Эффект Грэхема (ЛП)

Райдер пристально смотрит на меня.
— Что?
— Ваших собак зовут Дампи и Бержерон?
— Да. Какие-то проблемы с этим?
— Вроде того. (прим. перев. Dumpy на хоккейном сленге значит — хоккеист с огромной жирной задницей, Bergeron в честь знаменитого хоккеиста Патрика Бержерона, сыгравшего 19 сезонов в НХЛ)
Я закатываю глаза.
— Обсуди это с моим отцом. Мы уже выяснили, что он не умеет нормально называть.
— Насчет этого… Как продвигается мое продвижение?
— Сегодня я с ним не разговаривала. Но не волнуйся, в следующий раз, когда мы поговорим, я осыплю тебя похвалами.
Взрыв смеха доносится возле костра. Я оглядываюсь, пораженная тем, что кто-то оказался достаточно храбрым, чтобы пересечь границу Иствуд-Брайар. Это не кто иной, как Уилл, который сейчас развлекается с Шейном, Беккетом и двумя другими парнями, имен которых я не знаю. Он хихикает над чем-то, что сказал Шейн, но хорошее настроение быстро исчезает. Уилл становится посмешищем, когда один из его друзей силой утаскивает его от игроков Иствуда.
Райдер замечает то же самое, и ворчит себе под нос.
— Так как же это вообще будет работать, со-капитан? — Я не могу удержаться от насмешки. — Потому что, похоже, у вас возникла серьезная патовая ситуация. Никто не собирается уступать.
— Ты уступила, — замечает он.
— Я в этом не участвую.
— Конечно участвуешь. Ты хоккеистка Брайара.
— Милый. Ты тоже хоккеист Брайара.
Он съеживается.
Я смеюсь от чистого восторга.
— О, тебе просто ужасно это слышать, не так ли? Мне вроде как нравится знать, как тебе больно тут находиться. Почему ты не перевелся? — Я спрашиваю с любопытством.
Прежде чем он успевает ответить, из открытых задних дверей дома доносятся громкие крики.
Ага.
Это должно было случиться. Удивлена, что это заняло так много времени.
Я спешу внутрь и обнаруживаю, что в гостиной разгорелась полномасштабная драка между — кем же еще? — Трэгером и этим парнем Рэндом. Они орут на полную, и снова никто не делает ни черта, чтобы остановить их.
— Ты все еще думаешь, что это смешно? — Выплевывает Трэгер, ударяя костяшками руки по щеке Рэнда.
Голова Рэнда откидывается назад, но он едва делает шаг назад. Он бросается на Трэгера, и двое парней падают на деревянный пол. Я слышу тошнотворный хруст кости о кость, когда Рэнд наносит удар, который вызывает фонтан крови из ноздрей Трэгера. Вокруг нас раздаются радостные возгласы, заглушающие музыку, которая все еще гремит в зале.
— Из-за чего они дерутся? — Я шиплю Камиле, которая появляется рядом со мной, ее лицо искажено беспокойством.
— Парень из Иствуда отпустил какую-то шутку о переводе Миллера — что он слишком слаб, чтобы оставаться и смотреть, попадет ли в состав, а Джордан просто сорвался.
Теперь Трэгер на полу оседлал Рэнда, глядя на него сверху вниз с кровавой улыбкой. Его глаза яркие и дикие.
— Хочешь обсудить состав? Иствуд — дерьмо. Дженсен включил тебя в список только потому, что ему чертовски жаль, что твой колледж разорился.
— Мы лучше вас всех вместе взятых, — усмехается Рэнд за полсекунды до того, как кулак Джордана врезается ему в рот.
Я пробиваюсь вперед и ищу Кейса.
— Давай, Кейс. Прекрати это, — призываю я.
— Я не знаю, — мрачно говорит он. — Может быть, им нужно высказать все вслух.
Но я могу сказать, что дело не только в этом. Эти парни забьют друг друга до смерти, если их не остановить. И я далеко не так увлечена этой дракой, как некоторые другие завсегдатаи вечеринок, многие из которых кричат и подстрекают, а некоторые даже снимают на видео.
— Гребаный придурок, — рычит Рэнд, умудряясь выскочить из хватки Джордана и встать. — Вы все — кучка титулованных придурков из Лиги плюща.
— Не моя вина, что ты чертовски беден, — ворчит Джордан, поднимаясь на ноги.
— Пошел ты. — Рэнд снова набрасывается на Трэгера.
