Песец всегда прав (СИ)

К обеду стали известны все, кто прошел на следующий этап. Увы, нашему второму курсанту не повезло. Не знаю уж, что было тому причиной — личная неготовность или вдохновляющие богдановские речи, но парню не удалось выиграть ни одного поединка.
— Тебе просто не повезло, — утешал его Вернигоров. — Слишком сильные противники попались. Не уверен, что я тоже им не проиграл бы.
Сам он допустил всего один проигрыш, причем парню из Дальградского училища, но не одному из прошлогодних победителей, а новому претенденту, курсанту первого курса.
  
— Да ладно, Макс, не надо этого, — ответил курсант. — Мне есть над чем работать, я это четко понял. Вон, Илья даже без наших ежедневных тренировок какие результаты показывает.
— Тренер был хороший, — пояснил я. — И я сам постоянно занимался. И сейчас занимаюсь.
— Да, Власов нам хорошие кадры поставляет… Гм… Поставлял, — сказал Евгений Петрович, сразу вспомнив, что Власова со товарищи арестовали. — Так, парни, выдвигаемся в гостиницу на обед. Иннокентий Петрович, вы с нами? Думаю, что смогу договориться, чтобы покормили и вас.
Военный явно намекал, что все только начинается и потеря такого ценного сторонника, как независимый целитель, может очень дорого нам обойтись.
— Вот еще, буду я объедать участников, — усмехнулся Зимин. — Я пообедаю дома. Предложил бы Илье поехать со мной, но понимаю, что вам всем лучше не разделяться. Через час я буду на месте.
По дороге в гостиницу проигравший курсант вообще расклеился и предложил отправить его домой. Сначала аргументировал тем, что из участников выбыл, а значит, его просто не пропустят, но Вернигоров сразу заявил, что друг пройдет как его приглашенный. Тогда проигравший курсант сменил пластинку и воззвал уже к начальству, сказав, что «господину полковнику» будет проще. Тот подумал и скомандовал Богданову после обеда отвезти курсанта в аэропорт и проследить за отлетом.
— Да я сам могу, господин полковник. Не маленький.
— Успенский. Разговорчики! — рявкнул Евгений Петрович. — Сказал, едешь в аэропорт с Богдановым — значит, едешь с ним. Сразу после обеда выдвигаетесь.
— Но самолет только вечером, господин полковник.
— Успенский, — угрожающе прищурился вояка. — Я тебе дал четкие указания. Что непонятно?
— Слушаюсь, господин полковник.
Успенский вытянулся во фрунт и, похоже, уже сто раз пожалел и что вообще завел этот разговор, и что решил препираться с начальством. Взял бы пример с Богданова — тот только обрадовался возможности прогулять всю вторую половину дня. Такое поведение показалось немного подозрительным.
Сразу после обеда курсант с Богдановым отправились в аэропорт, а я спросил у Евгения Петровича:
— Мне показалось или вы специально удаляете Богданова?
— Не показалось. Причины есть, Песцов. Была бы возможность — вообще бы его в Верейск отправил, но он официально — твой тренер, который будет принимать грамоту за воспитание победителя турнира. Вот только надавить на него — раз плюнуть, и рычагов давления достаточно.
— Кто-то уже давит?
— Именно так, Песцов, именно так. Князь меня предупредил, поэтому на самотек не пустим, не переживай. И все же зря ты к нам не пошел, было бы куда проще. Так-то Богданов подписал документ, что все решения по участникам нашего княжества принимаю только я, но от всего этой бумажкой не закроешься. Так что повнимательней будь.
— Куда уж внимательней, — вздохнул я. — И без того постоянно запись веду.
— Не думаю, что Дальградское училище так уж сильно боится Илью, — скептически сказал Вернигоров.
— Не они боятся, — пояснил я. — Точнее, вообще не боятся, им просто нужно снять меня с соревнований. Желательно со скандалом.
— Политика, — недовольно проворчал вояка. — Как же они задрали…
На этом разговор завершился, хотя у Вернигорова точно остались вопросы. Он на меня посматривал с явным недоумением: какие могут быть претензии к главе крошечного, недавно образованного рода, чьи активы столь мизерны, что о них даже говорить не стоит.
