Грешная одержимость (ЛП)

Сейчас мы даже не пытаемся рассматривать искусство, поскольку он открыто противостоит моим опасениям. Я кусаю губу, внезапно нервничая, чтобы сказать что-нибудь. Бен наконец-то связался со мной, чтобы провести со мной время. Что, если я скажу что-нибудь, и это оттолкнет его?
Но предупреждение Ефрема продолжает звучать в моем мозгу.
— Я услышала кое-что… ну, знаешь… что у него могут быть какие-то темные связи?
Боже, я говорю так неуверенно, хотя я без тени сомнения знаю, что этот парень подонок. Возможно, у меня нет веских доказательств его связи с Живодерами. Тем не менее, я на собственном опыте убедилась в том, что он подлец.
Бен тяжело вздыхает, скрестив руки на груди.
— Мы уже это обсуждали, Дани. Я не понимаю, где у тебя хватает смелости критиковать людей, с которыми я предпочитаю тусоваться, когда тебя буквально только что посадили под арест за то, что ты уехала из города, чтобы потусоваться с Петром Велесом. Я уверяю тебя, что Михаил гораздо лучший человек, чем этот нечестный кусок дерьма.
— Бен! — Я задыхаюсь, потрясенная тем, что он сказал о Петре что-то такое низкое без тени раскаяния.
— Нет, серьезно, Дани. Достаточно. Ты всегда пытаешься заставить меня восстановить связь с Петром, который, как я знаю, продает наркотики по всему городу и убивает людей, Дани, из-за какой-то дурацкой границы, которую он нарисовал в своей голове. Но Михаил — законный бизнесмен, с которым я тесно сотрудничаю, и я никогда не видел, чтобы он делал что-то хотя бы отдаленно сомнительное. Так что, возможно, тебе не стоит верить всему, что слышишь.
Это громко сказано от парня, который всего месяц назад говорил о том, что мне не следует тусоваться с Петром, основываясь на дошедших до него слухах. Но я не хочу спорить с братом, поэтому закрываю рот.
Бен сдерживает гнев еще минуту, стоически молча и хмуро глядя на меня. Затем, наконец, он, кажется, расслабляется, отпуская все это, чтобы мы могли приятно провести время вместе.
— Прости, что я на тебя напал. — Говорит он.
— Прости, что я подняла этот вопрос, — добавляю я, благодарная, что он готов загладить свою вину.
Несколько минут мы бродим по галерее молча, снова обращая взгляд на искусство.
Когда я осмеливаюсь взглянуть на Бена краем глаза, его губы поджимаются в молчаливом веселье.
— Что? — Спрашиваю я, слишком хорошо зная этот взгляд.
— Ничего, — говорит он небрежно, отворачиваясь, чтобы исследовать новую стену искусства.
— Бе-ен, — хнычу я, подпрыгивая, чтобы догнать его, как надоедливая младшая сестра, которой я и являюсь.
— Хорошо, хорошо. Просто в последнее время ты, кажется, очень притягиваешь взгляды людей, — слегка поддразнивает он.
— Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю я, оглядывая пустую комнату, чтобы убедиться, что я что-то упустила.
— Ну… Ефрема, и тогда тех ребят, с которыми я выпивал, то есть, я так и не услышал конца того, как мне следует начать чаще приводить тебя к нам в компанию. А теперь, Михаила… — Бен ухмыляется. — Как будто все перестали видеть в тебе мою младшую сестру, и ты резко выросла или что-то в этом роде.
— Фу. — Я вздрагиваю при его упоминании о Михаиле и неприятном воспоминании, которое приходит на ум.
— Я имею в виду… Михаил довольно завидный холостяк, Дани. Если бы ты поймала его взгляд, это не было бы концом света, — намекает Бен.
— Ты, черт возьми, шутишь? — Огрызаюсь я, и мой характер снова вспыхивает. Мне кажется, или я невольно наткнулась на настоящую причину, по которой Бен попросил провести со мной время? Михаил гребаный Сидоров, лучше бы его не подстрекал к этому!
— Что? — Спрашивает Бен, выглядя пораженным моей резкой вспышкой гнева.
— Ты действительно предлагаешь мне встречаться с твоим наставником? Это самый приятный способ, которым я могу это выразить. Потому что мои другие варианты — это подонок, который наткнулся на меня одной ночью и не принял «нет» в качестве ответа или подлец, который думал, что можно тереться о девушку, которую он только что встретил, которая почти вдвое моложе его.
