Вперед в прошлое 9 (СИ)

Осторожно переступив через спящих, я снова включил газ, а сам прислушался к урагану. Ветер еще свистел и завывал, но уже гораздо слабее — можно было без риска выглянуть в окно и оценить масштабы разрушений хотя бы локально, что я и собрался сделать в зале, по пути туда глянув на часы: было полвосьмого утра.
Шторы мы не закрыли, и через стекла, заклеенные крест-накрест, я увидел ослепительно-белое полотно: ночью город замело, добавляя апокалиптичности разрушениям. Потому что заморозки в южных городах всегда наступают внезапно вне зависимости от времени года, коммунальные службы традиционно оказываются не готовы, и гористая местность с серпантинами становится труднодоступной.
Я подошел к окну, выглянул на улицу и захотел присвистнуть: каждое третье дерево валялось на земле оледенелыми корнями наружу, словно по земле прошелся свирепый великан, совершил прополку и бросил деревья где придется. По ту сторону дороги один тополь оборвал провода и провалил крышу гаража, несколько деревьев лежало на проезжей части, придавив обломки досок, шифера, черепицы, торчащей из-под снега.
Крупные предметы уже не летали, но над землей кружилась поземка, проникала сквозь поваленные заборы, залетала в проломленные крыши. Каждый двор получил повреждения: почти везде повалило, разбило или покорежило заборы. У небольшого недавно построенного домика крыша буквально съехала и валялась отдельно. Две крыши были проломлены. Больше всего пострадали окна, каждое четвертое повреждено. И это у нас, хоть немного защищенных от северного ветра холмом, на котором стоит винзавод.
Как же там сироты и Лидия? Не просто так сон приснился!
В квартире было так холодно, что я накинул зимнюю куртку, вышел на балкон, чтобы обзор был побольше, и обалдел: у соседей справа разрушился балкон, его половину просто снесло! Вот что вчера грохотало так, что Боря в туалет побежал! А внизу валялись обломки шифера — видимо, принесло забор или кровлю и срезало часть балкона, будто ножом.
Представив мощь урагана, я повел плечами, глянул дальше, в сторону школы, потом — севернее: везде одно и то же: столбы накренились, провода частично оборваны и болтаются гигантскими сосульками, дорога завалена оледеневшими деревьями. Каждое третье из устоявших наклонилось. Верхушки качаются, но уже не так, как даже вчера с утра. Порывы ветра максимум 15–20 м/с — неопасно. Все, что могло оторваться или упасть, оторвалось или упало, потому я тихонько вышел из квартиры в подъезд, усыпанный битыми стеклами, глянул во двор: на несчастном «Запорожце» Стрельцовых лежало сломанное абрикосовое дерево. Вот же дура-бабка, не дала деду машину спасти!
Сперва я спустился на первый этаж. Дверь сорвало с петель и куда-то утащило, в подъезд набились ветки и обломки фанеры. Двор завалили вырванные с корнями деревья и камни, выбитые из горы, у подножия которой стоял наш дом.
Ледяной апокалипсис. Сколько жизней унесла сегодняшняя ночь? Надеюсь, в этом списке нет имен моих друзей и знакомых. Насколько помню, оледенело и затонуло несколько кораблей, погибли то ли три, то ли четыре «кометы».
Хрустя осколками под ногами, я начал медленно подниматься по лестнице. Стекла в подъезде уцелели только на последнем, четвертом, этаже. Вид отсюда открывался на гору, где не было строений. Если вниз не смотреть, был виден только сказочный лес, присыпанный снегом.
Вернувшись в квартиру, я проверил, не заработал ли телефон — нет. Выключил газ и посмотрел на спящих. Из головы не уходили мысли о моей даче, тревогу усиливал ночной кошмар. Вдруг Лидии нужна моя помощь, и счет идет на минуты?
  
