Тихим полетом его настигала…
2. «…там будет лишь пустота и тишина»
Роберт Ройт сидел за столом и правил машинописный текст, время от времени сверяя его с пачкой заметок, которые он держал в правой руке. Он был очень увлечен своим занятием и поэтому не заметил, как приоткрылась дверь и обнаженная женская рука осторожно потянулась к выключателю и все потонуло во тьме.
Роберт Ройт вскочил со стула.
— Кто здесь? — Он невольно понизил голос.
— Это я… Тихо…
— Сильвия! — изумленно прошептал он. — Ты сошла с ума. Тебя же могли увидеть. Он… он в любую минуту может зайти сюда!
— Не волнуйся, он в саду. — Она приблизилась к Ройту.
— О, нет! Ты не можешь здесь оставаться…
— Перестань! — Сильвия резко прервала его. — Никто меня не видел и не увидит. Нам надо поговорить.
— Ради Бога… — Он больно сжал ей плечо. — Мы что, не можем поговорить в другое время и в другом месте?.. Прошу тебя…
Она сбросила его руку со своего плеча и вплотную приблизилась к нему. Он не мог в темноте разглядеть ее лицо, но зато прекрасно мог себе представить его выражение. Ройт попятился к столу.
— Я, наоборот, — прошипела она, — просто жажду, чтобы кто-нибудь сейчас вошел сюда и положил конец всей этой комедии.
— Ради Бога, — вновь взмолился Ройт. — Миссис Джудит за стеной…
— Она спит как убитая. У нее уже давным-давно погас свет.
Но Сильвия тоже ошибалась. Потому что Джудит сейчас не только не спала, но даже и не лежала в постели. Услыхав лихорадочный шепот за стеной, она вскочила на ноги и босиком подбежала к камину. Наклонившись, она просунула голову в отверстие и, затаив дыхание, принялась слушать.
— Ох, не сердись на меня. — Сильвия вновь обвила руками его шею. Ройт неуверенно обнял ее, с неохотой отрывая взгляд от окна. — Я больше не могу. — Она положила голову ему на плечо. — Я не могу улыбаться ему, когда он меня целует, не могу думать об этой поездке с ним в Америку… Я дошла уже до того, что, мне кажется, смогу совершенно хладнокровно убить его. — Она пристально посмотрела Ройту в глаза. — И я убью его, если ты что-нибудь не придумаешь.
— О, Господи! Не кричи! Если Джудит услышит, она тотчас же ему донесет. Ты же знаешь, как она тебя ненавидит. — Он зажал ей рукой рот. — Ты что, не понимаешь, что я всем ему обязан? Мне страшно от одной мысли, что он может узнать о нас. Что мы здесь, под его крышей…
— Какое мне дело до его крыши! Давай убежим! Слышишь? Прямо сегодня. Или завтра. Иначе я не выдержу. Если бы он умер, я была бы самой счастливой женщиной под солнцем.
Ройт задумчиво смотрел в окно. О нет, дорогая Сильвия, думал он, если бы Гордон Бедфорд внезапно умер — это я был бы самым счастливым человеком под солнцем. Но если бы умерла ты, Сильвия, я был бы счастлив вдвойне. От мысли, что эта сумасшедшая может обнародовать их связь, его вновь прошиб холодный пот.
— Роберт, — прервала Сильвия течение его мыслей. — Я вышла за него замуж, потому что он был очень добр ко мне и очень богат. Но теперь я больше не хочу ни доброты, ни денег этого старого ревматика. Я хочу тебя. И я буду иметь тебя. Открыто. Не скрывая этого от всего мира.
— Но послушай, Сильвия, — быстро зашептал он. — Если я сейчас уеду с тобой, я потеряю работу. Я ведь всего лишь жалкий секретарь и живу только на те деньги, которые платит мне Гордон. Я содержу на них мать и сестру, понимаешь? А ты? Ты ведь тоже лишишься всего, к чему привыкла. Для нас обоих это безвыходная ситуация. Наша любовь разбилась бы о нищету и укоры совести. Но… — увидев, как она напряглась, он провел рукой по ее волосам, — я обязательно что-нибудь придумаю. Когда ты вернешься из Штатов, мы вместе что-нибудь придумаем…
— Хорошо, — упавшим голосом проговорила Сильвия. — Может быть, ты и прав. Мы, действительно, должны спокойно подумать…
Роберт с облегчением перевел дух. Как хорошо, что в последний момент он привел свой аргумент о сестре и матери.
