Сладкий (СИ)

– Потому что, как бы там дальше ни было, у меня уже есть кое-какое имя и опыт, –Варвара перевела дыхание. – Если что, устроюсь еще куда-нибудь. Но обязательно журналистом. Ты не представляешь, каких людей я встречала! А сколько всего можно узнать, увидеть, руками потрогать! Вот ты кем работаешь?
Егор протянул руку и чуть сдвинул стопку книг. Варя проследила за его движением и увидела поверх них очки в тонкой позолоченной оправе.
  
– Санитаром.
– Во-от! Одна из самых нужных профессий! – воскликнула Варя. – А здесь в отпуске?
– Угу, – кивнул Столетов. – Зарплата копеечная, на Мальдивы не съездишь.
– Мальдивы... – Варя передернула плечами. – К черту Мальдивы. Я раньше думала, что нет ничего лучше путешествий. Новые страны, города... Сувениры, знакомства. А как уехала в Москву, будто в другой мир попала. И знаешь, что...
– Что?
– Я, наверное, чужая там. Нет, у меня все хорошо – работа, квартира в удобном месте. Я снимаю, но мне хватает. Я ведь с закрытыми глазами уже могу по городу перемещаться! Но если бы... – она задохнулась, схватила кружку и сделала жадный глоток. – Если бы я только могла измениться...
– Измениться? Ты имеешь в виду внешность?
Варвара прыснула остатками чая и уткнулась губами в ладонь. Даже глаза у нее повлажнели от смеха.
– Извини! Это все твой вопрос...
В отличие от нее, Егор был совершенно серьезен.
– Может, я и не писаная красавица, но я себе нравлюсь. Уши у меня смешные. Отцовские. А это, знаешь ли, печать на всю жизнь. Чтобы не забывала, что он у меня был. Есть...
– Понятно... – пробормотал Егор и прикусил нижнюю губу. – А на Сладкий ты зачем приехала?
– Я же уже говорила – у меня редакционное задание. В доме, куда меня поселили лежит целая пачка уголовных дел. Мне их Ермоленко принес, когда я у бабы Любы была.
– Уголовных? – удивился Егор.
– Ну да. Правда, проблема в том, что на самом деле мне нужна статья о чем-то мистическом. А здесь как раз есть такое место, – Варя понизила голос, – где происходит нечто...
– Серьезно? – усмехнулся Столетов. – И это кто-то читает?
– Читают все подряд. И порой верят в самое невероятное, – улыбнулась в ответ Варвара. Она могла бы сейчас рассказывать о чем угодно, лишь бы Столетов вот так смотрел на нее и слушал. Болтать она умела профессионально, вот только каждый раз, когда он вдруг пронзал ее своим недоверчивым взглядом, хмурился или выдавал скупую улыбку, в груди у нее все замирало, и слова застревали в горле.
– Но вы-то, я надеюсь, не верите во всю эту ерунду? – спросил он сухо, перейдя на почти официальный тон.
Варвара сникла, но лишь на минуту.
– Верю! И даже могу доказать! Разве это не мистика, что мы встретились? И главное, таким способом?
– Да неужели? – Столетов покачал головой, сгреб кости с остатками каши и положил в миску собаки.
– Я о том, что твой пес меня почувствовал и нашел.
– Он – пес, у него это на подкорке заложено, – пробурчал Столетов, впрочем, не очень уверенно.
– Наверное, – легко согласилась Варя. – Вот только свет я все равно видела. А откуда ему там взяться? И потом, мне кажется, что на острове что-то обо всем этом знают. Но почему-то молчат... – Варя подперла кулаком подбородок и задумчиво пошевелила губами.
Столетов стоял рядом, но она не обратила внимания на то, каким сделался его взгляд.
– Варя, я хотел... – начал он, но тут с улицы донеслось какое-то тарахтение.
– Кто это? – подскочила Варя и, выбежав из-за стола, приложила ладони к оконному стеклу.
– Наверное, с острова. Я же говорил.
– За мной?.. – растерялась она.
Обернувшись, Варя замерла, встретившись глазами со Столетовым. Сейчас они казались ей льдисто-голубыми, но излучали тепло. Вероятно, это была всего лишь игра света, но Варвара потянулась к нему, как глупый мотылек, не в силах совладать со своим желанием.
В дверь заколотили. Егор вздрогнул и тут же кинулся открывать, оставив Варю у окна.
– Егор, как тебя, Матвеевич, общий сбор! Журналистка пропала! Всей деревней ищем. Видать, с утра непонятно куда упоро... – Ермоленко заметил Варвару и задохнулся последней фразой. – Это как это? Это что же это? Это как понимать? Вы, товарищ Столетов, это...
– Григорий Тимофеевич! – воскликнула Варя и, раскинув руки, пошла к нему навстречу. – Как же я рада вас видеть! А я с утра погулять вышла и вот сюда, так сказать, попала.
– Это что, шутка такая? – сжал кулаки Ермоленко. – Мне служебный телефон оборвали! А я и сказать не знаю что! Вы, Варвара Александровна, вообще как-то планировали нас предупреждать о своих, как тебя, способах работы? До вас журналисты приезжали – хлопот не было! А это, понимаешь, ни в какие ворота! У меня уголовный контингент! У меня вошь не проскочит! А вы, значит...
– Ну простите меня, милый, дорогой Григорий Тимофеевич! Вот и товарищ Столетов не даст соврать – я тут буквально недавно.
– Да как вы вообще сюда прошли? Там снегу навалило... там...
– А я легкая, меня снег держит!
– Ёп… перный театр какой-то! – Ермоленко переводил взгляд с одного на другого еще пару минут, затем шарахнул по двери кулаком. – Вынужден буду доложить об этих ваших выкрутасах куда следует!
Варвара шмыгнула носом и покаянно кивнула:
– Делайте все, что считаете нужным, Григорий Тимофеевич. Я на все согласная.
Ермоленко издал хрюкающий звук и хитро прищурился:
– Прям на все?
Егор шумно выдохнул и смерил Ермоленко многозначительным взглядом.
– Обещаю! – заверила Варя и, схватив шубу, выскочила за дверь.
– Вот ведь... Одно слово – журналистка! Без мыла везде пролезет! – сказал Ермоленко и поправил шапку. – Как она дошла-то, не пойму...
– На метле прилетела, – качнул головой Столетов.
– Точно! – Ермоленко обрисовал в воздухе женскую фигуру и шепотом сказал: – Как есть, ведьма! Вот ее и тянет к местам-то нашим... Ну ты понял.
  
