Молчи (ЛП)
— Или, — продолжила Мария, когда Мэддокс уселся за стол. Он не притронулся к меню. — Я могу помочь с выбором, если вы мне доверитесь, — подмигнула она.
Мэддокс взял меню и протянул его обратно.
— Ты уже знаешь мой ответ, Мама Мария.
Она забрала меню и повернулась к Орион.
— А ты, милая?
Это была нелепая идея, будто Орион сможет довериться этой приятной, улыбающейся женщине, которую знала всего несколько минут.
Орион не доверяла даже мужчине, сидящему напротив нее, которого она, в какой-то мере, знала много лет. В другой жизни, конечно.
И все же Орион протянула меню женщине.
Та просияла.
— Не волнуйся, милая. Я позабочусь о тебе. Ты не будешь разочарована.
По какой-то причине Орион ей поверила.
Мэддокс посмотрел на нее с огоньком в глазах и глупой ухмылкой на губах.
— Хочешь взять бутылку вина?
Конечно, ей следовало сказать «нет». Нет доверию. Бутылке вина. Незнакомой женщине, которая называла ее милой и собиралась выбрать за нее еду.
Она должна была закричать «нет», а затем выбежать из ресторана, как будто от этого зависела ее жизнь.
Но она этого не сделала.
— Конечно.
Мэддокс выглядел таким же удивленным ее ответом, как и Орион. Но быстро пришел в себя.
— Можно итальянское кьянти, которого больше нет в меню, но вы всегда оставляете его для своего любимого клиента? — Мэддокс заговорил с Марией с нежностью и почтением в голосе.
Орион ревновала.
К пожилой итальянке с добрыми глазами.
Которая подмигнула Мэддоксу.
— Конечно.
Затем она забрала меню, оставив Орион и Мэддокса наедине. Конечно, они были наедине друг с другом весь день, но сейчас все было по-другому.
Это был итальянский ресторан с мягким освещением и владелицей по имени Мария.
Орион заерзала на стуле, пытаясь подавить панику. Пытаясь остановить себя от повторения событий сегодняшнего дня. Последних десять лет.
— Эйприл сказала, что ты превращаешься в Гордона Рамзи [28].
Орион резко подняла голову на голос Мэддокса. В нем слышалась мягкость. То же самое было в глазах.
— Что?
Он усмехнулся. Звук был слегка вымученным, но, тем не менее, приятным.
— Эйприл сказала, что ты хорошо готовишь.
Орион выдержала мгновение, когда поняла, о чем он говорит. Конечно, Эйприл рассказала ему об этом. В конце концов, она жила с Мэддоксом. Укол раздражения пронзил ее, от того, что Эйприл отчитывалась перед ним.
— Что ты больше всего любишь готовить? — продолжил он, как будто его не беспокоило ее молчание.
Она нахмурилась, не доверяя его вопросу. Не доверяя ничему.
— Мне нравится французская кухня, — ответила она после паузы. — Я готовлю по книге «Осваивая искусство французской кулинарии».
Его глаза загорелись.
— Ах, Джулия Чайлд.
Орион не смогла скрыть своего удивления тому, что Мэддокс знал автора поваренной книги.
Он пожал плечами.
— Я люблю смотреть кино. «Джули и Джулия» [29] — отличный фильм, посмотри, если ты еще не видела.
Она его не смотрела. Но внесла в свой список.
Орион ждала, что он начнет задавать ей настоящие вопросы. Что расспросит о ее душевном состоянии, чтобы докопаться до самой глубины, пока не поймет, что она планирует совершить убийство.
Но ничего подобного так и не произошло.
Мэддокс продолжал расспрашивать ее о кулинарии, о книгах, о самых простых и незначительных аспектах ее жизни.
Как будто это было в порядке вещей.
И она ему подыграла.
По крайней мере, в этот вечер.
* * *Орион была довольна.
Она никогда не чувствовала себя так, как сейчас.
Ее желудок был наполнен, возможно, самой лучшей едой, которую она когда-либо ела. Мама Мария не лгала. Орион за месяцы свободы стала кем-то вроде шеф-повара. Эйприл даже придумала для ее блюд название: «оргазм без мужчины или вибратора». Но, черт возьми, она могла только надеяться, что когда-нибудь у нее получится приготовить такую вкусную лазанью.