— Дорогая, — Ройт снова посмотрел в сад. — У меня не горит свет, а ведь он знает, что я сейчас должен работать над текстом. Уже почти два часа, и они скоро прекратят ловить бабочек. Тебе пора уходить.
Какое-то время Сильвия неподвижно стояла посреди комнаты, в темноте вглядываясь в его лицо. Затем сделала шаг вперед и, тихо заплакав, уткнулась ему в грудь.
— О, Господи… Какая же я идиотка, что так люблю тебя. А ведь должна презирать такого труса. Но не могу, не могу… не могу…
* * *— Кто-то идет сюда, — сэр Гордон Бедфорд, встав спиной к экрану, пытался разглядеть фигуру, огибающую клумбу.
— Не помешаю? — Ройт остановился в нескольких шагах от братьев.
— Вы никогда не мешаете мне, Роберт, — улыбнулся профессор. — Какие-нибудь вопросы по корректуре?..
— Да нет, мистер Бедфорд. Просто я подумал, что вам нужно, наверное, еще раз прочитать ее перед отъездом…
— О да, конечно. Как раз минуту назад я просил брата зайти к вам и попросить закончить работу не к семи, а к шести утра. Мы все проверим, а затем вы отвезете рукопись в издательство. — Гордон подошел к своему секретарю и критически оглядел его. — Только я боюсь, как бы вы не свалились от усталости…
— Я прекрасно себя чувствую, господин профессор.
— Ну что ж… Тогда возвращайтесь к себе и заканчивайте. Да и нам пора. — Он обернулся к Сирилу. — От добра добра не ищут. Вы знаете, — Гордон вновь обратился к Ройту, — у нас сегодня была неслыханно удачная охота. И теперь мы имеем четыре Мертвые Головы.
— Невероятно! — восхитился Ройт. — Это подтверждает вашу теорию об их стадном инстинкте и групповых передвижениях!
— Да… — протянул профессор. — Только вот интересно, какие результаты окажутся у немцев и французов?.. Но не будем загадывать. Пора спать. Завтра нам предстоит еще долгий перелет через океан. — Он поежился. — Мне кажется или действительно похолодало?
— Вероятно, будет гроза, — Сирил посмотрел на небо. — Что, ревматизм дает о себе знать? — Он быстро свернул экран.
— Может, дать вам лекарство?.. — Ройт участливо заглянул в лицо Гордону.
— С какой стати? У меня ничего не болит. И потом, я надеюсь, дома все-таки тепло…
В холле он посмотрел на часы.
— Так… Уже два. Заканчивайте, Роберт, и постарайтесь немного вздремнуть. Но к шести прошу вас обоих быть внизу.
Ройт кивнул и запер входную дверь на старинный железный засов.
— Ну… — Сирил зевнул. — Схожу в лабораторию, посмотрю фотографии, а потом тоже, пожалуй, посплю…
— Что ж… Тогда спокойной ночи… — И прислушиваясь к удаляющимся голосам на лестнице, Гордон Бедфорд вошел в кабинет.
Заперев за собой двери, он медленно подошел к длинному лабораторному столу и положил на него сумку с пробирками.
Стены его кабинета представляли собой огромные стеклянные шкафы, на всех полках которых покоились ночные бабочки. Маленькие и большие, со сложенными и широко распахнутыми крыльями, в различных стадиях развития… Лежащие на листьях личинки, гусеницы в маленьких пробирках и огромные, распятые на булавках особи казались застывшими иллюстрациями хичкоковских триллеров. Гордон еще раз удовлетворенно оглядел свою коллекцию и подошел к небольшому шкафчику, на котором ярко, красными буквами было написано «ЯД». Он вынул из сумки банку с цианистым калием, аккуратно поставил ее в шкафчик и тщательно запер его. Затем он отодвинул одну из полок с книгами, которая маскировала стоявшую за ней кофеварку, насыпал кофе и, налив воды, включил ее.
Прислушиваясь к нарастающему шуму «экспресса», он достал из коробки маленькую капсулу и вновь открыл шкафчик с ядами. Достав баночку, которую он недавно поставил туда, Гордон Бедфорд, надев резиновые перчатки, отвинтил крышечку. Вскрыв капсулу, он деревянной ложечкой осторожно насыпал в нее порошок из банки. Закрыв капсулу, он выпрямился и отложил ее на стол. Заперев шкаф, он взял одну из маленьких лежащих на полке коробочек, аккуратно поместил в нее капсулу и засунул в карман брюк.