Плоская земля (СИ)

Подоспевший Вальц вмазал ему правой, но то успел подставить под удар руки, правда, небольшого, на вид, паренька всё ровно это заставило сделать несколько шагов назад, болезненно, при этом, скривившись.
Продолжить серию ударов Вальцу не дал, атаковавший его, рыбомордый. Тот попробовал порезать его своей раскрытой пятернёй, на которой оказались, внезапно, очень острые когти. Но всё же недостаточно острые, чтобы повредить униформу, так что Вальц обошёлся только горизонтальным порезом на тыльной стороне ладони.
Рыбомордого, в свою очередь, атаковал, непонятно откуда появившийся, пёс. Причём, почему-то, смутно знакомый, будто я его уже где-то видел.
Своей пастью на морде, напоминавшей голый собачий череп с, лезшей во все стороны, редкой шерстью, он в прыжке вцепился сыну моря в бок и повалил на землю, где и начал трепать, словно тряпичную куклу.
Вальц тем временем, решил сосредоточиться на трюкаче, который уже обходил его по широкой дуге, выбирая - с какой стороны бы напасть.
Я хотел было помочь ему, но стоило мне только подняться на ноги, как меня тут же словно гора сбила, протащил по земле, обдирая и царапая кожу, а после вздёрнула и подняла к небу так, что ботинки не доставали до брусчатки.
И тут я на секунду увидел того трёхрукого громилу, что по всей видимости, избрал в качестве своей цели – меня, и в данный момент держал также, как и Вячеслава чуть ранее. Вот только, долго так зависать мне не дали, обычное удушение теперь было заменено на кое-что чуть более болезненное.
Моё, хрупкое (по сравнению с моим противником) тельце резко припечатали к земле. От такого удара лёгкие выпустили весь воздух, а в глазах резко помутнело и на краю появились белые икры. Затем меня снова подняли и через мгновение также опустили. Я почувствовал, как по затылку заструилась теплая кровь.
Дальше ситуация повторилась, а потом снова и снова мною били по земле, пробивая её каменную поверхность.
В какой-то момент я понял – всё, ещё один удар и я, а точнее моё тело, не выдержит. Либо ребра сломаются, либо череп, мельком я углядел, что медленно, но, верно, подо мной образуется характерное кровавое пятно в форме распластавшегося человеческого тела.
И тут, когда меня опять занесли над головой, хватка внезапно ослабевает и я безвольной куклой валюсь на землю, болезненно вскрикнув в конце.
Вид снизу открывает мне замечательную картину того, как Слава навалился сзади на моего мучителя и вцепился в его шею зубами, а тот орёт во всю глотку и пытается его от себя оторвать всеми своими тремя руками.
Я понимаю, что сейчас мало, чем смогу помочь, так как моё тело полностью разбито, но всё же собираю все оставшиеся силы и в едином порыве из лежачего положения бью ногой по колену того урода, который со мной это сделал.
Он болезненно вскрикивает и валится на землю. Чтобы не быть задавленным много-килограммовой тушей, Вячеславу пришлось откатиться в сторону, после чего он быстро встаёт на обе ноги и принимает боевую стойку.
Надо отдать его противнику должное, тот тоже поднимается, даже не смотря на боль, из-за которой у него то и дело подрагивает нога, по которой был нанесён удар.
Они уже готовы были рвануть друг на друга в безудержном приступе ярости, но тут внезапно земля разверзлась и, пробиваясь сквозь каменные плитки дороги, между дерущимися внезапно выросла стена терновника. Толстые коричневые стебли, полностью усеянные длинными шипами, завивались и расходились в разные стороны, оттесняя противников друг от друга, а когда драка полностью остановилась, на всю улицу прозвучал, леденящий душу спокойный голос.
- Ещё хоть одно резкое движение и я клянусь, что от того, кто его сделает, и мокрого места не останется.
  
Глава XVII
 
Я лежал на земле в позе дохлой собаки и не видел, кто там говорит, но даже так в полной мере прочувствовал всё полноту презрения и высокомерности, а также того холода, которым окатил нас неизвестный.
- Что за отвратительные люди? Только вылезли на белый свет и тут же стали рвать друг другу глотки, словно дикие звери. – Продолжал новоприбывший. – Разве мужчины, вступившие в кои-то веке в приличное общество, не должны стараться стать источником хороших манер, а не показывать силу при любом удобном случае, особенно если последнее у них получается откровенно плохо? Ммм? Я вас спрашиваю.
 
