Молчи (ЛП)
Эйприл долго смотрела на Орион, прикусывая губу и переваривая правду. Пока Орион гадала о том, говорили ли ей когда-нибудь настолько голую истину?
— Ладно, но сейчас ты хочешь узнать меня? — наконец произнесла Эйприл.
Она не стала дожидаться ответа.
— Ты хочешь знать, кто я? Я — Эйприл Элизабет Новак. Мне все еще нравятся «Зачарованные». Это не сериал, а воплощение женской силы, и мне нравятся их наряды. У меня дерьмовый вкус на мужчин, или у мужчин, с которыми я встречаюсь, дерьмовый вкус на женщин, так как я ужасна в роли чьей-то девушки. Мне легко надоедают отношения, работа и прически. Я ненавижу заниматься спортом, но знаю, что если начну набирать вес, то это повредит моему здоровью, поэтому голодаю каждый день недели, кроме воскресенья. Я слишком много пью. Слишком поздно ложусь спать. Слишком громко слушаю музыку, — она глубоко вздохнула, и поток слез ринулся с новой силой. — И знаешь, почему я не окончила никакой частной школы на Восточном побережье на деньги родителей? Потому что я была настолько эмоциональной, черт возьми, просто неудачницей после того, как моя самая лучшая подруга в мире пропала без вести, и мне стало на всё наплевать в моей жизни. Мои оценки скатились к черту, я начала больше выпивать, употреблять наркотики. Я, бл*дь, сдалась!
Она поднялась на ноги прежде, чем Орион успела возразить, швырнуть в нее еще больше уродливых вещей, чтобы та возненавидела ее.
Эйприл вытерла глаза и выпрямилась.
— Нет, я не знаю, что ты пережила за последние десять лет, Ри. Я даже представить себе не могу. Но тогда ты была мне, как сестра, и такой же осталась до сих пор, и я, бл*дь, никуда не денусь. Ты не оттолкнешь меня. Поняла?! Неважно, насколько ты жестоко себя ведешь, неважно, какие гадости ты мне говоришь, я сильнее, чем ты думаешь, и я такая же упрямая, какой была в детстве, — она подмигнула ей, прежде чем схватить свою сумочку с бахромой.
— Я люблю тебя, Орион Дарби. Так что привыкай к этому, — сказала она и вышла за дверь.
* * *— Мэддокс.
Орион ожидала увидеть Эйприл. Теперь, когда ее давняя подруга ясно дала понять, что никуда не собирается уходить, Орион смирилась с тем, что теперь была не одна. Она должна была быть раздражена этим, учитывая, что приложила много усилий, убедив себя в том, что ей никто не нужен.
И тогда до нее донесся тихий шепот правды. Небольшое облегчение от того, что ей не придется терпеть тишину этой квартиры, пока она не наберется смелости взять свое будущее в свои руки.
Все ее тело превратилось в камень, когда в ее дверном проеме стояла крупная фигура Мэддокса, с руками в карманах его джинсов. Он выглядел смущенным, как будто беспокоился о том, как она отреагирует, увидев его. Он понятия не имел, как вести себя с женщинами с тех пор, как она вернулась. Дверной проем казался комично маленьким, когда он в нем стоял. Она чувствовала и себя комично маленькой, страх кипел в ее горле от осознания того, что перед ней стоял мужчина, сильный мужчина, и, несмотря на то, что она тренировалась, она была недостаточно сильна, чтобы с ним бороться. Не имело значения, что это был Мэддокс, которого она знала, что этот добрый человек с проникновенными глазами не причинил бы ей вреда. Но поврежденная, большая часть ее мозга кричала, что не существует мужчины, который не причинил бы боль женщине, если бы у него был такой шанс. И что не существует мужчины, который не чувствовал бы злость, похоть и нужду.
Она не видела его несколько недель, с тех пор как они в последний раз беседовали в полицейском участке. Ее адвокат присутствовал на всех этих допросах, Орион была благодарна этому человеку, несмотря на то, что он пользовался слишком вонючим лосьоном после бритья и так старался казаться опекающим, что это вызывало тошноту. Он позаботился о том, чтобы допросы проходили в профессиональной атмосфере, и не давал Мэддоксу ни шанса попытаться преодолеть этот барьер и спасти потерянное прошлое.
