Эффект Грэхема (ЛП)

— Ты можешь это убрать? — Логан ворчит на Дина. — Официанты абсолютно неправильно все поймут.
— Я не могу забрать их с собой домой, — протестует Дин. — У Элли возникнут вопросы.
— Я приму твои презервативы, — любезно говорю я. — Но только для того, чтобы высыпать их в большую миску и выставлять на вечеринках.
— Хорошая мысль. Я уверен, что в доме братства это высоко оценят.
Логан смотрит на меня, прожевывая кусок пирога.
— Ты сошлась с Колсоном?
— О Боже мой. Мы можем, пожалуйста, не говорить на эту тему?
— Мне нравился этот парень, — говорит он.
— Да, ну что ж, все кончено. И нет, я ни с кем больше сейчас не встречаюсь. И нет, я не собираюсь пользоваться этой огромной коробкой презервативов. Но если бы я собиралась ими воспользоваться, я бы никогда не сказала об этом никому из вас. Никогда. Итак...
— Да, я не хочу знать, — соглашается Логан, ухмыляясь.
Затем принесли счет, и эти двое начинают препираться о том, кто его оплатит. Я почти уверена, что там всего около двадцати баксов, и в конце концов забираю его сама.
— Пожалуйста, позвольте мне угостить моих дорогих дядюшек. — Я одариваю их лучезарной улыбкой. — Молодые всегда должны быть добры к старикам.
Они оба упираются в меня.
— О, я это запомню, — рычит Дин.
— Я расскажу твоему отцу, — добавляет Логан.
— Он знает, что он старый. Тебе не нужно ему напоминать.
Я оплачиваю счет, кладу бумажник вместе с ключами от катка в свою огромную кожаную сумочку.
Я уставилась на дурацкую коробку с презервативами. Поколебавшись, тоже засовываю ее в сумку, в основном, чтобы показать им, что я крутая и беззаботная и меня не волнуют такие вещи, как огромные пачки презервативов.
А потом, прежде чем я успеваю опомниться, приходит время встретиться с Люком Райдером.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
РАЙДЕР 
Подсчет презервативов 
Мансен — небольшой городок рядом с Гастингсом. Не смотря на то, что я слышал — это какая-то дыра. Тем не менее, когда мы подъезжаем к катку, он находится в совершенно новом просторном здании со стенами из сверкающих окон. Полный контраст с остальной частью сурового, индустриального вида городка.
Беккет тоже замечает это. Он тихо насвистывает с пассажирской стороны моего джипа, который, благодаря Оуэну, я смог починить. Но я верну ему деньги. Мне не нужны подачки.
Белый внедорожник Джиджи — единственный автомобиль на парковке, когда мы заезжаем. Сейчас 9:00 вечера, и только что закрылся вход для посетителей, согласно расписанию, размещенному в Интернете.
— Она не будет против, что я здесь? — спрашивает Беккет, проводя рукой по своим светлым волосам.
— Я написал ей и предупредил. Все хорошо.
— Переписываешься с бывшей своего со-капитана. Смотри, ты ходишь по опасному краю.
Я закатываю глаза.
— Ага, я не боюсь Колсона.
Мы выпрыгиваем из джипа.
— Ты должен признать, кусочек запретного плода всегда слаще.
— Я не собираюсь трахать ее. Я сказал, что помогу ей отработать игру за воротами. Она сказала, что поговорит обо мне со своим отцом. Беспроигрышный вариант.
— Угу. Я уверен, как раз в этом все дело.
— Чувак, это была твоя идея.
— Вообще-то, это была идея Линдли.
— Неважно. Ты сам на это согласился.
Джиджи уже открывает свой багажник. На ней джинсы и обтягивающая белая майка, ее темные волосы заплетены в длинную косу, спускающуюся по спине. Она лезет в багажник и вытаскивает свою хоккейную сумку и рюкзак. Мы тоже достаем снаряжение с заднего сиденья джипа.
— Привет, — говорит она при нашем приближении. Она бросает слегка настороженный взгляд в сторону Беккета.
Он невозмутим, сверкая своей отвратительной австралийской ухмылкой. Той, которая максимально показывает ямочки на щеках.
— Отлично выглядишь, Грэхем.
— Спасибо.
— Что? Даже не ответишь комплимент?
