Праздник под угрозой (СИ)

— Прикрою! — прогудел один из бойцов и переместился к Виктору, закрывая его собой.
Я коротко кивнул и бросился к баку, пнув ногой брелок в другой конец помещения.
Колбы. Нужно обезвредить колбы. Поглотить столько, сколько смогу.
Террористы отбивались — как минимум один оказался одаренным, а остальные использовали настолько навороченные боевые артефакты, что даже бойцам «Четверки» пришлось туго.
Я опустился на колени возле контейнера с колбами и возвел защитный купол — не дай бог, какой-нибудь идиот пальнет прямо в яд.
Контейнер на двадцать литровых колб уже был наполовину пуст. Если в этих сосудах концентрация вещества была такой же, как при испытании, то это колоссальная мощь. Сами колбы были сделаны из сплава амальгамы и ртутного стекла — от них почти не шел фон. Но жидкость светилась так же ярко, как эпицентр в Искажении.
Только что террористы уже вылили в бак эквивалент десяти Искажений, и еще столько же осталось в запасе.
— Алексей, что у вас?
— Жопа, ваше благородие! Работаю!
— Вам не жопа, — террорист ловко увернулся от заклинания и выпустил артефакт-сетку на бойцов. — Вам пи…ц! Хе-хе!
Да уж, химиков сюда лучше вообще не подпускать. Я вытаскивал из контейнера колбы по одной, срывал крышки и, накрывая ладонью, принимался поглощать энергию. Уже после трех колб меня начало колотить — энергия была колоссальной. Но следовало продолжать.
Четвертая, пятая, шестая… Надо мной свистели заклинания, к отряду бойцов присоединился Виктор — с трудом он помогал Черкасову теснить террористов от бака.
Седьмая колба, восьмая… Я почти перестал чувствовать руки. Внутри меня кипело столько дикой силы, что кровь начала натурально закипать. Пришлось сделать паузу на несколько секунд, сконцентрироваться, чтобы хоть как-то ускорить переработку аномальной силы в эфир.
Девятая, десятая…
— Контейнер обезврежен! — хрипло прокаркал я и сплюнул на пол. Слюна оказалась зеленоватой и слегка светилась.
Я был полон под завязку. Еще немного — и разорвет даже меня. У всякого мага-преобразователя есть предел поглощаемого. И до этого момента я ни разу его не достигал.
— В баке десять колб! — крикнул я Черкасову.
В тот момент раздался зловещий сигнал с платформы. Один из баков, подключённых к системе, начал издавать странный гул, нарастающий с каждой секундой. Я бросился к панели управления — там все замигало. Я увидел горящую кнопку: «СБРОС СМЕСИ».
Прижатый к стене террорист рассмеялся.
— Что значит сброс смеси? — крикнул Черкасов начальнику смены.
— Что готова новая порция отфильтрованной воды. Смесь необходимых реагентов сейчас сбросит в эту воду, чтобы она пошла в трубы… У нас же все автоматизировано…
— Отменяй, мать твою! Как хочешь отменяй!
Двое бойцов наконец-то скрутили особо ретивого террориста, но тот лишь хохотал в их огромных лапищах.
— Вы, идиоты, думаете, мы не знаем, как здесь все устроено? — хихикнул он. — Думаете, мы не перестраховались? Мы с вами взлетим на воздух примерно через тридцать секунд!
— Ты что несешь, собака сутулая?
— Заряд заложен внизу бака, в подвале. Вы не успеете до него добраться, хе-хе! Алгоритм настроен так, что если я не буду давать команду отсрочки каждые полминуты, то запускается детонация. Одно хорошо — смерть быстрая и почти безболезненная, хе-хе. Вот только хоронить будет нечего…
Черкасов схватил рацию:
— Всем бойцам немедленно покинуть зону камеры! Маги, все доступные — начать возводить защитный купол над смесительной камерой! Срочно! Выполнять!
Я вгляделся в бурлящую магическую энергию внутри бака. Теперь я хорошо чувствовал эту разрушительную силу, что уже начала накапливать критическую массу.
Столько поглотить я уже не смогу. Но если мы успеем возвести еще один защитный барьер, то сможем сбить силу взрывной волны.
— Все пшли вон отсюда! — крикнул я бойцам. — И этих гоблинов уводите! Маги, купол над баком. Быстро! У кого ртуть, вяжите!