Отойдя от Кейса, я хватаю за руку Райдера. Он такой высокий, что мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Темно-синим и смертоносным.
— Остановишь это? — Тихо спрашиваю я.
 
Кейс понимает, с кем я говорю, и на его лице появляется неодобрение. Но у него был шанс положить этому конец. Он сказал нет.
Райдер мгновение смотрит на меня. Затем он выдыхает и делает шаг вперед. И остается совершенно невозмутимым, когда кулак пролетает мимо его скулы.
— Достаточно.
Одно слово. Тяжелое. Властное.
Ему удается охладить пыл Рэнда. Райдер толкает своего товарища по команде в грудь.
— Возьми себя в руки, Хоули.
Рэнд тяжело дышит. Кровь стекает из его рассеченной брови липкой струйкой по одной стороне лица. Я морщусь. Трэгер выглядит не намного лучше. Его нос распух, окровавлен и, вероятно, сломан.
Но в то время как Райдер смог обуздать Рэнда, Трэгер сорвался с цепи. Он снова бросается вперед, и теперь один из его товарищей по команде, Тим Коффи, решает погеройствовать.
— Чувак, остановись, — приказывает Коффи, хватая Трэгера за руку.
Но Трэгер по-прежнему дикий зверь. Он отталкивает от себя Коффи.
Достаточно сильно, чтобы Коффи потерял равновесие и врезался в кофейный столик, который рушится под его весом и разваливается, как карточный домик. Деревянные щепки летят во все стороны, ножки стола скрипят и ломаются, а затем раздается крик боли, когда Коффи неуклюже приземляется на пол.
Прямо на свое запястье.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ДЖИДЖИ 
Свидание на вечер 
Следующим утром я просыпаюсь от электронного письма главы спортивного департамента, написанного без стеснения в выражениях.
В двух кратких строчках говорится, что мое присутствие, наряду со всеми остальными участниками хоккейной команды, необходимо в Центре Грэхема ровно в 13:00. Любому игроку, который не явится, лучше принести справку от врача или быть мертвым. Я предполагаю, что Чед Дженсен сам добавил эту последнюю часть, потому что она очень в его стиле.
Благодаря пожертвованиям бывших студентов, таких как мой отец, хоккейный комплекс Брайара — это, по сути, собственное маленькое королевство на территории кампуса. У нас есть собственный тренажерный зал и тренировочный центр с тренажерными залами, саунами, горячими и холодными ваннами. Две огромные медиакомнаты, два катка, огромные раздевалки.
И большой зал, где проводится сегодняшнее экстренное собрание для обсуждения событий прошлой ночи.
Весь тренерский штаб мужской и женской команд стоит на сцене, в то время как их игроки занимают первые три ряда удобных кресел. Рядом с подиумом стоит высокая стройная женщина в белом брючном костюме. Вся ее атмосфера кричит о связях с общественностью.
Тренер Дженсен выглядит так, словно хочет убить всех в зале, включая своих собственных коллег. Он подходит к микрофону на трибуне и начинает разговор резким, раздраженным голосом.
— Я хотел бы поздравить каждого из вас с тем, что вы разрушили мои субботние планы с внучкой. Ей десять, и недавно у нее появилось пристрастие к тигровым акулам, и она плакала, когда я сказал, что не смогу сегодня сводить ее в аквариум. Все, поаплодируйте себе за то, что довели десятилетнюю девочку до слез.
Рядом со мной Ками сдерживает смех рукавом толстовки.
— К другим новостям, — объявляет он. — Тим Коффи выбыл как минимум на четыре недели из-за растяжения запястья. Он пропустит всю предсезонку и, вероятно, несколько игр.
Дженсен подчеркивает это свирепым взглядом на врача нашей команды, как будто это он вывихнул Коффи запястье. К его чести, доктор Парминдер даже не вздрагивает. Однако Тим Коффи вздрагивает. Веснушчатый старшекурсник в первом ряду пристыженно опускает голову. Я слышала, он провел полночи в отделении неотложной помощи, делая рентген.
— Я не буду утруждать себя рассказами о том, какими глупыми и безответственными вы все были прошлой ночью. Я понимаю, когда-то был молодым. В свое время я наслаждался хорошей вечеринкой. Я не буду читать вам лекцию о пьянстве — для многих о пьянстве несовершеннолетних. — Он бросает многозначительный взгляд на младшие курсы. — Я даже не буду слишком жестить за драку. Но болван, который решил снять драку и выложить ее в Интернет?