Егор. Я о тебе думаю...
 
Как только за Ермоленко закрылась дверь, Егор перевел взгляд на пса. Джек тряхнул ушами, поднялся и, склонив голову, тоже посмотрел на Столетова. В черных собачьих глазах читалось недоумение и немой вопрос: «И это все? Теперь мы опять одни?»
Столетов вышел из дома и, лишь на мгновение задержавшись в сенях, оказался во дворе. Ермоленко и Варя уже восседали на снегоходе. Егор остановился, не зная, что предпринять. Казалось бы, совершенно нормальная ситуация – с радостью проводить незваных гостей, но его охватила глухая досада на Ермоленко. За то, что тот позволил себе эти идиотские полунамеки, за явный интерес к девушке, и вообще, за то, что появился невовремя.
«А когда ты хотел, чтобы он появился?» – промелькнуло в голове.
– Варвара! – неожиданно для самого себя позвал Егор и закашлялся от сухости, которая внезапно охватила горло.
Ермоленко тем временем счищал налипший снег, суетливо переваливаясь то на одну сторону, то на другую.
Она обернулась и сжала под подбородком основание капюшона. Щеки Вари порозовели, и теперь девушка напоминала матрешку. Только расписного платка не хватало.
– Вы ничего не забыли? – спросил Столетов, хотя прекрасно понимал, что ничего в его доме после ее отъезда не останется. Совершенно ничего.
Спустив одну ногу в снег, Варя пожала плечами, а потом ответила:
– Огромное спасибо за кашу и чай, Егор! И за общение! Передайте Джеку, что... – она провела ладошкой по глазам, будто смахивая прилипшие снежинки. – Скажите ему, что он самый лучший пес на свете!
– Хорошо... – сипло сказал Егор. – Передам.
– И купите зеркало! – Взмахнув ресницами, журналистка поморщила нос, а под конец выдала: – Прощайте! Я полетела! Можно сказать, на метле!
  
Столетов подался вперед и жарко выдохнул, когда до него дошел смысл ее последней фразы.
«Подслушивала!.. Вот ведь...»
Снегоход помчался вперед, подпрыгивая и оставляя за собой белоснежную сверкающую пыль, которая зависала в воздухе, словно спустившиеся с неба облака. Ошеломленный Егор стоял и смотрел им вслед, пока аэросани не скрылись из виду.