Только во время второго допроса, произошедшего через несколько дней после их побега, им сообщили, что Первую тварь поймали. Он прятался в лесу, питаясь со свалки неподалеку. Человека, который причинил ей столько боли, столько страданий, нашли живым возле помойки, как какую-то крысу.
Орион неоднозначно отреагировала на эту новость. Она находила утешение в том факте, что он испытал хоть немного дискомфорта, и что он только в разы увеличится, когда тварь попадет в тюрьму. Но это чувство должно было быть более интуитивным. Оно должно было больше походить на победу. Но нет. Не было времени думать о том, насколько незначительным он был во всей этой схеме с похищениями. Все эти годы Твари казались такими огромными, такими сильными, но они были не более чем хорошо обученными сторожевыми собаками. Она должна была почувствовать облегчение, даже немного счастье, но в ту ночь, когда она узнала, что Первую тварь схватили, она лишь плакала, пока не уснула. Она думала обо всех монстрах, существующих в этом мире, которые свободно разгуливали, похищали, использовали и убивали детей на своем пути.
Орион старалась уходить в свое холодное, бесчувственное место каждый раз, когда видела Мэддокса. И с тех пор, как пришло известие о поимке Первой твари, это чувство усилилось. Мэддокс принес с собой связь не только с юной девушкой, которой она была в прошлом, но и с девушкой, которая провела десять лет в аду. Конечно, она знала, что это была его работа — говорить о таких вещах, но от этого ей не становилось легче.
Вот почему она должна была быть стойкой, — чтобы ее не ранили правдивые слова Мэддокса и уродство всего этого испытания. И чтобы защититься от чувств, которые Мэддокс у нее вызывал, — словно бабочки из колючей проволоки в животе, которые порхали и резали ее внутренности. Прежние чувства смешивались с новыми, сбивая ее с толку и пугая.
Как только они закончили с последним допросом, Эйприл небрежно упомянула, что Мэддокс хотел заглянуть и проверить Орион.
В ответ Орион почти что на нее накричала.
К ее чести, Эйприл никак не отреагировала на этот внезапный взрыв истерической энергии. Она просто понимающе кивнула и продолжила говорить о том, как ей понравился сериал «Во все тяжкие».
Эйприл была права насчет него — сериал был чертовски хорош. Так хорош, что Орион втянулась и посмотрела весь сезон с Эйприл, сидя на своем диване и чувствуя себя почти… Комфортно? Почти в безопасности. Как много лет назад, когда они сидели вместе, ели сладости и смотрели «Зачарованных».
Эйприл была жизнерадостной, надо отдать ей должное. В ту ночь с уродливыми словами уродливая сторона Орион не отпугнула ее. Она не останавливалась с ночевкой, не заставляла покинуть квартиру, не говорила ни о чем серьезном, кроме той ночи.
В основном она болтала о плохих свиданиях, о своем боссе-мудаке, об Эрике, в которого, как Орион начинала понимать, была влюблена Эйприл.
Орион ждала, когда она сдастся. Ожидала этого. Ее чувство вины вытекало, как из опорожняющейся ванны. Она была молода. А Орион была частью ее прошлого. Эйприл была хорошим человеком, но немного эгоистичным. Орион считала, что у Эйприл был какой-то план, чтобы заполучить все ее деньги. Какой бы блеск ни исходил от ее «лучшей подруги», вернувшейся из пресловутой могилы, он исчез и показал, насколько она на самом деле потускнела.
Но люди менялись. И Эйприл не сдавалась.
Вот почему Орион открыла дверь.
Потому что она смягчалась. По крайней мере, так, как это мог сделать кто-то вроде нее. Что-то происходило с ее ранее железной решимостью. И эти люди шли в разрез с планами, которые у нее были впереди. Пока что непродуманными планами.
Но смертоносными.
Глава 10
Не видеться с ней было сущим адом.
Мэддокс думал, что он в некотором роде эксперт по аду, учитывая его работу, то, что он видел, и демонов, которых он носил с собой. Конечно, все это изменилось, когда Орион вернулась. Он увидел в ее глазах ад, которого сам не мог понять.