Эффект Грэхема (ЛП)

Я должен быть рад, услышав эти слова.
Так какого черта это похоже на удар ножом в живот?
— Мы слишком разные. Например, мне больше всего нравится слушать вот это, — она указывает на динамик на выступе. — Эти прекрасные, успокаивающие звуки природы. А ты, наверное, слушаешь death metal.
Таймер срабатывает.
— Слава Богу! — восклицает она, вскакивая на ноги через наносекунду. Дрожь во всем теле заметно пробегает по ней, когда она бежит за полотенцем.
Я выхожу из ванны и нахожу свое.
— После этого я обычно провожу пять минут в сауне, — говорит мне Джиджи.
Ее взгляд встречается с моим, и я не могу сдержаться, чтобы не приподнять губы.
— Показывай дорогу, — говорю я.
Мы спускаемся на две двери вниз, в сухую сауну. Когда мы заходим внутрь, я ощущаю на коже райский жар. Джиджи устанавливает таймер на пять минут, затем бросает на меня любопытный взгляд.
— У тебя когда-нибудь был секс в сауне?
Будь я проклят, если мой член не ухватится за эту идею.
Однако я сохраняю хладнокровие.
— Очень самонадеянно с твоей стороны думать, что я собираюсь заняться с тобой сексом здесь.
У нее отвисает челюсть.
С насмешливой ухмылкой я прохожу мимо нее и сажусь на верхнюю скамейку. Это прекрасное тепло после холодной ванны. Мои поры раскрываются, и это фантастическое ощущение. У меня все еще болит после вчерашних ударов, но не так сильно, как раньше. Тело — невероятная машина.
Словно в наказание мне, Джиджи садится на другую скамейку. Мы сидим лицом друг к другу на небольшом пространстве. Мой взгляд фокусируется на крепких бедрах, выступающих из-под ее черного купальника.
— Мне нравится этот купальник, — говорю я.
— Чушь собачья. Он совершенно пуританский.
— И поэтому он мне нравится. Он полностью закрывает тебя. Заставляет меня представлять все, что под ним.
— Ты видел все, что есть под ним.
Я ухмыляюсь.
— Чертовски верно.
— Что ты потом делаешь? — Она делает паузу. — Подожди, дай угадаю. Держу пари, ты идешь домой писать грустные стихи, а потом слушать свой death metal..
Я заливаюсь смехом.
— Я буду работать над статьей по истории Великобритании, и это все. Я бы пригласил тебя зайти, но ребята будут дома. — Одна бровь приподнимается. — Я мог бы прийти к тебе в общежитие, если хочешь.
— Может быть, попозже вечером? У меня есть планы.
— Да, и что ты задумала?
Она секунду смотрит на меня. А потом:
— Я не хочу говорить.
Что, конечно же, возбуждает каждую капельку любопытства в моем теле.
— Ну, теперь ты должна мне сказать.
— Не-а. Потому что ты сделаешь какой-нибудь язвительный комментарий по этому поводу, а это одна из моих любимых вещей в мире, и я не позволю тебе ее порочить.
— Ничего себе, используешь модные словечки.
— Ты думаешь, порочить — это модное слово? Тебе нужна помощь со словарным запасом? Если да, я составлю список слов. Еще могу одолжить несколько книг без картинок, при условии, что ты умеешь читать.
Я фыркаю.
— Я много читаю.
— Угу.
— Читаю. Ты была у меня дома. У меня на столе лежали книги.
— Все были похожи на учебники.
— Некоторые из них и были. Остальные были документальными книгами. Материалы по истории.
— История! Хорошо, — говорит она, ободряюще кивая. — Вот. Вот так ты заведешь разговор с моим отцом.
— Что ты имеешь в виду?
— Он такой любитель истории. Он постоянно заставляет нас смотреть эти занудные документальные фильмы. И этим летом в Тахо, он заставил всех, даже гостей, посмотреть двухсерийный фильм о старых авианосцах.
Я сажусь прямее.
— Черт возьми. Это такой классный...
— О Боже мой, — перебивает она. — Видишь? Вы двое были бы лучшими друзьями.
— Я не буду говорить с Гарретом Грэхемом об истории. Только о хоккее.
— И это твоя проблема. Когда ты увидишь его в следующий раз, я хочу, чтобы ты сказал: Эй, так что насчет тех женщин-водителей скорой помощи в Первую мировую.
