Эффект Грэхема (ЛП)

— Да, мы там были.
— Вы просто посетили Портленд или приехали посмотреть наши игры в эти выходные?
— Приехал на игры. Но не волнуйся, Брэда со мной нет. — Он подмигивает. — Чтобы ты могла расслабиться и ослабила бдительность.
Я смущенно смеюсь.
— Да, он заставляет меня нервничать. Это настолько очевидно?
— Не из-за чего нервничать, малыш. Я посмотрел запись твоей последней игры, — говорит мне Дастин, одобрительно кивая. — Отличная защита шайбы за воротами.
Я чувствую, что краснею от удовольствия. Да. Кто-то заметил. Я делаю мысленную пометку поблагодарить Райдера.
— И хотя последнее слово в утверждении состава принадлежит не мне... — Он снова улыбается. — Я не думаю, что тебе есть о чем беспокоиться. Просто говорю на всякий случай.
Я заставляю себя не пуститься в радостный танец, но это трудно. Потому что, если он подразумевает то, что я думаю, то на днях мне позвонит Брэд Фэрли.
— В любом случае, с нетерпением жду твою игру вживую в эти выходные. Удачи.
— Спасибо.
Я все еще на адреналине от этого разговора во время игры, которая в итоге оказывается гораздо менее конкурентной, чем ожидалось. Это означает, что мы надираем им задницы. Я не знаю, то ли это из-за того, что я нахожусь в облаке возбуждения, то ли у нас с Уитни просто идеальная синхронизация, но мы играем буквально на профессиональном уровне. К третьему периоду тренер Эдли делает на замену в первом и втором звеньях. Он дает третьему и четвертому дополнительное время на льду, потому что Мэн ни за что не сможет отыграть пять шайб за оставшееся время.
После этого в раздевалке шумно празднуют. Когда я проверяю свой телефон, то нахожу смс с поздравлениями от моего отца. Наши игры, может, и не транслируются по телевидению, но все они записываются на пленку, и папе всегда удается заручиться поддержкой, чтобы он мог посмотреть их в прямом эфире из дома.
Когда автобус возвращается в отель, я получаю сообщение от Райдера.
РАЙДЕР: 
Привет. Ты можешь уйти от девочек? Я хочу тебе кое-что показать.
Я: 
Твой член?
РАЙДЕР: 
Конечно, но этим мы займемся позже. Я в Портленде.
Я: 
Я думала, ты приедешь только завтра!
РАЙДЕР: 
Я приехал раньше.
Следующее, что я помню — он звонит мне. Я отхожу от своих товарищей по команде, которые все вместе входят в вестибюль отеля.
Его хриплый голос наполняет мое ухо.
— Извини. Проще позвонить. Я сказал Дженсену, что у меня назначена встреча в Портленде, поэтому колледж выделил мне дополнительную ночь в отеле .
— Подожди, ты в отеле? — Мое сердце замирает. — Прямо сейчас?
— Ага. Ты случайно не взяла с собой платье?
— Да... — Говорю я подозрительно.
— Иди и надень его. И побыстрее. Мы не хотим опоздать.
— Опоздать куда?
— Встретимся в вестибюле через пятнадцать минут, — говорит он, не отвечая.
Я заинтригована.
Райдер не мистер Спонтанность, так что я определенно хочу посмотреть, к чему это приведет.
Я говорю девочкам, что пропущу ужин и через пятнадцать минут вхожу в вестибюль в маленьком черном платье, почти без макияжа и с распущенными волосами. Его глаза благодарно вспыхивают, когда я подхожу. На нем черные брюки и темно-серый свитер, его темные волосы, как обычно, искусно взъерошены.
— Давай, нам нужно поскорее убираться отсюда, — настаиваю я, уже направляясь через вестибюль. — Мои товарищи по команде скоро спустятся на ужин. Кто-нибудь может нас увидеть.
Он плетется за мной, руки в карманах.
— Боже упаси.
— О, ты готов к тому, что Кейс возненавидит тебя через пять секунд после того, как вы двое объявили перемирие?
Райдер вздрагивает.
— Хорошая мысль.
Когда мы быстро выходим из отеля, я уверена, что между нами метр расстояния на случай, если нас заметят.
— Не могу поверить, что ты действительно взяла с собой платье, — говорит он с усмешкой.