Глава 6
 
Миссия выполнима
 
Ветер был чуть слабее, чем вчера с утра, но он и не думал заканчиваться. Не двадцать мороза, в носу не щиплет, но небольшой минус при таком ветре и влажности казался непереносимым. Порывы прорывались под куртку и пробирали до костей. А может, так потому, что у нас, южан, нет подходящей одежды, например, лыжных костюмов. Морозы здесь случались так редко, что покупать ее было нецелесообразно.
Я посмотрел на горы, присыпанные снегом, будто кексы — сахарной пудрой. Только сейчас всплыло в памяти, что в той реальности уроки надолго отменили не только потому, что школа получила повреждения. Норд-ост продолжался аномально долго, разрушения не успевали устранять. И ведь из города не убежишь к родственникам в деревню, где есть печи — транспортное сообщение парализовано. Вполне возможно, что и с железной дорогой что-то случилось, жаль, телефон не работает, у тети Иры этого не узнать.
Еще немного постояв на улице, я обошел вокруг дома, перелезая через поваленные деревья. Нужно было оценить силу ветра и понять, не опасно ли перемещаться по улицам. Ну да, верхушки уцелевших деревьев покачиваются, но мощи стихии недостаточно, чтобы швырять тяжелые предметы.
Вполне можно сгонять на дачу, посмотреть, как там Лидия, а то душа не на месте, только надо хорошенько утеплиться. Что делать дальше и нужно ли будет делать, я решу, когда оценю масштаб разрушений. Если надо будет разгребать завалы, попрошу помочь Илью, попробую организовать взрослых.
Лидия на отшибе, в дачном кооперативе. Таких будут спасать в последнюю очередь, и нужно рассчитывать только на себя.
Завтраком пренебрегу, чтобы не будить спящих. Мама если проснется, костьми ляжет, чтобы никуда меня не отпускать. Напишу записку, куда я пропал.
Перед тем, как вернуться в квартиру, я постоял у разбитого окна, понаблюдал за ветром и окончательно убедился, что выходить на улицу не опасно.
Открыл дверь и на цыпочках пробрался в спальню, стал доставать теплые вещи: спортивки под зимние штаны. Две пары носков. Шарф. Шапка. Отцовский шерстяной свитер. Осталось найти перчатки, которые мама куда-то спрятала, без них никуда выходить не стоит.
Скрипнула открывающаяся дверь — по ногам потянуло сквозняком, и я обернулся.
— Что ты ищешь? — спросила заспанная и встрепанная мама, остановила взгляд на зимних вещах, разложенных на кровати. — Куда ты собрался? Совсем сдурел?
Ну вот, придется объясняться.
— Ма, я был на улице. Ветер ослаб, мне ничего не угрожает.
— Как утих, так и разыграется с новой силой! — мгновенно проснулась мама. — Объясни, зачем тебе на улицу?
— Надо сбегать на дачу… На мою дачу, посмотреть, цел ли дом и не надо ли вытаскивать Лидию и детей из-под завала. Если они в беде, и тянуть с этим, они умрут от холода.
— Все с ними в порядке! — уперлась мама. — Я видела этот дом, он добротный…
Я раздвинул шторы.
— А ты посмотри, что там. Ну?
Мама приблизилась к окну и раскрыла рот.
— Мамочки! Как мы теперь будем жить? Это сколько же времени надо, чтобы все убрать и расчистить?
— У соседей балкон снесло, — добавил я. — Это мог быть и наш балкон. Крыши сорвало, вон. А мой домик совсем хлипкий. Если в него прилетело что-то мощное, мог и сложиться. Так что я пойду. И не уговаривай. Не хочу убить людей бездействием.
— Что же ты один сделаешь? — повернулась ко мне мама, перевела взгляд на покачивающиеся придорожные тополя.
— Хотя бы узнаю, — отмахнулся я. — Ты куда перчатки дела?
— А? Сейчас найду.
Мама шагнула к шкафу, придвинула стул, чтобы достать до верхней полки, пошуршала старым пакетом и протянула мне вязаные шерстяные перчатки.
— Я с тобой пойду — заявила она. — Вдруг им и правда надо помочь. И не уговаривай!
Вот уж не ожидал! Наверное, так даже лучше. Вдвоем безопаснее и проще.
— Что ж, умывайся, собирайся, одевайся.
Пока мама приводила себя в порядок, я, усевшись на диван, выдохнул через рот, извергая струю пара. Даже если пострадавших в городе будет немного, в чем я не уверен, потом потери отольются многочисленными пневмониями, воспалениями почек и менингитами.
На сборы у мамы ушло минут десять. Она откопала на балконе старый ватник, утеплилась так, что одни глаза остались открытыми, и мы выдвинулись работать спасателями.
На лестничной клетке, увидев выбитые стекла, мама ахнула. И тут со двора донесся истошный женский рев, словно кого-то поленом по голове ударило.