Скверная жизнь дракона. Книга шестая (СИ)
— Завтра утром последний.
— Значит, тебе остаётся только перенести печати на магическую бумагу и внести в них энергию, — Густах показал на дверь. — Ты уж меня извини сегодня, но дел много.
Я отнёсся с пониманием и поспешил сложить всё обратно в рюкзак, ибо от наставника и так получена вся информация. Каждый раз, когда я приходил к Густаху с вопросами по начертательной магии, то по несколько часов слушал о нюансах, о которых даже не догадывался.
По возвращении в барак меня поджидала картина умиротворения и милоты. В первой комнате, свернувшись клубочком на небольшом диванчике, как кошка, мирно посапывала девочка лет восьми с широким шрамом на лбу и изумрудной серёжкой в правом ухе. В шкафу уже висела постиранная одежда для тренировок, на небольшом столике около дивана стояла плетёная корзинка. Такую выдают после каждой тренировки с матонами: в ней хлеб, сыр, немного вяленого мяса или варёных яиц, немного орехов и сухофруктов, и маленький бурдюк с чаем. Раньше клали бутыль некрепкого вина, но я настоял на замене. В академии контрактников плотно кормят и частенько содержимое корзины выбрасывалось — а тут появилась Ула, которой алкоголь пить рано, но которая с удовольствием согласилась подъедать припасы. И сейчас, оставив в корзинке только кусочек сыра, девочка сквозь сон сыто причмокнула губами.
Накрыв невольницу своим плащом и стараясь не шуметь — я разложил на столе письменные принадлежности, сходил на кухню и зажёг там свечи, и приступил к вязанию печатей на магической бумаге. Логично было бы говорить, что приступил к начертанию печатей, но наставник советовал привыкать к этим словесным вывертам.
И как только разумные умудрились создать себе такую проблему, как начертательная магия? Это ведь даже не головная боль, и не зубная, и не проблема вселенского масштаба, а любимое наслаждение садомазохиста с тысячелетним стажем. Эта разная трактовка дворфийских рун, и различное построение сигилов и их применение — всё это не доставляет удовольствия в жизни.
В трёх выданных мне школах из ста пятидесяти трёх рун шестьдесят читаются абсолютно по-разному. Та же руна нар, выглядящая как круг с двумя закрученными против часов стрелки лучами — в школе Миаск считывается как проводник энергии и имеет заложенный смысл слов как белый, ходить, ягода и другие; в школе Нуаск она тоже проводник энергии, но имеет смысл слов как зелень, бег, звезда и другие; а в школе Этаск эта руна звучит как корабль, птица, оранжевый и ещё с десяток значений, а также считается усилителем спокойного потока природной маны.
Но это только шестьдесят рун разных в трёх книгах, по остальным рунам школы отличаются друг от друга. Та же руна да в Миаске и Нуаске означает одно, а для Этаска уже другое. Руна шу одинакова для Нуаска и Этаска, но отлична для Миаска.
Главная проблема — складывание рун во фразы, так называемое плетение рун. Вот взять первую фразу из «Ледяного копья» и школу Миаска, она же школа Шести узлов. Фраза «красная нить серебряного тумана» спокойно описывается пятью рунами таг-го-ро-кут-гас, где руна кут как определяющая принадлежность ро к гас. Вроде всё логично, но руна таг магическую энергию как бы закручивает, если верить книге, и не совместима с руной ро, отвечающей за замедление энергии. В этом случае проще заменить руну таг, но прямого аналога нет. Придётся составлять из нескольких рун нужное значение. В итоге получится доз-но-рош-шу-муг и следом го-ро-кут-гас. И вроде всё логично, но рош конфликтует с ро. И опять подбирать смысловые аналоги, складывая из нескольких рун одно значение. И вот так пять рун одной фразы превратятся в пятнадцать. А в заклинании таких фраз несколько, и между ними заключены сигилы.