Зимина все-таки пришлось немного подождать перед входом, но именно что немного — надолго целитель не задержался. Да и было бы странно, если бы он ожидал нас, а не мы — его.
Вторая половина соревнований этого дня началась, к счастью, просто по времени, а не с очередного выступления. Народу убавилось, но не сказать, чтобы намного, потому что появились новые лица среди болельщиков. Так, я с удивлением заметил свою «невесту» под ручку с курсантом Дальградского военного училища, физиономия которого мне показалась знакомой. И не только мне.
— Фадеев-то какую деваху отхватил, — восхищенно бросил Вернигоров. — Ну это понятно: к чемпионам всегда девицы липнут. Но эта-то реально — экстракласс.
Беспалова смотрела на кавалера влюбленными глазами. Интересно, чем этот парень Калерии Кирилловне не угодил настолько, что она предпочла состряпать договор на скорую руку? Но и дочь неплохо было бы предупредить, что при таком поведении семью ждут серьезные финансовые проблемы. Нет, ревности я не чувствовал, хотя и ощутил, что рога начали расти задолго до запланированного Беспаловой-старшей брака. Этак оглядишься и поймешь, что единственной бескорыстно влюбленной и верной особой оказывается Грабина, которой это чувство только проблемы доставляет.
Беспалова-младшая заметила мой взгляд и насмешливо улыбнулась. Мол, а что ты сделаешь, жених недоделанный. Я делать ничего не собирался, поэтому отвернулся. Предъявлять какие-то претензии? А смысл, если мы оба считаем помолвку фиктивной?
Вторая половина отборочного дня выглядела в точности как первая: три победы или три проигрыша необязательно подряд приводили либо к переходу на следующий этап, либо к выбыванию из участников. Фадеев мне попался на втором бое. Рановато, конечно, но что теперь поделаешь.
Что будет непросто, я понял, когда увидел у ринга Грабину, но с ее стороны подлянки не случилось. А вот когда мне выдали защитный артефакт…
— Он нерабочий, — сразу сказал я представителю организаторов.
— С чего вы взяли? — возмутился тот.
— Он просто ссыт и тянет время, — презрительно сказал Фадеев.
Его болельщики поддержали кумира хохотом. Беспалова тоже засмеялась.
Я не стал опускаться до его уровня, промолчал, но зарубку в памяти сделал.
— Замените артефакт, — приказным тоном сказал я распорядителю. — Вы считаете, у вашего чемпиона иначе не будет шансов?
— Че несешь? — рявкнул Фадеев. — Я тебя тремя ударами размажу, сопляк.
— Покажи ему, Виктор! — восторженно крикнула Беспалова-младшая.
— Все для тебя, любимая, — отправил он воздушный поцелуй в сторону моей невесты.
Нет, парень, ты конкретно нарываешься.
Мой артефакт проверили, вынужденно согласились, что он нерабочий, и заменили, после чего я поднялся на ринг.
— Посвящаю этот бой самой красивой девушке в этом зале — Таисии! — завопил Фадеев.
Его поддержали овациями, а Беспалова-младшая закатила глаза, показав себя во всей красе той, кем она была: глупенькой малолеткой. И всё же я не отказал себе в удовольствии дать ответку:
— И я хочу посвятить этот бой самой красивой девушке в этом зале. Дарина, этот бой в твою честь.
И отвесил поклон в сторону изрядно опешившей целительницы.
— Не повезло девушке, — притворно вздохнул Фадеев.
— Твоей? Смотрю, ты только языком болтать горазд. Это у тебя отработанная техника запугивания противника? На мне не сработает.
Фадеев скривился, но поскольку дали старт поединка, ответить он ничего не успел, сразу рванул в бой. От его выпада я увернулся и плашмя стукнул клинком по подставленной заднице. Мог бы и ткнуть — все равно повреждения бы не было, артефакт отработал бы. Но так мне показалось правильней и уместней.
  
— Языком ты работаешь лучше, чем оружием, — заметил я, увернувшись от очередного выпада и опять стукнув противника по тому же месту.
Поклонники Фадеева, которых было довольно много, возмущенно загудели. Голоса Беспаловой-младшей я не слышал, но не отвлекаться же от поединка, чтобы посмотреть на ее реакцию? Меня громко поддерживал только Вернигоров, который регулярно орал: