Скверная жизнь дракона. Книга шестая (СИ)

Аукционист опять хлопнул в ладоши, в зале заморгали столы. Те самые коробочки ненадолго приподнимали, сигнализируя светящимся внутри магическим светильником. Аукционист быстро перебирал вслух цифры, пока они не остановились на восемнадцати с небольшим тысяч. Повторив итоговую цену пять раз, ратон показал на выигравший столик. Туда подбежал разумный в тёмно-синем костюме и в полумаске, держа в руках небольшой поднос. Посетитель аукциона достал из внутреннего кармана расписку, похоже, одну из многих, передал её работнику и несколько раз легонько стукнул ладонью по столу.
Аукционист вновь хлопнул в ладоши, и принесли новый лот. Это был маленький круглый щит из металла, с запечатанным «Щитом магии» на два заклинания. Начав с трёх тысяч, лот ушёл за семь. Затем были ещё лоты, они не задерживались на подиуме. Кроме двух.
Первым была неказистая кожаная перчатка, с металлическими вставками на пальцах и тыльной стороне ладони. Добытая в каком-то Узалском форте и очищенная от скверны, она вмещала в себя три тысячи маны, и позволит от трёх до семнадцати раз использовать давно забытое заклинание «Величайшее внешнее рассеивание души». На внутренней стороне перчатки клеймо дворфийского царства Готвдундо, по словам аукционера, существовавшего в первые три века после нашествия скверны; точное количество использований определить невозможно из-за сильного влияния скверны; а само заклинание знать не надо. Эта спас-вещь способна опустошить запас маны в теле разумного или в вещи, включая «Щит магии» и «Вторую броню», и не только от удара рукой, но достаточно даже просто кинуть камень и попасть им. Аукцион начался с цены в десять тысяч с шагом в пятьсот, и закончился в семьдесят три с половиной. Под конец в торгах участвовали только дворфы. Выкупивший её коротышка сразу же покинул аукцион.
Второй вещью стало серебряное кольцо с сапфиром в центре и двумя аметистами по бокам. Кольцо «Водяного кнута», где надо знать заклинание — но начинаясь с цены в пятьсот монет и шагом ставки в пятьдесят, оно было продано за семь тысяч. Причина в том, что воспользоваться заклинанием можно больше трёх сотен раз. Создано оно около трёх лет назад в Настрайской магической академии, караван с ним был перехвачен в войну, и оно ещё ни разу не имело владельца. Я чуть не поперхнулся, когда услышал про академию, но следом загрустил. На аукционе звучали такие цены, что со своими тщедушными пятью тысячами я себя ощущал бомжом на фоне остальных посетителей.
Аукционист хлопал в ладоши, слоты появлялись и исчезали на подиуме. За одни шла борьба, другие оставляли без внимания. Способный сутки защищать разумного от скверных тварей, и выполненный в форме шестиконечной звезды на пластинке зелёного метала, защитный оберег от скверны выкупили за девять тысяч монет. Наргодат цилиндрической формы, с помощью хитрых магических печатей засасывающий воздух из одного конца и с небольшим ускорением выдувавший из другого — подобное устройство никого не заинтересовало. Не помогла даже смешная цена в тысячу монет и уверения, что подобное устройство пригодится алхимикам и кузнецам.
Ратон вновь хлопнул в ладоши, на подиум внесли поднос. Содержимое выпирало из-под тряпки, но её снимать не спешили.
— Один из первых подобных лотов. Естественного происхождения, нейтральные, без оттенка. Все они добыты не позднее прошлого года. Вес этого лота равен двумстам тридцати двум граммам. Начальная цена три тысячи, ставка в двести монет.
Тряпку с подноса сняли. Я поёжился, в груди задула вьюга. На подносе лежал кривой кристалл геометрически неправильной формы. Такой же, какие росли в нашей пещере.
Раздался хлопок и столы заморгали, выкупая кристалл за девять тысяч. Потом был кристалл весом в триста грамм, проданный за семнадцать тысяч, и ещё много разных на два кило в общем. Я подумывал поучаствовать в торгах на самые маленькие, но рассудил, что кристаллы маны мне сейчас ни к чему, да и скверна в моём теле могла их повредить.