— Это самоубийство! — рявкнул Черкасов, но его взгляд выдавал отчаяние.
— Есть другие варианты? — ответил я и прыгнул на платформу.
  
Если уж и погибать при исполнении, то только героически. Чтоб некрологи во всех газетах.
— Вик, пособи!
Черкасов кивнул командиру группы, и те, прихватив с собой возившегося у пульта начальника смены да двоих оставшихся в живых террористов, выбежали из здания камеры. Остались мы втроем — Черкасов, Витя и я.
— Вяжем! Возьмем на себя, сколько сможем.
Они не проронили ни слова — принялись включаться в работу. Я тут же пробросил крепкую структуру купола, не страшась потратить весь эфир. Витя и Черкасов тоже вливали от души. Время, казалось, почти остановилось — или это наши руки и мозги работали так быстро.
А затем всех нас подбросило к потолку вместе с полным химикатов баком. Грохот, треск металла, скрежет труб, едкая вонь… И вспышка.
— Держааать!
Искажение пульсировало, пытаясь вырваться наружу вместе со взрывной волной. Я вложил всё, что у меня было, в удержание энергии, поглощая её в себя. Тело начало ломить от боли, но я сжимал зубы. Платформа раскололась под натиском неудержимой силы.
Я упал на колени, из последних сил стараясь забрать как можно больше аномальной силы. Купол едва сдерживал взрыв — но бурлящая энергия уже почти разорвала его.
— Твою ж дивизию… — кажется, это ругался Черкасов.
Виктор подполз ко мне.
— Что ты делаешь? Как поглощаешь? Я твой брат, твоя кровь. Я помогу. Только скажи, как.
Я взглянул на свои руки — вены светились зеленым.
— Просто клади ладонь, должен быть контакт. И вбирай в себя… Отключи эфир, не борись. Просто позволь перетечь этой дряни в тебя.
В следующий миг купол треснул — зеленая волна смела пульсирующий барьер и прорвалась в мир. Я вскинул руки перед собой, пытаясь собрать поток. Виктор бросился навстречу силе с раскинутыми руками, словно пытался обнять зеленый взрыв.
— Ааа!
— Вик!
Он рухнул на колени, корчась от боли. Его тело, окутанное зеленым свечением, выгнулось, как от столбняка. Неожиданно в зале стало оглушающе тихо. Из последних сил я подполз к брату — жив ли?
— Вик! Витя!
Он не ответил. Лежал неподвижно, распластавшись на искореженном полу.
А меня поглотила тьма.
* * *
Когда я открыл глаза, передо мной был только дым. Горький, едкий, обжигающий горло и глаза. Голова гудела, словно в ней одновременно играли все колокола Исаакиевского собора. Всё тело ломило, как после ожесточённой драки. Я пытался сосредоточиться, но пульсирующая боль в груди мешала.
А через мгновение я зашелся в таком приступе кашля, что, казалось, выплюну легкие.
— Живой! — раздался голос где-то над головой. — Чёрт, он живой! Носилки сюда! Живо!
Сквозь дым я увидел размытый силуэт, склонённый надо мной. Это был один из бойцов Четвёртого отделения. На его лице читались облегчение и тревога. Резкие движения вокруг, голоса, отдающие команды, суета — всё это словно происходило в замедленной съёмке.
— Виктор, — прохрипел я, с трудом выговаривая слова. — Где мой брат?
— Здесь, Алексей Иоаннович, рядом с вами. Господи, как вы вообще в себя-то пришли…
Я попытался повернуть голову, но меня тут же снова зафиксировали.
— Не шевелитесь! Не двигайтесь!
— Да к черту вас!
Я кое-как смог приподняться — несмотря на то, что на плечи мне давили двое бойцов Черкасова. Через дым и хаос я различил бледное лицо брата. Протянул руку, запустил диагностику. Виктор выглядел измотанным, но дышал. Это уже было достаточно, чтобы я смог вдохнуть хоть немного легче.
— Так, поднимаем одновременно без рывков и переносим по команде на счет «три». Один, два… Три!
Меня подняли, аккуратно положив на носилки. Руки и ноги ломило так, что казалось, кости стали хрустальными и вот-вот разлетятся. Я слышал приглушённые голоса вокруг:
— Они поглотили почти всю аномальную энергию…