Реджина 1. Секреты Ирийской Академии

– Реджи! – меня взяли за плечи, приподнимая над полом, – прости, я хотел пробить щит, не думал же, что он в последний момент пропадёт!
Я поморщилась, глядя на него мутным взглядом. Неприятная, тянущая боль, разлилась по телу, меня захватила слабость. А как там Шей? Отбитое заклинание не могло не попасть в неё, я сама видела, что оно почти настигло некромантку.
– Я в порядке, – простонала я, хотя это была самая безбожная ложь в моей жизни, – но из-за тебя я проиграла.
Мне требовалось отвлечься от боли и слабости, хотя бы таким примитивным образом, как разговор ни о чём. Да и будем честны, в моём проигрыше виноват не Йен, а моё тщеславие. Я отвлеклась, я не поставила новый щит, позабыв о другом противнике. Всё моё внимание и злость были направлены только на Шей.
– Так ты же выиграла, – удивленно проговорил Йенир, а я не менее удивленно сосредоточила на нём взгляд, хотя мир слегка дрожал.
Кажется, боль вообще на второй план отошла. Видя моё шокированное состояние, Йен пустился в объяснения:
– Мой светобол задел тебя чуть позже, чем отражённое тобой заклинание Шей.
– Но за то, что отвлекаешься, балл придётся снизить, – раздался сбоку голос профессора Эйкена, – Шервис, проводите Тиас в лазарет. О, Рейвен, а вы помогите Виркасис, её тоже неслабо задело.
– Что-то девочки разошлись, парня, что ли, не поделили? – хохотнул Ронг с другого конца зала, привлекая к нам всё больше внимания тех, кто уже завершил бои. Верис рядом с ним пронзил меня тяжёлым взглядом.
А Рейвен и без просьбы со стороны Эйкена спешил к арене, к Шей. Смотрел он только на Виркасис, которая выглядела бледно и помято. Она даже не делала попыток встать, просто обессиленно лежала. Племянник императора аккуратно взял её на руки и понёс на выход.
Я провожала их с еле скрываемой завистью, желая оказаться на месте Виркасис. А потом разозлилась на саму себя. Этому аристократу до мозга костей я абсолютно безразлична, как и он мне. А вот к Виркасис у него явно тёплые чувства. Сейчас я получила прямое подтверждение. Это она та темноволосая лиана.
– Тоже хочу на ручки, – я повернула голову к Йену.
Парень закатил глаза и поднял меня, поддерживая под спиной и под коленями. Я обняла его за шею и положила голову на плечо, опустив веки. Как же неприятно, когда тебя бьют. Я уже успела забыть это чувство.
В лазарете нас с Шей разместили на соседних койках, поэтому мне с лихвой досталось злых взглядов Рейвена, когда дежурный целитель возвестил, что я уже через час могу вернуться в комнату, а некромантке стоит полежать до завтра. Она и правда выглядела неважно. Бледная, осунувшаяся.
Но жалости во мне было ровно столько же, сколько было симпатии в Рейвене ко мне. То есть не было её, жалости. Сама виновата. Как представлю, что заклинание могло попасть в меня, и это я бы сейчас лежала в полумёртвом состоянии, мне становилось дурно.
Исполнив свою задачу носильщика и убедившись, что со мной всё будет в порядке, Йен взлохматил мои выбившиеся из причёски пряди и удалился. А Рейвен остался рядом с Шей. Сел на край кровати и ласково гладил ладонь, что-то тихо рассказывая, пока она не уснула из-за заклинания целителя.
Меня уже тоже привели в порядок, боль почти не чувствовалась, только голова слегка кружилась.
– Ты хоть соображаешь, что делаешь? – тихо, чтобы не потревожить и без того глубокий целительный сон, прошипел Рейвен, приблизившись к моей койке, – у Шей полное истощение по всем показателям. Магический удар чуть не расплющил её магические каналы.
Сначала я не поняла, что он сказал. Наверное, это были последствия обезболивающего. А потом до меня как дошло! Я очень удивилась и не смогла найти слов, чтобы ответить. Что? Он совсем дурак? Не я бросалась заковыристыми заклинаниями на износ, и не я запустила то последнее, желая размазать соперницу по арене.