— Теперь у меня оно всегда с собой. Моя тетя Саммер — модельер, и у нее есть строгое правило, что каждый раз, когда ты путешествуешь, ты должна брать с собой МЧП. Маленькое черное платье, — поясняю я, видя его приподнятую бровь. — Раньше я думала, что это глупое правило, но пару лет назад я была на выходных в Нью-Йорке, и нас с моей кузиной Алекс в последнюю минуту пригласили на модный показ. Единственной одеждой, которая у меня была с собой, были джинсы и футболка с надписью... подожди... Хоккеисты любят пожестче.
 
Он откидывает голову назад и смеется.
— Ты лжешь.
— Нет. Погугли. На самом деле это есть на всех официальных сайтах со стоковыми фотографиями. Я сижу в первом ряду со своей тетей и кузиной, и на мне эта нелепая футболка. Они никогда не позволят мне забыть об этом.
Он все еще посмеивается, когда мы садимся на заднее сиденье Убера. Я все еще понятия не имею, куда мы направляемся, и я недостаточно хорошо знаю Портленд, чтобы узнать хоть одну из улиц, по которой мы едем.
— Куда ведет нас эта таинственная поездка? — Я спрашиваю его.
— На самом деле, никуда. — Он — воплощение невинности, его большая теплая ладонь на моем голом колене.
И он свежевыбрит, в то время как обычно у него была бы пятичасовая щетина. Я смотрю на него краем глаза, борясь с желанием провести пальцами по его гладкой челюсти. Она такая точеная. Думаю, мне нравится, когда он чисто выбрит. Хотя мне также интересно, как бы он выглядел с бородой на лице. Бьюсь об заклад, как неряшливый, потрясающий бог.
Когда машина останавливается и я замечаю, где мы находимся, у меня отвисает челюсть. Яркий, сияющий шатер перед театром рекламирует, что мы пришли на постановку “Самсон и Далила”.
У меня отвисает челюсть.
— О Боже. Ты ведешь меня в оперу?
Райдер пожимает плечами.
— Ты сказала, что это единственное свидание, на которое тебе интересно пойти.
— Я солгала.
— Ага, я знаю. — Его глаза блестят. — И теперь ты наказана за это.
— Ты такой засранец, — говорю я, но сама смеюсь.
А еще я совершенно поражена. Не могу поверить, что он привез меня сюда.
— Постановка уже началась, кстати. Занавес был в половине восьмого. Мы и так много пропустили.
Я не уверена, что меня это волнует. Меня больше интересует тот факт, что мы вообще здесь.
Райдер достает купленные билеты и передает свой телефон билетеру у двери. Мужчина в костюме сканирует штрих-коды и впускает нас в театр. Мы идем по пустому вестибюлю, устланному красным ковром, следуя указателям на наши места. Я вздрагиваю, осознав, что мы сидим не в мезонине, а на втором этаже в одной из лож оперы.
— Как, черт возьми, ты достал билеты в ложу? — Шепчу я.
— Детка. Мы в крошечном театре штата Мэн. Эти места стоили около пятидесяти баксов, и почти каждая ложа была свободна.
Он назвал меня деткой.
Это случается очень редко, но когда это происходит, мое сердце превращается в кучу желе в груди. Я думаю, возможно, пришло время разобраться, что это значит. Но не сегодня вечером. Прямо сейчас я слишком сосредоточена на этой совершенно неожиданной прогулке.
Ложа в нашем полном распоряжении, и нам обеспечен идеальный беспрепятственный обзор сцены. Когда мы устраиваемся на плюшевых сиденьях, я наклоняюсь ближе к Райдеру и шепчу:
— На самом деле я никогда не была в опере.
— Я тоже.
Поскольку мы так опоздали, у меня нет представления о том, что происходит на сцене. Женщина в красивом платье и мужчина, одетый как священник, поют дуэтом, ее высокий голос прекрасно сочетается с его богатым тенором. В этом есть что-то неистовое, как будто они чем-то возмущены.
— Жаль, что у нас нет программки, — бормочу я. Я бы поискала подробности в телефоне, но, несмотря на насмешки Райдера, театр заполнен по меньшей мере на восемьдесят процентов, и я не хочу беспокоить других зрителей. — Ты хорошо знаешь историю о Самсоне и Далиле?
— Вроде того? Если мне не изменяет память, Далила — полная идиотка и тратит все свое время, пытаясь выяснить источник силы Самсона. — Райдер говорит тихим голосом, его взгляд прикован к происходящему внизу.