Я начинаю жить (СИ)

Я молчу, сидя на скамье в раздевалке.
— С тобой все нормально? — спрашивает она. — Переживаешь насчет препода? Ты это брось. Нечего из-за какого-то там придурка трепать себе нервы. Это того не стоит, — пытается приободрить меня, но не выходит.
— Легко тебе говорить, у тебя нет с ним проблем. — Мельком взглянув на нее, снова приковываю взгляд к стене.
— Эй, не я с ним кашу заварила. Зачем ты вообще к нему пристала с допросом? Знаешь, тебе нужно работать над собой и наконец утихомирить свой любопытный нрав. До добра он точно не доведет. И хватит сверлить стену! Ты вообще меня слушаешь?! Такое чувство, что сама с собой болтаю.
Перевожу пустой взгляд на нее и пытаюсь понять смысл ее слов. Я где-то витаю, точно не здесь.
— Хорошо, я тебя услышала, — только и говорю ей. Она явно ждала не такого ответа.
— Если так, то иди живее в душ. Я не собираюсь ехать с тобой в одной машине: ты вся потная и течешь.
То ли она серьезна, то ли шутит. Судя по всему, второе, так как замечаю на её лице слабую улыбку. Быстро снимаю футболку и шорты, оставаясь лишь в спортивном лифе и трусиках, беру полотенце и направляюсь в душ. Водичка! Я люблю тебя!
В машине беспрестанно переключаю радиостанции, пытаясь найти хоть что-то стоящее. Уже по второму кругу. По третьему.
— Оставь в покое приемник. Убери руки, — возмущается подруга, ударяя по моим рукам. После включает первую попавшуюся станцию и снова кладет руки на руль.
Разговор двух радио ведущих. Что-то там про Новый год. Серьезно? Ребят, до него еще два с половиной месяца.
— За что ты хочешь убить его? — внезапно спрашивает она.
Не понимаю, о чем она. Удивленно смотрю на нее.
— Мой радиоприемник, — смеется она. Нет. Хохочет. Громко. И я тоже начинаю смеяться…
Как всегда, в дни тренировок, она сама довозит меня до дома. Всю дорогу мы болтаем о всякой ерунде.
Бессмысленные разговоры смогли отвлечь меня от дурных мыслей. Мне уже гораздо легче принять завтрашний разговор как факт и неизбежность. Хоть я и по-прежнему боюсь этого человека, понимаю, если обстоятельства таким образом складывается в моей жизни, значит так и должно быть…
Я ужинаю в одиночестве. Мамы опять нет дома. Может, мне устроить вечеринку? И как только эта мысль возникает в моей голове, мой мозг сразу же его отвергает. Не хватало еще затем убирать за всеми, находить мусор даже там, где он не может быть, считать убытки, разгребая сломанную мебель, антиквариат (да, было у моего отца такое хобби), посуду и еще что-нибудь из тех вещей, название которых я не знаю. Я ведь не стала ничего менять, переехав сюда. Пусть остается так, как есть — решила я тогда. Отец был бы рад, наверное. И чего я так пекусь о нем? Он же умер, он даже и не любил меня, наверное. Может, когда-нибудь сделаю перестановку, перекрашу стены там, интерьерчик сделаю более уютным. Но пока пусть будет так же.
Пишу чертов конспект уже левой рукой, так как моя правая скорее умерла, чем просто устала. Образовавшаяся красная вмятина никак не хочет исчезнуть с моего указательного пальца, я уже и терла это место раз десять, но никаких изменений. Дописываю — благо, я научилась писать левой, правда, не так плавно и красиво, пусть медленно, но всё же эффективнее, чем просто не писать. Сегодня мои пальцы не в состоянии что-то печатать на ноутбуке: руки застыли, пальцы не разомкнуть, словно превратились в нечто, напоминающее горбатого старика. Я ничего не успеваю учить. Спорим, даже если выучу, этот Игорь Константинович меня завалит? Хотя обычно я всегда всё учу.
Укладываюсь спать. Однако не сразу удается заснуть: мысли о завтрашнем дне не дают покоя. А еще вспоминаю тот факт, что я зря вчера сидела полночи над чертовым рефератом. Игорь Константинович отказался принимать наши рефераты, сказав: «Мне они ни к чему, можете сдать своему прежнему преподавателю или выкинуть в урну, что равнозначно. Считаю подобные работы пустой тратой времени и не показателем знаний студента. Вы их скачиваете, копируете, вставляете, не читая. А мне это зачем? Читать то, что я и так знаю? Тратить время на эти бесполезные печатные бумажки в то время, как вам потребовалось на всё про всё пять минут, а то и меньше. Хотите за макулатуру получить положительные оценки? Не бывать этому.» Ну и кто он после этого? Козел чертов! Я убила столько времени впустую.
 
