Солдаты афганской войны
Школа мужества
Попробуй, парень, послужи два года,И ты поймешь что значит жизньИ как ценить свободу.Процесс формирования защитников Отечества был для нас мучительным и трудным. Как тяжело расставаться со свободой, особенно в первые дни! Как тянут к себе еще свежие воспоминания о Гражданском мире! Но жесткая реальность, давя своей необратимостью и безысходностью, вступает в свои права.
Военные специалисты хорошо отработали свою методику по превращению гражданского человека в образцового солдата, каковым по их мнению является тупой бессловесный исполнитель, готовый выполнить любую команду командира. Стержень всего — муштра.
У несведущего человека — кто не служил рядовым — представления о муштре весьма ограничены и примитивны. Эти представления, как правило, сводятся к обычной строевой подготовке. Со стороны может казаться, что эти часовые хождения строем нужны для парадов, чтобы колонны красиво печатали шаг. Вовсе нет! Строевая подготовка — это прежде всего начальный, но очень важный этап в становлении солдата. Неспроста, когда прибывают новобранцы, то перво-наперво их начинают усиленно водить строем — тут без этого не обойтись.
Времени на строевую подготовку никогда не экономят. От этого монотонного топанья человеческое мышление понижается до самого примитивного уровня — только достаточного, чтобы в нужный момент дружно опустить ногу. Когда целыми часами топчешь плац во всех направлениях под счет: «Р-рас, два!.. Левой! Левой!.. Р-рас, два!.. Левой! Левой!..» — то голова уже ни о чем более высоком думать не может, тело автоматически повинуется только командам, чувства и сознание притупляются.
На самом деле муштра — это очень широкий набор воздействий на человека, а не только общепринятое хождение строем. Весь день, с подъема до самого отбоя, только и выполняешь приказы: физические упражнения под счет до полного изнеможения, бесконечные работы — копание ям, уборка территории, мытье полов, зубрежка классиков марксизма-ленинизма и войсковых уставов. Тут не важно что делать, важно закрепить условный рефлекс: командир приказ отдает — ты приказ выполняешь. Главная задача — так подавить сознание нормального человека, чтобы он автоматически и бездумно выполнял все, что скажет командир: прикажет командир: «Убей!» — и солдат обязан убить такого же, как и он сам, человека; скомандует: «В атаку! Вперед!» — и солдат должен бежать навстречу смерти; чтобы слово командира, произнесенное четким и уверенным голосом, стало законом. Солдат не должен думать — за него думает командир, солдат должен только быстро и четко команды выполнять. А для того чтобы у солдата не работала голова, нужно чтобы постоянно работали его руки и ноги.
Но как ни тяжелы были физические нагрузки, еще более тяжелым было то, что нам систематически не давали выспаться. А когда день ото дня недосыпаешь, то голова нормально соображать не может — ходишь в болезненном, ненормальном состоянии, тут уже не до шуток и вообще полное безразличие ко всему. Я воспринимал это как настоящую пытку — готов был в любое время дня и в любом месте повалиться и мгновенно заснуть.
Новый день
Жизнь — это книга.
Армия — это две страницы, вырванные на самом интересном месте.
Каждое утро ровно в шесть часов утра дневальный кричит:
— Рота, подъем!.. Выходи строиться!
Все вскакивают с постелей и, еще пребывая в полусне, быстро натягивают штаны и вылетают наружу как будто прокричали: «ПОЖАР!»
В тех, кто замешкался — штаны не может одеть или долго вошкается среди кроватей — уже летят: сначала сапоги, а потом и табуретки — только успевай пригибаться, чтоб невзначай и в тебя не прилетело.
Все взвода устремляются на плац. На всех форма номер два: голый торс, только в брюках и сапогах. На середину плаца перед взводами выходит офицер:
— На ширину вытянутых рук, разойдись!
