, начинает понимать, почему я против горничных в этом доме: я самодостаточен, а дом поддерживается сам. Тем не менее на минимуме прислуги все равно настаивал, объясняя это тем же, чем в своё время Олег: статусом.
Подъехали мы раньше, чем Беспаловы, и даже Зимина еще не наблюдалось. Один Евгений Петрович терпеливо дожидался нас у входа. Курсантов с ним не было. Наверное, тоже отправил домой ещё вчера, чтобы не отвлекаться. Но если Зимин появился минут через пять, то Беспаловых пришлось подождать. Если судить по внешнему виду, задержались они в салоне, где из красивых женщин делают ослепительно красивых.
— Калерия Кирилловна, выглядите волшебно, — с ходу начал с комплимента Шелагин.
— Вы тоже выглядите на удивление хорошо для человека, который ночует в палатке. Я ещё вчера это отметила, но сегодня вы словно помолодели на несколько лет.
Расточая друг другу комплименты, они вошли в здание, а следом за ними — и мы. Я спохватился, что не отметил старания Беспаловой-младшей, наклонился к ней и прошептал:
— Когда я тебя увидел, потерял дар речи. От тебя невозможно оторвать взгляд. Боюсь, сегодня я буду думать не о поединках.
— Не выдумывай. — Тем не менее улыбалась она довольно. — Имей в виду, мама сказала, что мы должны прекрасно выглядеть, когда будем поздравлять победителя. Так что думай про меня, только когда я рядом, а когда ты под куполом — думай о том, как победить.
Я ненадолго задержался у целителей, которые проверили меня тщательно, но ничего найти не смогли. Возможно, потому, что за моей спиной всё так же стоял Зимин, чьё мнение мало кто мог проигнорировать. А возможно, и потому, что прибавилось представителей прессы, которых в этот раз от нас отсекали охранники. Но отсекали недостаточно далеко, чтобы они не смогли заметить излишнюю придирчивость. Впрочем, по поводу этой братии иллюзий я не питал: по-настоящему независимых там нет.
По сравнению с предыдущими двумя днями людей в зале, можно сказать, что и не было: вылетевшие участники уже не допускались, а если у тренера вылетали все подопечные, то и он терял право на вход. Так что в зале фактически осталось две группы: наша и моих противников. Всего сегодня пройдёт минимум шесть боёв: каждый участник сразится с каждым из оставшихся. Дополнительные поединки запланированы на случай, если у двух участников окажется одинаковое количество побед или результаты поединка будут подвергнуты сомнению большинством жюри.
Без вступительной речи дело опять не обошлось, но я не стал слушать, ушел в медитацию, настраиваясь на поединок.
— Белов на тебя странно посматривает, — внезапно прошептал Евгений Петрович. — Чует мое сердце, что-то необычное приготовил. Из того, чего раньше нигде не светил.
— Думаете?
— Почти уверен.
«Согласен, у него слишком хитрая рожа», — внезапно выдал Песец.
«И что?»
«Он на тебя посматривает, как будто уже выиграл: с долей превосходства. Он точно что-то необычное приготовил».
«Может, он только думает, что приготовил?»
Песец меня полностью выбил из медитации, ничего нового при этом не сказав. Вчера мы пристально пересматривали бои моих сегодняшних соперников и искали информацию об умениях, доступных их семьям. Ничего необычного не нарыли.
«Нет, он уверен в красивом завершении поединка. Наверняка что-то типа Переноса и ближнего удара».
«Умение не рядовое. Вряд ли его разрешат родственники показать ради победы в студенческом соревновании».
Я засомневался, потому что не слышал, чтобы кто-то вообще использовал Порталы или Переносы. Если и были такие умельцы, то они держали свои секреты в тайне. И вдруг ради победы в студенческих соревнованиях вывалить такой козырь? Ерунда, ни один вменяемый род на такое не пошел бы. Чисто теоретически, у меня была защита от такого умения, которая требовала длительной подготовки и потребляла много энергии в активном состоянии. И сейчас Песец намекал, что стоит её начать устанавливать.
  
«Я просто больше ничего не могу представить из того, чем он может выиграть, — пояснил Песец. — По скорости ты его делаешь, на все его финты у тебя есть свои. Только на что-то незасвеченное. Очень уж он довольным выглядит».
«Думаешь, получил разрешение от родных на использование секретной техники? — засомневался я. — Маловероятно. Как только узнают, что они владеют портальной техникой, их просто превентивно грохнут — зачем кому-то иметь столь опасных соседей под боком?»