Я не могу сдержать резкий приступ смеха. Не думаю, что я когда-либо так много смеялся с кем-то еще.
— Я этого не сделаю, — сообщаю я ей.
 
— Просто предлагаю.
Наш таймер срабатывает, и мы оба встаем. Когда она поворачивается к двери, я восхищаюсь ее задницей, не в силах удержаться от того, чтобы подойти к ней сзади.
Я обхватываю ладонями эти упругие щечки, кладя подбородок ей на плечо.
— Я люблю твою задницу.
Она поворачивает голову, чтобы улыбнуться мне. Я не могу удержаться, чтобы не поцеловать идеальный изгиб ее рта, пока обхватываю ладонью сладкий изгиб ее задницы.
Джиджи пытается повернуться ко мне лицом, но я удерживаю ее на месте.
— Нет. Оставайся вот так.
Я слышу, как ее дыхание прерывается, когда я придвигаюсь еще ближе. Теперь мой пах прижимается к ее заднице, и она извивается под ним. Я просовываю палец под полоску ткани, прикрывающую ее, поглаживая его по пухлой ягодице. Такая гладкая. Идеальная.
Я веду ее обратно к скамейкам. Беру свое полотенце и растягиваю его на деревянном сиденье.
— Наклонись, — шепчу я. — Руки на полотенце.
— Что, если кто-нибудь...? — Ее взгляд устремляется к двери.
— Тогда нам придется действовать очень, очень быстро, правда?
Что, скорее всего, не будет проблемой для моего пульсирующего члена.
Мне не терпится кончить, и я знаю, что она чувствует, как он напрягается у нее на заднице. Эрекцию я не смог бы скрыть, даже если бы попытался. Я толкаюсь вперед, слегка толкая барьер ее купальника. Она снова пытается повернуться, и я ожидаю, что она скажет мне остановиться. Сказать, что это слишком опасно. Да, сегодня воскресенье, и здание в основном пустует. Но оно не совсем пусто. Здесь есть люди, и любой из них может войти в любой момент.
Но она удивляет меня. Когда она оборачивается, ее глаза горят.
Она слизывает капельки пота с губ и говорит:
— Используй меня.
На моем лице расплывается улыбка, потому что это то же самое, что я сказал ей перед тем, как мы занялись сексом. И потом еще раз во время него.
Есть что-то такое первобытное в том, чтобы услышать эти два слова, слетевшие с ее губ.
Используй меня.
Я делаю вдох, но кислород не поступает внутрь. Но я задыхаюсь не от затуманенного воздуха в сауне. Это неподдельная похоть сжимает мне горло.
Я потираю переднюю часть своих плавок. Толстый гребень натягивает материал. Я тверд, как гранит. Затем я отодвигаю в сторону вырез ее купальника и провожу пальцем по ее щели. Она мокрая для меня.
Джиджи резко вдыхает. Капли воды стекают с ее лица, прилипая к ключицам. С выпяченной задницей она практически приподносит мне свое скульптурное тело. Отдается моей власти. И я хочу ее растерзать.
Я вытаскиваю свой член и провожу им по всей длине между ее ягодиц.
— Хочешь, чтобы тебя использовали?
— Ммм-хмм.
— Да? Ты хочешь, чтобы я получил то, что хочу, от этого горячего, упругого тела? Ты собираешься наклониться, как хорошая девочка, пока я кончаю в тебя? — Я жарко выдыхаю. — Может быть, я даже не позволю тебе кончить. Может быть, в этот раз все будет только для меня.
Она издает мучительный стон.
— Это может быть проблемой, — выдыхает она.
— Да? — Я тру головкой члена по ее щели. Она вся мокрая, и не только от пота. Ее возбуждение скапливается у ее отверстия, пропитывая кончик моего члена. — Почему же?
— Потому что я собираюсь кончить в ту же секунду, как ты войдешь в меня.
Я издаю низкий настойчивый звук и толкаюсь в нее. Она настолько идеально подходит, что меня охватывает дрожь.
Господи. Кажется, с этой девушкой становится только лучше. И я не думал, что может быть лучше, чем в первый раз, в ту ночь, когда я терял себя в ней снова, и снова, и снова.
Но это происходит снова. Я снова теряю себя. Как и она. Она кусает костяшки пальцев, чтобы не закричать. Я забыл, где мы находимся, и перестал беспокоиться, войдет ли кто-нибудь. Пускай делают это.