Начинается муштра под названием «утренняя зарядка». Первые полчаса посвящены самым идиотским и примитивным упражнениям, типа: махи левой ногой к вытянутой правой руке и наоборот, приседания и наклоны в стороны, отжимания на кулаках или кончиках пальцев. После чего следует легкая пробежка вокруг плаца. Повзводно бежит весь полк. Сначала вразнобой, а на второй-третий круг в общем хаосе топанья начинает пробиваться единый ритм. Все под него подстраиваются, и вот уже взвода бегут дружно в ногу, все как один — очень эффектное зрелище. Создается ощущение, будто, содрогая землю, в ногу бежит стадо слонов.
На этом разминка заканчивается. Офицер-физкультурник уходит отдыхать, а взвода, ведомые сержантами, покидают плац и бегут кросс по дороге — километров на пять. Зарядка продолжается.
Уже на первых километрах выявляются слабаки, которые тащатся позади. Сержанты таких подгоняют мощными пинками. Но некоторые так задыхаются, что хоть запинайся — не помогает. Их приходилось тащить за руки другим курсантам. Кроссы мне были по плечу, но я старался затесаться куда-нибудь в середину, чтобы не выделяться. Путь и дистанция кросса были традиционны: надо добежать до небольшого пьедестала, на котором был водружен первый советский десантный танк — за малые размеры его прозвали «мандавошкой» (было довольно удивительно, как в нем мог поместиться экипаж из двух человек) — и потом сворачиваем на спортивный городок. Здесь нас уже поджидают целые ряды спортивных снарядов: турники, брусья и «крокодилы» — горизонтально установленные на высоте двух-трех метров металлические лестницы.
Вот теперь начинается настоящая зарядка! Главная цель этого этапа — измотать солдат полностью с самого утра. Это была пытка физическими нагрузками. Тут не столько качались мышцы, сколько подрывалось здоровье от чрезмерных напряжений. И если до армии я подтягивался почти двадцать раз, то здесь едва мог дотянуть до десяти.
Еще учась в университете, последние полгода, чтобы отлынуть от уроков физподготовки и не бегать на лыжах, я посещал секцию тяжелой атлетики. Тренер, зная, как важно не сорвать мышцы и не навредить здоровью, нас не торопил, а наоборот — следил за тем, чтобы новички увеличивали нагрузки постепенно. Все спортсмены вели индивидуальные тетрадки, где они фиксировали текущие результаты. Каждый, исходя из своего самочувствия, самостоятельно корректировал свою норму. После тренировки обязательно надо было отдохнуть день-два, чтоб восстановиться. И прогресс был налицо: вскоре у меня означились мышцы, и я набрал несколько кило в весе.
Тут, в армии, поскольку взвод — это единое целое, никаких индивидуальных планов быть не могло. По команде все запрыгивают на турники, готовясь выполнить очередное упражнение, да не просто так, а по разделениям. Сержант начинает неторопливый счет:
— Рас! — все подтягиваются так, чтобы подбородок оказался выше перекладины турника.
— Два! — все опустились.
— Рас! — подтянулись.
— Два! — опустились.
На четвертое-пятое подтягивание сил хватает уже не всем. Они дрыгают ногами, отчаянно пытаясь оттолкнуться от воздуха, всячески извиваются, стараясь дотянуться подбородком до перекладины. А те, кто уже подтянулся, не опускаются — ждут, пока подтянутся отстающие. Сержант контролирует это дело. Кто-то уже не выдерживает и падает на землю. Этих дохляков сержант пинками быстренько загоняет назад на турник. А все в это время висят и ждут. Уже отстающим летят угрозы:
— Давай, сука, быстрей! Убью!
Сержант доволен, угрозы — это хорошо. Значит, среди курсантов формируются нормальные армейские отношения.
После подтягиваний следуют подъемы-переворотом, отжимание на брусьях и уголок — доброе упражнение на пресс. Опять же они сопровождаются криками, угрозами, пинками.