Все связано (ЛП)

Она показывает за бар, где неоновые буквы ЖЕРЕБЦЫ. И под ней не было ни одного фото.
— Если у вас не получится выпить содержимое, то ваше фото и имя окажется на Стене Слабаков.
Она показывает на противоположную стену, где висит целая куча фотографий. На каждой запечатлен какой-то придурок без сознания, или блюющий — иногда и то, и другое вместе. Один парень выглядит так, будто у него припадки.
Я уставился на бутылку.
— Что там?
— Наш фирменный коктейль. Я не могу дать вам конкретных доказательств, но я должна вас предупредить, это довольно крепко. Так что вы скажете мистер Эванс? Согласны на Пандору?
Вот вам факт — за футболку мужчины сделают практически все, что угодно. Совершать штрафные броски, пока не начнет отваливаться спина, пожирать хот-дог, пока не сплохеет. Если есть шанс заполучить дешевую хлопковую одеженку, которая принесет нам удовлетворение? Мы не в силах устоять.
— Черт, дааа.
Я кладу деньги на барную стойку. Она подает мне бутылку и предлагает стакан, от которого я отказываюсь.
Я откупориваю бутылку и салютую ребятам:
— За вечеринку!
Жидкость теплая и сладкая. Не горький, обжигающий вкус самого крепкого ликера. Уверен, что дело в шляпе. Могу уже сейчас нацепить на себя свою футболку.
Я смотрю на Мэтью, который улыбается в ответ:
— Что может быть хуже, говоришь?
  
Глава 14
 
Возможность вашего тела впитывать алкоголь и при этом функционировать зависит от нескольких факторов: вес, здоровая печень, система потребления алкоголя в прошлом. Большинство взрослых уже понимают что к чему, но если вы один из тех, кто не знает — я вам расскажу. Есть несколько уровней интоксикации.
Первый — после рюмки или двух вас охватывает такое теплое чувство счастья. Многие еще в состоянии управлять автомобилем и, если только у вас не низкий индекс массы тела, возможно, даже пройдете проверку на алкотестере. Назовем это «подшофе».
Затем, уровень от-трех-до-пяти, когда некоторые люди становятся немного дурачками. Болтливые. Порой раздражают. В этот момент вы чересчур счастливы, и даже самые заурядные события вам кажутся невероятно веселыми. Часто это относится к состоянию «под градусом».
Следующий, натуральное опьянение. К этому моменту, вы уже теряете счет выпитым рюмкам. Уже можете прокусить до дырки свой язык и этого не почувствовать. У вас заплетается язык, и вы качаетесь на ногах. Назовем вас уже «нажравшимся».
И последний уровень интоксикации — от которого вы просто в отрубе. Связные мысли просто отсутствуют. Координации нет. И ваше самосознание сравнимо с сознанием мушки.
Через час после откупоривания той бутылки Пандора, я, нахрен, в отрубе. Любое движение — для меня большое испытание. Это как в кошмарных снах, когда тебя преследует маньяк, и не имеет значения, как сильно ты стараешься, ты не можешь свои конечности заставить двигаться. Такое чувство, что плотное невидимое силовое поле Джелло [17] окутало мое тело — каждое мое действие медленно и требует особых усилий.
Время не имеет значения. Видимо, мои мозговые клетки отмирают со страшной скоростью, у меня в памяти лишь короткие несвязные моменты. Словно фото, сделанные на старом Полароиде.
Насколько я могу сказать, большинство мажоров из Парадайза уже ушли, и моя холостяцкая вечеринка более или менее заполонила весь клуб.
В миллиметрах от меня лицо Джейка, у него открыт рот, язык свисает, и он кричит:
— Чтоооослуууучилооооось?
За баром стоят Стивен и Мэтью, бросаясь друг в друга бутылками, строя из себя Тома Круза, который проделывает всякие штуки в роли бармена. Уоррен берет уроки стриптиза у танцовщицы — пытается покрутиться на шесте, но падает.
Еще одного удара по голове им как раз не хватает.
Потом все мы оказываемся на сцене — моя рука на плече у Уоррена, и мы распеваем во все горло «Making Love out of Nothing at All» группы Air Supply. А Стивен, Мэтью и Джек были на бек-вокале.
Господь Всемогущий.
 