  
Глава 4. Я ненавижу эту дверь.
 
16 октября 2019
Среда
— Уверена? — с сомнением спрашивает Лера, будто это не она меня вчера заставляла поговорить с ним, а я сама изъявила желание.
— Если у тебя есть другие варианты, то выкладывай, — прошу я, надеясь что у нее есть другое решение моей проблемы, какой-нибудь завалявшийся там план Б в её голове.
— Их нет, так что иди. Потом только обязательно расскажешь мне всё. Во всех деталях, — уже твердо говорит она и подталкивает меня в коридор, где находится эта чертова дверь. Я ненавижу эту дверь.
— Хорошо, я сама пойду, не толкай меня.
— Ок, жду тебя в столовке. — Подруга разворачивается на каблуках и скрывается за поворотом.
Прошло пять минут. Всё еще стою на том же месте, где меня оставила Лерчик. Даже не представляю, что меня ждет. Вчерашние картины, которые всплывали перед глазами, вдруг куда-то исчезли. Теперь нет даже примерных вариантов того, как сложится разговор, и к чему это, в конце концов, может привести.
Иду. Медленно. Делаю шаг. Другой. Дверь. Встаю перед ней и застываю. Темная. Мрачная. Огромная. Намного страшнее, чем остальные десять таких же бурых дверей в этом коридоре. Знаете, обычно я очень смелая и активная, но, видимо, что-то пошло не так и меня переклинило.
Решаюсь, делаю еще шажочек, тяну ладонь к дверной ручке и… дверь бьет меня прямо в лоб, и я со всей дури падаю на пятую точку, сильно ударившись локтем о гранитный пол. Резкая боль пронизывает мою голову — это точно сотрясение и никак иначе. Боже, как же больно. Я хватаюсь за голову, пытаясь прекратить вибрацию. Да и нервные окончания копчика и локтя дают о себе знать.
Кто-то закрывает эту чертову дверь и моментально опускается на колени передо мной. Прикрываю веки, а-то всё скачет перед глазами. Зажмуриваю их, словно ем самый кислый лимон на свете. Чья-то ладонь дотрагивается до моего лица, вздрагиваю и открываю глаза. Щурясь, смотрю на голубые глаза. Или они серые? Не могу разобрать. Но безусловно очень красивые. Я таких не видела никогда. Тем более так близко. Снова прикрываю веки, рисуя страдальческое лицо.
— Как ты? А ну посмотри на меня, — велит очень приятный, мягкий голос, слегка взволнованный. Я что, ошиблась дверью? Не понимаю. Кто этот человек? Открываю вдруг глаза и вижу своего преподавателя. На его лице читается растерянность и испуг.
— Ты меня слышишь? С тобой всё нормально? Как себя чувствуешь?
Я ошарашенно гляжу на него, не догоняя. Я что, попала в параллельный мир? Где всё наоборот? Глядя на него, понимаю, что он всерьез встревожен, и не может понять, почему я не реагирую на его вопросы. Всё просто — я в шоке. И в болевом, и в эмоциональном. Двойной шок. Как раз то, что нужно для нормальной жизни.
— Так, иди-ка сюда. — Он приподнимает меня, ставя на ноги. Одной рукой открывает дверь, другой поддерживает меня. У меня кружится голова, подкашиваются ноги, и он, вероятно, чувствуя это, неожиданно берет меня на руки.
Ощущаю его дыхание на себе. Слышу его: оно у него слишком громкое, наверное, от волнения, причиной чему… я. И мне приятно, что ему не наплевать. Все-таки Лера была права, в нем есть что-то человеческое. От него так приятно пахнет, и этот запах смешивается с головной болью и напрочь отключает мои мозги.
Острая боль в локте немного притупилась. Но добавилось еще одно ужасное чувство — чувство тошноты. Меня сейчас вырвет.
— Меня сейчас вырвет, — вторю я мысли вслух.
И он молча несет меня к раковине, которая, слава богу, есть в кабинете. Ставит перед ней, прижимая меня к себе, по-моему, чересчур тесно. Аккуратно закидывает мои длинные волосы назад. Этот милый жест с его стороны явно в его пользу. Мне даже как-то неудобно, что я при нем в таком паршивом, непрезентабельном виде. Но с другой стороны, это же он меня чуть не пришиб дверью, так что мне нечего стыдится. Верно?