Составлять сигилы — это то ещё удовольствие. Все эти палочки, чёрточки, точки, крестики, кружочки и прочие геометрические фигуры — всё это тоже отдельный алфавит, предложенный разумными для «упрощения» вязи печатей. Вот только вместо упрощения эти неразумные всё усложнили. Фразу «переливается вода обратно-внутрь-обратно» в школе Миаска можно представить и как квадрат с вписанным в него кругом, и как шестиугольник с квадратом внутри. И это не считая других фигур внутри них, и отдельных рун.
Даже если создать все сигилы и фразы и начать их вплетать в печать — то окажется, что они конфликтуют. Не сами фразы и сигилы, но места сочленения, где фраза переходит в сигил. Нужно будет либо усиливать сигил, либо добавлять стабилизирующих рун в начало и конец фразы. В первом случае сигил увеличится в размере, а он не может быть больше одной десятой размеров печати, а во втором случае изменится фраза. И из пятнадцати рун она превратится в двадцать пять.
И вот вроде всё готово и ничего не конфликтует, можно начертить внешнюю оболочку магической печати в виде круга и начать вписывать фразы — но окажется, что диаметр круга маловат и всё не вместит. Придётся вписывать фразы двумя рядами или больше — но составленные фразы и сигилы к такому не предназначены, а мана будет течь разнонаправленно. Её нужно стабилизировать, значит — придётся всё переделывать сначала, увеличивая длину фраз чуть ли не до сорока рун.
И вот таким образом заклинание, описываемое двадцатью пятью рунами, по пять на каждую фразу, превращается в нагромождение четырёх кругов с двумя сотнями рун и тремя сигилами. И концентрирующим сигилом в центре, отвечающим за формирование заклинания — тоже «Ледяное копьё» должно сформироваться не около пальца, а сгустком энергии пролететь хотя бы сантиметров тридцать, когда как другие заклинания формируются прямо у пальца или же в десятках метров от мага.
Именно поэтому мне понравилась школа Нуаска, или же Путь обратного шага. В ней берётся количество структурных фраз, отвечающих за сигилы, и чертится столько же внутренних кругов. В случае с «Ледяным копьём» их ровно три. Потом сами структурные фразы разбиваются надвое, размещаясь сигилами в противоположных участках печати. Их становится в два раза больше, и сами рунные фразы тоже разделяются надвое — но из-за этого меньше головной боли с подборкой рун. В этой школе «Ледяное копьё» записывается с помощью ста двадцати рун. А если применить другое начертание сигилов, то потребление маны на заклинание увеличится на десятую часть, но и дальность вырастет на столько же. Как по мне, вполне логичная школа, но вот остальные разумные так не считают.
Хотя, в начертательной магии есть ещё одна малюсенькая проблема. Каждый двадцать пятый уровень «Чувство магии» и «Знание магии» влияет на используемые магом фразы и сигилы. Но об этом мне думать рановато.
Закончив с вязью печатей и собравшись к выходу — я аккуратно потряс девочку за плечо, всё так же мирно посапывавшую на диване.
— Ула, просыпайся.
— Господин Ликус, здравствуйте, — не до конца проснувшись и всё ещё сидя на диване, девочка по привычке решила поклониться и чуть не кувыркнулась. Я вовремя поймал её.
— Ужин скоро.
— Спасибо, господин Ликус, — Ула встала и всё же отвесила мне поклон. И показала на нетронутый кусок сыра. — Скажите, а можно забрать братику?
— Конечно.
— Спасибо, господин Ликус, — по-детски радостно улыбнувшись, девочка завернула гостинец в платок и спрятала под робу. — Братик просил передать, что изменят расписание бань. С дровами плохо, будут купания вместе делать.
— Только этого мне не хватало, — я устало потёр переносицу. Скорее всего, купания совместят с фаронами. Это не критично, но я привык наслаждаться баней в одиночку и делиться не хотел.
Утром в день проверки на классы — я едва смог встать с кровати. Ноги покрылись синяками и не гнулись из-за отработки подсечек на прошедшей тренировке. Клаус с тремя матонами делали всё, чтобы я упал, а я должен был либо уклониться от удара по ногам, либо сохранить равновесие — но большую часть времени я провалялся на земле. Радовало, что ещё одна тренировка и целых сорок дней меня никто не будет бить. От этой мысли мои губы частенько трогала наркоманская улыбка.