— Наверно, многие из вас пришли ради следующих лотов, — заговорил аукционер, когда унесли последнюю партию естественных магических камней. — Они будут показаны вам одновременно, начальная цена и ставка будет озвучена сразу, но аукцион будет проводиться для каждого лота отдельно. Это сделано специально, чтобы вы смогли оценить свои возможности, и желания.
 
Пока аукционер говорил, на сцену внесли ещё три тумбочки и четыре подноса, накрытые тканью. Ратон в полумаске хлопнул в ладоши. Ткань убрали. У меня похолодело в груди, мелкая дрожь пробила тело. Там лежали куски мягкой кожи сероватого и светло-коричневого цвета, россыпь больших острых зубов и длинная кость размером с руку.
— Этого чёрного дракона, как вы все знаете, прошлой зимой смогли выследить на самом юге нашего континента, на мысе Маскара. В той битве погибло не меньше сотни сильнейших авантюристов, магов и солдат, но ценой их жизней дракона одолели. Как это и бывает, он погиб от множества ран, но останки этой твари, надеюсь, послужат вам хорошую службу.
Работники развернули два куска кожи сероватого цвета, каждый с полшкуры коровы
— Первый лот: кожа с низа живота и с внутренней стороны бедра правой ноги. Продаются вместе, начальная цена двенадцать тысяч, ставка тысяча.
Дальше развернули светло-коричневого цвета кожу трапециевидной формы, в несколько квадратных метров.
— Второй лот: перепонка правого крыла, первая часть, от спины до первого сустава крыла. Начальная цена: шесть тысяч, ставка тысяча.
Следующий лот, шесть зубов, оценили в две тысячи со ставкой в двести. Цена за кость из правого крыла начиналась с четырёх и ставкой в пятьсот.
Торги за всё это шли долго, некоторые разумные выкрикивали суммы. За кожу с живота и бедра один разумный готов был заплатить сразу пятьдесят тысяч, но следующий посетитель перебил ставку на пять тысяч, а следующий ещё на пять. В итоге эти трое наторговались до невозможных ста сорока трёх тысяч. Подобные перекрикивания были и с другими лотами, разумные не стеснялись крыть друг друга матом.
Меня происходящее настолько проняло, что потребовалась напряжение всей силы воли, чтобы не уйти прочь. Я просто не мог поверить в то, что мамины слова об охоте на нас оказались настолько правдивыми. Нет, я знал, что за нами охотятся и распиливают на запчасти, но чтобы вот так собачится за кусок другого разумного — это омерзительно. И я мог бы взгрустнуть, но это не мои останки, мамы или сестрёнки, значит — плевать.
Я продолжил следить за аукционом, примечая цены и прочее. Один из алхимических ингредиентов оказался стеклянной баночкой зелёных орешков Еурской виноградной лозы скверны, по уверению аукциониста добытые этой зимой. Торги за пятьдесят орешков начинались с цены в две с половиной тысячи королевских золотых, и шагом ставки в сто монет. А когда эта баночка была продана за три тысячи восемьсот — я призадумался о тщетности бытия. Я игнорировал «совпадение» про свежесть заллай, но тогда в Магнаре я продал около семидесяти орешков за тринадцать монет каждый. То есть, пятьдесят заллай принесли мне шестьсот пятьдесят монет империи, а сейчас их продали за тысячу четыреста. Я всяко неслабо так заработаю, если убрать нахлебников-посредников между добытыми мною заллаями и аукционом.
Больше в алхимических ингредиентах ничего интересного не выставляли, даже драгоценных камней или чего-то, что пригодилось бы как рукоять для жезла. Потом пошли свитки с магическими печатями. Вот там я решил поучаствовать, особенно когда выставили свиток некого «Страха», радиусом действия в два метра, и периодом в минуту. Это могло бы пригодиться, если скопировать печать и размножить, ведь её действие явно зависит от характеристики Воля — но в зале были и другие посетители. Мне пришлось сойти с торгов, когда цена приблизилась к четырём тысячам, а сам свиток ушёл за шесть триста.
После свитков на продажу выставили книги, разные. За личный дневник какой-то баронессы из Арнурского королевства разразилась настолько ожесточённая борьба, что торги за останки дракона казались лакальным конфликтом, дракой котят за миску молока. Выставленный за две тысячи и ставкой в сотню, дневник ушёл за девяносто три тысячи, заставив меня задуматься: а правильным ли я способом деньги зарабатываю?