Она фыркает.
— Вау, это больно, — говорит он, прижимая руку к сердцу в притворной агонии.
 
— Ага, как будто тебе нужно, чтобы я тешила твое эго.
— Мое эго? Нет. Но другие вещи... — Он многозначительно умолкает. И в устах любого другого чувака это прозвучало бы скользко, но у Беккета, каким-то образом, это получается шикарно.
Джиджи хихикает, подтверждая мои подозрения, что Беккет Данн не может сделать и сказать ничего такого, что бы не понравилось женщине.
Ее смех затихает, когда наши взгляды встречаются. Она прикусывает губу, и мне интересно, думает ли она о выходных. Я вот думаю. В течение нескольких дней я пытался разобраться в том огромном сексуальном напряжении, которое внезапно возникло между нами, когда мы прятались от спонсоров.
Когда я чуть не поцеловал ее.
Я все еще пытаюсь осознать это. Да, она горячая. Я провел всю ночь, пытаясь не пялиться на ее голые загорелые ноги. И не заставляйте меня описывать остальные части ее тела. Плотные и скульптурные. Достаточно горячие, чтобы зажечь мою кровь.
Кстати, до гала-концерта я не слишком задумывался о том, чтобы переспать с ней.
Теперь я вроде как задумываюсь.
— В любом случае. — Она прочищает горло. Через одно плечо у нее перекинуты сумки, а на другом — кожаная сумочка. Она просовывает руку в последнюю и достает связку ключей. — Давайте заходить.
Я поднимаю бровь.
— У тебя есть ключи от этого места?
— Я знаю одного парня.
— Какого парня? — С любопытством спрашивает Беккет.
— Моего дядю. Он вырос здесь.
У входа на внешней стене прикручена маленькая золотая табличка с надписью:
В ЧЕСТЬ ДЖОНА ЛОГАНА 
ЗА ЕГО ЩЕДРОЕ ПОЖЕРТВОВАНИЕ НА БЛАГОУСТРОЙСТВО
ГОРОДА МАНСЕН, штат МАССАЧУСЕТС
— Твой дядя Джон Логан, — недоверчиво бормочу я.
— Ну, не по крови, но он лучший друг моего отца. Мы с братом выросли, называя его дядей Логаном.
Я стараюсь не зацикливаться на осознании того, что наше детство было настолько не похожим, что мы с таким же успехом могли вырасти на двух разных планетах. Но, тем не менее, поднимается горечь. Как бы ей ни хотелось, чтобы имя семьи не преследовало ее повсюду, правда в том, что это так. Это открывает перед ней двери, о которых я и мечтать не мог.
В моих мыслях вспыхивает модный, ухоженный район, через который мы проезжали субботним вечером по пути в загородный клуб. Опять же, совершенно другая планета по сравнению с той, где я жил ребенком. Сначала маленькая двухкомнатная квартира в Фениксе, где я жил с родителями до смерти матери. Потом обветшалые дома приемных семей с заросшими дворами и покосившимися сетчатыми заборами. Почти невозможно представить себе райское детство, которое, должно быть, было у Джиджи.
— Черт возьми, я хочу быть тобой, когда вырасту, — замечает Беккет.
— В общем, я сказала Логану, что мне нужно уединенное место для тренировок, и он предложил этот каток. Я сегодня с ним встречалась и забрала ключи.
— Благодаря папочке у тебя классные привилегии, — не могу не съязвить я.
— Эй, папочка — это причина, по которой мы здесь, не так ли? Чтобы я смогла уговорить его на тебя? — Она слащаво улыбается. — Итак, либо у меня знаменитый папа, который может принести тебе пользу, и ты не жалуешься на это, либо у меня его нет, и тебе чертовски не повезло. Того, и другого быть не может, король выпускного.
В ее словах есть смысл.
— Раздевалки тут, — говорит она, ведя нас в конец коридора, освещенного флуоресцентными лампами.
Джинсы сидят на ней как нарисованные, и я не могу не любоваться ее упругой попкой. Беккет тоже туда смотрит. Он ловит меня за этим занятием и понимающе ухмыляется. Я хмуро смотрю на него.
Мы подходим к мужской раздевалке, которая заперта. Джиджи останавливается и перебирает ключи.
— Сейчас. Я не уверена, какой именно.