Ее мысли были восхитительно легкими благодаря вину, которое смягчало края, и было великолепным на вкус. Она находила некоторое утешение в бутылке раз или два с тех пор, как сбежала, но уж точно не была знатоком. И после вина, которое заказал Мэддокс, она поняла, что существует целый огромный мир, который ей еще предстоит исследовать.
Мэддокс был за рулем автомобиля. Он не навязывал никакого разговора с тех пор, как они вышли из ресторана. И не делал этого, когда они были внутри. Беседа протекала легко, как вино. Они говорили не о чем важном, и в то же время обо всем. Когда между ними возникало молчание, это не казалось неловким. Он не пытался исправить это. Он чувствовал себя очень расслабленным, каким не был с тех пор, как она увидела его в тот день в больнице.
Огни города проносились мимо них, и Орион наблюдала за ними. Она получила то, что хотела. Вкус того, какой могла быть ее жизнь, если бы все было по-другому. Тарелка с только что испеченной, пряной брускеттой. Моцарелла, политая бальзамическим соусом и оливковым маслом. Фаршированные кабачки. Лазанья. Нежное тирамису. Красное вино, которое проскальзывая в горло, согревало ее кожу.
Было бы замечательно прожить такую жизнь без всякого багажа, зла, ненависти и тьмы, которая кипела под поверхностью.
Но ее жизнь была такой, какой была.
Ничего хорошего. Ничего сладкого. Ничего легкого.
Мэддокс припарковался на парковке у ее дома.
— Я провожу тебя, — сказал он, отстегивая ремень безопасности.
— Тебе не нужно этого делать, — быстро и отчаянно ответила Орион.
Ведь тогда это будет похоже на свидание. Но это было не так. Она не собиралась целовать его у двери, приглашать войти, даже если маленькие, чужеродные части ее души хотели этого. Она знала, что секс никогда не будет для нее нормальным. Никогда не будет правильным. В некоторых статьях, которые она нашла в интернете, говорилось что, в конце концов, она сможет получить удовольствие от секса с тем самым мужчиной, но это казалось полной ерундой. Тот самый мужчина? Было ли такое вообще возможно?
— Орион, — сказал Мэддокс более твердым голосом. — Уже темно. Ты живешь в хорошем охраняемом здании, но я не собираюсь рисковать этим дерьмом.
В нем что-то изменилось. Он больше не казался добрым и готовым следовать ее указам. Нет, этот мужчина стал главным, теперь он контролировал ситуацию.
Это вызывало у нее отвращение.
И одновременно возбудило ее.
Потом ее затошнило от той маленькой части себя, которая находила это привлекательным. Мужчины, которым нравился контроль — это мужчины, которым нравились наручники, боль и страдания.
Орион впилась зубами в губу.
— Думаю, что справлюсь с небольшой прогулкой без твоего сопровождения, ты же знаешь, что я провела десять лет без твоей защиты… или защиты от любого другого полицейского, если на то пошло.
Было жестоко и подло так говорить, но ей было все равно. Ей нужно было чем-то пометить эту ночь. Испачкать. Она не могла закончиться на хорошей ноте. Это было слишком для нее опасно. Слишком соблазнительно.
— Я знаю, — сказал Мэддокс напряженным голосом. — Но это не значит, что я не провожу тебя до твоей двери. Даже если таким образом мы отступим на несколько шагов назад. Даже если ты захлопнешь эту дверь у меня перед носом. Я просто хочу убедиться, что ты в безопасности. Что ты всегда в безопасности.
Она усмехнулась, ненавидя эту смесь силы и поражения в его голосе. Он не собирался с ней спорить. Не собирался вызывать на дуэль за ее жестокость. Так что, ей следовало поднажать.
— Я виню во всем тебя, — прошептала она, эти слова не нужно было кричать, чтобы выразить свою точку зрения. — Ты не оберегал меня тогда, ты не оберегал меня эти десять лет, что я провела в аду. Каким образом, черт возьми, ты теперь собираешься обеспечить мою безопасность?