Когда туман снова рассеивается, я снова у бара, щека моя небрежно покоится на моей руке. Рядом со мной сидит черноволосая стриптизерша, которая скакала по мне на сцене. Знаю, что должен знать ее имя, но не могу его вспомнить. Она воодушевленно что-то говорит, руки у нее двигаются также быстро, как и ее рот. Я улавливаю только каждое третье слово или что-то в этом роде.
Я смотрю на бутылку, которая стоит на барной стойке рядом со мной. Она пуста где-то на три четверти. Я пожимаю плечами — подношу бутылку к своим губам — и просто стараюсь сделать глоток. Немного красной жидкости капает мне на подбородок, а потом на рубашку. Мне стыдно, я никогда не был неряшливым выпивохой.
— …значит, ты не против, так, Дрю?
Мое имя заставляет меня обратить внимание, и я поворачиваюсь на звук. Как собака.
— А?
Она улыбается.
— Обычно я этого не делаю, но вы парни такие веселые.
Я соглашаюсь.
— Да… мы таааааакие. Мы…. дааа….
Жалостливо улыбаясь, она прыгает со стула.
— Полегче с этим, красавчик.
Я пытаюсь поднять вверх два больших пальца — всемирный знак Все в порядке — но мои пальцы не слушаются. Вместо этого я поднимаю все десять.
Она смеется, хлопает своей ладонью по моей, отвечая на знак «дай пять», и уходит. Я еще немного сижу. Потом — потому что я такой охренительно гениальный — я решаю пойти поиграть в дартс. Я стаскиваю себя с барного стула в поисках игры.
Хорошим это не кончится.
* * *
Какое-то время спустя — может быть три часа или тридцать минут — я понимаю, что сижу на стуле за одним из столов для игры в покер. У меня в руке пять карт и рядом лежит куча чипсов.
Я не чувствую своего лица — и на какой-то момент мне становится страшно, что оно у меня, нахрен, отвалилось. Я шлепаю себя по щекам.
Все еще на месте. Прекрасно. 
Через стол от меня сидит Мэтью и держит в руке свои карты. За ним стоит грациозная блондинка в черном обтягивающем ажурном комбинезоне и поглаживает его по плечам, делая ему массаж, пока он играет. Рядом с Мэтью сидит Стивен. Он также держит в руке карты… и горяченькую азиатку у себя на коленях.
Кажется, обоим это нравится, поэтому… это многое объясняет.
На сцене Билли Уоррен бренчит на гитаре, которую он, наверное, достал из своей задницы и напевает «Мэнди» Берри Мэинлоу.
У меня вибрирует телефон, но когда я пытаюсь достать его из кармана, он выпрыгивает у меня из рук и падает на пол. Я отодвигаю стул назад, под столом встаю на колени и начинаю его искать. Нахожу эту чертову штуковину, но когда начинаю подниматься, мой взгляд падает на бар.
И моему взору предстает самый шикарный вид на свете.
Там Кейт.
Она в джинсах и футболке, повернута ко мне спиной, но я все равно знаю — я уверен — это она.
Я испытываю такое облегчение, даже немного растерялся. Не могу объяснить почему, но у меня такое чувство, что я так давно ее не видел — чертову вечность. Будто так много произошло.
Я скучал по ней. А теперь она здесь.
Наверно, они пришли сюда, чтобы сделать нам сюрприз. Какой отличный сюрприз! Я собираюсь с силами и двигаюсь вперед. Обнимаю ее сзади, прижимая ее к своей груди. Зарываюсь лицом в ее шею, в ее волосы и вдыхаю ее запах — наслаждаясь этим чувством неожиданности находиться рядом с Кейт.
Где-то, в моих мозгах, пропитанных Пандорой, я понимаю, что Кейт пахнет — по-другому.
Не так.
Но я гоню эту мысль. Потому что я слишком по-идиотски счастлив, чтобы обращать внимание на такие пустяки.
Я облизываю свои губы и прикладываю всю свою энергию к тому, чтобы у меня не путались слова, и шепчу ей на ухо:
— Я так рад, что ты здесь. Давай просто … уйдем. Ты и я. Они даже не заметят, что мы ушли. Мне плевать на это все — я просто хочу быть с тобой. Я хочу вернуться в отель и придумать новый способ, чтобы заставить тебя кончить.