Я только отразила то, что она в меня послала. И не моя вина, что она не увернулась. Никто Шей не заставлял вкладывать последние капли магии в мощное заклинание с очень странными переменными. У меня даже начало закрадываться подозрение, что это был совсем не учебный уровень, а что-то из разряда заклятий хаотичного плетения, которые сами по себе нестабильны.
  
От незаслуженного наезда защипало в носу, предвещая слёзоразлив. Ну нет! Не буду раскисать, только не перед ним.
– А что, мне надо было опустить руки и любезно подождать, пока она меня пришибёт? – прошипела ему ядовитой змеёй, от этого разговора у меня снова разболелась голова, – она сама виновата в этой ситуации. Не пытайся оправдать свою пассию за мой счёт! Из-за её заклинание в таком состоянии могла быть я!
От злости у меня даже сердце забилось чаще, а кровь застучала в висках. Теперь я точно знала, что в том коридоре он был с Шей. Все её неприятные взгляды, желание раскатать меня по арене, его поведение в этой ситуации, искреннее беспокойство за неё – всё мне сказали. Я вообще чувствовала себя странно по отношению к Рейвену.
Его рука дёрнулась вверх, то ли к шее, то ли к лицу, но он остановил свой порыв и поморщился. Я сверлила его злым возмущённым взглядом и точно бы ударила, если бы лёгкая боль не сковывала солнечное сплетение, а он не возвышался надо мной зловещей громадой.
– Йен сказал, что её заклинание увеличилось в скорости и дестабилизировалось после того, как ты его отразила, – сверкнул глазами этот негодяй, – твои подлые приёмчики в действии. Очень знакомая ситуация, правда?
– Да иди ты к чёрту, Рейвен! – послала его от души, не имея больше сил спорить, – если любовь тебя ослепила и мозг отбила, то это только твои проблемы. И не смей меня в чём-то обвинять, напыщенный индюк. Ни в этой ситуации, ни в ситуации на Играх моей вины нет!
Меня понесло, я начала говорить такое, о чём потом могла пожалеть. Левое предплечье едва заметно начало жечь, но я не обратила на это внимание. Как и на то, что повысила голос, и к нам пришёл дежурный целитель. Мужчина настойчиво выставил зло сверкающего чёрными глазами Рейвена, а на меня наложил лёгкое заклинание сна.
Просто бурля изнутри от эмоций, я чувствовала, как тяжелеют веки и расслабляется тело. Сон мягкими лапками обхватил моё сознание, унося прочь. Злость, возмущение, досада, всё ушло куда-то далеко, вместо них появилось умиротворение.
Где-то на грани сна и яви я почувствовала, как чьи-то теплые ладони держат меня за руку. Стало так приятно, появилось ощущение защищённости, а чувство одиночества, засевшее где-то глубоко в душе, исчезло. Наверное, в этот момент я даже улыбнулась.
– Ку, ты видел это? Что творит, а, – хмыкнула Изабель, когда мужчина вошёл в её тайный кабинет, – такое отчебучила. Прямо твоя копия. Помнится, ты в свою юность так разозлился на одного тёмного, что не успокоился, пока бока ему не намял и от дружка своего по голове световой дубинкой не получил. Вас потом рядышком в лазарете клали.
– Кровь не водица, – проворчал мужчина, присаживаясь в то же самое кресло, что и в прошлый раз.
– Ох уж мне эта ваша семейная черта, – с намёком хмыкнула ректор и резко переключилась на другую тему, – ты был у неё в лазарете?
– Да. Она стала такой взрослой, – в голосе Ку послышалась тоска, – она и не она одновременно. Стоит рассеять внимание, и вижу другое лицо, детское, нежное и знакомое. И я почувствовал слабый отклик метки. Похоже, она проявится раньше срока.
– Отлично, – леди Изарис сплела пальцы в замок, – а как продвигается наше дело?
– Слухи запущены в массы, теперь стоит немного подождать, – Ку усмехнулся, впервые за долгое время Изабель видела в его глазах такой задор и предвкушение.
Он словно очнулся ото сна. Она была права, всего лишь нужен был толчок. А мужчина тем временем продолжил:
– Народ будет говорить о том, о чём давно мечтал, но сказать не решался. И рано или поздно случится взрыв.
Изабель засмеялась. Её смех звоном колокольчика разнёсся по кабинету. Она была рада, что её дорогой Ку стряхнул с себя пыль и пепел, готовясь явить свой лик. Всё именно так, как она видела в своём сновидении. Сны ректора Изарис всегда сбывались.