  
Признаюсь, это немного похоже на двойной стандарт — совершенно нормально относиться к разнице в возрасте между мной и Ефремом и находить Михаила совершенно отталкивающим, но дело не только в этом. И эти дополнительные семь лет имеют удивительное значение.
— Ого, Дани, успокойся. — Говорит Бен, покорно поднимая руки.
— Я не хочу успокаиваться. Я чувствую, что это довольно хреново, что ты вообще это предлагаешь. А если я не ясно выразилась, то мне это не интересно. — Я тыкаю пальцем в грудь Бена, чтобы по-настоящему донести свою мысль.
— Господи, Дани. Я понимаю. Очевидно, что мы говорим о Михаиле на разных страницах, и я бы не хотел тратить время на споры с тобой. Как насчет того, чтобы избегать разговора о Михаиле, а?
— Я думаю, это отличная идея, — отрезаю я.
Затем я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Я действительно не хочу пользоваться этой редкой возможностью, чтобы провести время с братом и спорить из-за какого-то придурка. Очевидно, что мы оба слишком упрямы, чтобы сдвинуть с места ни Петра, ни Михаила, так что лучше оставить это в покое.
— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Дани, — мягко говорит Бен, и когда я встречаюсь с ним глазами, он добродушно улыбается мне.
— Проводить время с тобой делает меня счастливым. — Говорю я, возвращая ему улыбку. — Обычно, — игриво отвечаю я.
Бен усмехается, слегка подталкивая меня. Я отталкиваю его назад, и внезапно мы оказываемся в тотальной войне, уклоняясь и уклоняясь, толкая и ударяя друг друга, пока мы ругаемся посреди изысканной галереи.
— Извините, — с ужасом требует женщина, когда она входит в комнату и обнаруживает, что мы боремся. — Я думаю, вам нужно уйти.
— Хорошо, — отвечает Бен, изо всех сил пытаясь сдержать смех и тянет меня к двери.
Как только мы выходим на улицу, мы оба погружаемся в приступы неконтролируемого смеха.
— С тобой никуда нельзя зайти, — заявляет Бен, вытирая слезы со щек.
— Со мной? — Недоверчиво спрашиваю я. — Ты это начал.
— Ой, не тыкай в меня пальцем. Я просто хороший старший брат, который повел свою младшую сестру на художественную выставку, зная, что ей понравится. Это ты превратила ее в манеж Макдональдса.
— Ты обязательно за это получишь, — угрожаю я, поднимая пальцы вверх, словно пытаясь ущипнуть Бена.
— Нет, если ты не сможешь меня поймать! — Кричит он, выбегая на многолюдные улицы Манхэттена.
— Трус! — Кричу я, мчась за ним.
Но я не могу перестать улыбаться. Потому что это Бен, мой Бен. Брат, с которым я выросла и которого люблю очень сильно. И мне действительно нравится проводить с ним день.
18
ЕФРЕМ
— Они пришли вчера поздно вечером, уже после закрытия клуба, но до того, как девочки ушли домой, поэтому двери все еще были не заперты, — мрачно констатирует Глеб, встречая Петра у парадных дверей его клуба.
Стрип-клуб закрыт на весь день после того, как накануне вечером его ограбили под дулом пистолета. Мы с Вэлом обходим Петра вплотную, пока я разглядываю пустующую гостиную. Помещение в беспорядке, столы перевернуты, стулья сломаны. Пулевые отверстия пронзили сцену и подиум, оставив несколько подсвеченных плиток темными, а от входов растянулись длинные трещины.
— Что они взяли? — Спрашивает Петр, целенаправленно входя в комнату и осматривая глазами ущерб.
— Из реестров ничего, — холодно замечает Глеб. — Они точно знали, куда идти.
— Продукт? — Резко спрашивает Петр.
Глеб поджимает губы.
— Сколько?
Глеб колеблется, и я знаю, что это, должно быть, плохо. Один из наших главных дистрибьюторов работает в клубе, так что я уверен, что у нас в багажнике припрятана значительная сумма.
— Сколько? — Повторяет Петр, останавливаясь лицом к капитану.
— Пара сотен килограммов, — отвечает Глеб, качая головой.