В ответ на заданный, явно риторический, вопрос никто благоразумно отвечать не стал, а когда начали раздаваться шаги, постепенно приближающиеся к нам, краем взгляда я заметил, как трёхрукий инициатор беспорядков немного попятился назад.
- Вопреки всем правилам, которые всё это время втолковывала вам академия, вы всё ровно устроили тут чёрте что, да ещё и посреди улицы, да ещё и на глазах у обычных граждан.
Готов поспорить, что с появлением этого парня, кем бы он ни был, все обычные граждане предпочли смыться в тень.
- Ну, что вы молчите? Как драться, так в первых рядах, а как ответить за свои проступки, так никого? – Голос становился всё ближе и ближе, пока, судя по звуку, не остановился в нескольких метрах от меня, после чего продолжил. – По всем правилам, об этом происшествии следует доложить госпоже директрисе, но я не горю желанием её беспокоить ради такой мелочи, поэтому сам придумаю вам наказание.
- Послушайте, господин, нам с вами совершенно нечего делить, я, то есть мы, просто воспитывали этих зарвавшихся навозных клопов и не хотели бы… - Неожиданно, ставшую вежливой, речь главаря трёшек прервало одно резкое, но твёрдое слово.
- Заткнись! И не смей перечить мне, червь! – Все слова говорящего, были пропитаны презрением к, стоящему ниже него на социальной лестнице, увальню. – Мне всё ровно, что произошло между вами. Ваши действия говорят сами за себя. Такое поведение недопустимо на территории академии, этим вы порочите не только себя, но и тех, кто учится вместе с вами.
- Н-но мы не… - Быстро залепетал трёхрукий.
Вдруг, не дав ему договорить, прозвучал хлопок, и воздух рассёк длинный тонкий стебель. На манер кнута, он ударил зарвавшегося студента по ноге. Конечность подломилась и тот с громким рёвом упал на землю.
- М-моя ногаААААА!
- Надеюсь это послужит вам отличным уроком и впредь вы не будете так опрометчиво себя вести. – Совершенно не обращая внимания на крики боли взрослого мужчины, он спокойно, как ни в чём небывало, продолжил говорить. – А сейчас, будьте так добры, отведите своих друзей в медпункт, а то, боюсь, что они уже не в состоянии дойти сами.
Сразу после этих слов, словно получив команду, ко мне подбежали Слава и Вёрджил.
- Кирилл, ты как? – Неожиданно бодрым голосом, спросил Вячеслав.
В ответ я попытался что-то сказать, но из моего горла донёсся только глухой хрип, повлёкший за собой кровавый кашель.
- Не двигайся, сейчас мы усадим тебя.
Чтобы я не захлебнулся собственной кровью, так из меня и прущей, ребята помогли мне принять сидячее положение, и я смог нормально откашляться, правда тут же жутко заныли все кости. Благо одногруппники по моим гримасам быстро поняли, что я хочу сказать и взвалили меня себе на плечи.
Наконец, пусть и сквозь слёзы, я смог оглядеть "поле битвы". Быстро разросшийся, сорняк стремительно усыхал, обваливаясь на дорогу целыми засохшими пластами, ещё пару секунд, бывшими зелёными, стеблей.
Сквозь эту рассыпающуюся колючую стену, к своему вопящему командиру уже пробивались трёшки. Наши тоже собирались в единую кучу, только с другой стороны. На сколько я успел заметить, кроме нас с трёхруким, никто серьёзно-то и не пострадал, так, пара синяков и ушибов, ну и у Вальца порезана ладонь.
Переведя взгляд на причину всего этого недоразумения, меня чуть было не вывернуло наизнанку. Нога у моего несостоявшегося изувера была не просто сломана, а нафиг оторвана, как будто кто-то чрезвычайно сильный ударил его прямо в колено. По обломку голой кости уже вовсю бежали струйки крови из новообразовавшейся раны на теле громилы, заливая собой всю дорогу.