Все связано (ЛП)

* * *
* * *
Помните дурковатого испорченного дошколенка, который сказал Маккензи, что пенисы лучше, чем вагины, кучу лет назад? Вот — тот Джонни Фицджеральд.
Он живет этажом ниже. С самого детского сада, он и Маккензи были не разлей вода. Его отец — старый богач, мать — скрытая алкоголичка. Александра приглашает его так часто, как может, чтобы он мог иметь представление о нормальной семье.
Маккензи грозит пальцем Джонни:
— Ты можешь помогать, но ты должен делать то, что я скажу. Я — главная.
Я улыбаюсь своей сестре.
— Боже, звучит знакомо.
Как по сигналу, из угла доносится пронзительный крик Джеймса:
— Мое! Это мое!
Александра ведет бровью вверх.
— А как это знакомо. Должно быть гены.
Потом начинается война полов между Джонни и Маккензи.
— Погоди секунду, Кензи, — говорит он. — За главного должен быть я. Я — мальчик и они тоже мальчики.
— И что?
— То, что я могу показать им то, чего не можешь ты.
Моя племянница упирает руки в боки, идеально имитируя позу моей сестры. Вот вам и гены.
— Например?
— Могу показать им, как играть в бейсбол.
— Я тоже могу.
— Могу играть с ними в машинки.
Маккензи фыркает.
— И я могу.
Джонни переходит к решительному наступлению.
— Я могу показать им, как писать стоя.
Тяжелая пауза. Маккензи хмурится.
Джонни начинает думать, что он победил. Такой молодой. И такой глупый.
Пока Маккензи не начинает улыбаться. Триумфально.
— Они носят подгузники — еще не пользуются туалетом.
Джонни опускает голову в знак поражения. Пора бы уже привыкнуть к этому, малыш.
— Ладно — можешь быть за главную.
Маккензи улыбается шире. Потом щелкает пальцами.
— Отлично.
  
Глава 4
 
Через десять минут появляется Джек О’Шей. На нем элегантная голубая рубашка и брюки. Рыжие волосы коротко подстрижены и намазаны гелем. Джек — последний из моих холостых друзей. Одинокий волк. Сорвиголова. Он все еще живет жизнью, которая, я думал, всегда будет у меня. Спонтанная. Легкомысленная. Раскрепощенная. Он получает огромное удовольствие от того, что дразнит нас своими крутыми ночами — и диким совокуплением — которые мы упускаем.
Не собираюсь врать; но я западаю на его истории, потому что помню, каким классным может быть случайный секс. Но я бы ни за что не поменялся с ним местами. Мне хорошо там, где Кейт Брукс.
Сейчас мы все собрались в кухне, где моя мама и сестра накрыли для всех завтрак. Джек жует свежий круассан и болтает с моей матерью.
— Вы выглядите прекрасно, как всегда, Миссис Эванс.
Она хохочет, как девочка-чирлидер, болтающая с капитаном команды. Фууу.
— Спасибо, Джек. Как это мило с твоей стороны.
— Просто говорю правду. Теперь скажите мне, как часто вас принимают за няню, когда вы гуляете с этими малышами? Потому что никто и ни за что не поверит, что вы их бабушка.
Звучит так, будто он подкатывает к моей матери, но это не так. Когда вы являетесь плейбоем, вы просто так разговариваете — со всеми женщинами. Помните об этом, когда какой-нибудь дамский угодник будет завораживать вас своим словесным поносом. Вы — не особенная. Он не это имеет в виду. Это просто в его натуре.
Кажется, моему отцу это не нравится. Видите, как он старается держаться поближе к ней? Как он скалится в сторону Джека?
— Не разговаривай с моей женой, О’Шей.
Это моментально отрезвляет Джека, и он делает шаг назад.
— Да, сэр.
— И не смотри не нее.
— Хорошо, сэр.
Мой старик, может и постарел с годами, но знает, что все еще на вершине иерархии. И последнее, чего хочет Джек, это чтобы его зажевали и выплюнули. Он переводит разговор в безопасное русло.
— Итак, мистер Эванс, вы не едете с нами?
Мой отец качает головой, и его тон наполнен сожалением. И желанием.
— Нет, не в этот раз. Хотя мне бы хотелось. Очень.
Моя мать поворачивает голову.
— О, правда, Джон?
Он кашляет. И прочищает горло.
— Да… ну… ты знаешь… ради спортивного пари. Ты же знаешь, как мне это нравится, Энн. И у нас такого нет… здесь… в Нью-Йорке.
 
Хорошая отговорка, папочка.
Моя мать скептически кивает.
— У-гу.
В этот момент мой старик обращает негативное настроение моей матери на другую цель. Которой являюсь, конечно, я.
— Вы, мальчики, повеселитесь на выходных, но будьте осторожны. Помнишь, наш последний раз в Вегасе, Эндрю? Не надо повторений.
Когда мне было семнадцать, у моего отца в Вегасе был бизнес. Он и моя мать считали, что это будет прекрасная идея поехать туда всей семьей. Но мне было семнадцать. Время, когда подросток, даже не хочет признавать тот факт, что у него есть семья. Не говоря уже о том, чтобы проводить с ними время. Поэтому, пока мои родители, Александра и Стивен ездили на Плотину Гувера, мне пришлось занять себя другими … вещами…
— Я тебе уже сто раз говорил, папа. Я не знал, что она была дочерью посла.
Им надо на лбу носить таблички, тату или что-то еще. Я закатываю глаза и говорю:
— Один международный скандал, и тебе никогда не дадут о нем позабыть.
Кейт встает рядом со мной. Ее шикарное лицо выглядит задумчивым, она пытается понять, что только что услышала.
— Мне надо это знать?
Я и подумать о таком не мог.
— Наверно будет лучше тебе этого не знать.
Она кивает.
— Хорошо.
Следующей приезжает Эрин Бурроуз. Она до сих пор мой секретарь, но за последние два года она стала кем-то больше. Когда мое расписание забито, Кейт разговаривает с ней чаще, чем со мной. Когда клиенты хотят видеть за столом переговоров обоих представителей сладкой парочки, Эрин присматривает за Джеймсом. Хоть технически она нанятый работник, Эрин называет это, как есть. Другими словами, она — друг. Член банды. И с ней весело. Поэтому когда с вечеринкой все решилось, Кейт и я даже подумать не могли, чтобы не пригласить ее поехать с нами.
Поприветствовав Джеймса, Эрин присоединяется ко всем нам за кухонным столом. Она сменила прическу. Волосы у нее стали короче, прямые, с прядками медового цвета.
Кейт ее хвалит.
— У тебя отличная прическа, Эрин.
Она прикасается к своим волосам.
— Спасибо. Вчера сделала. Прилагаю все силы, что бы в эти выходные встретить Того Самого. Нью-Йоркские мужчины безнадежно испорчены. Думаю, Невада предложит побольше подходящих вариантов.
Эрин часто ходит на свидания, но насколько я знаю, у нее никогда не было серьезных отношений. Однако, Лас-Вегас не совсем подходящее место, чтобы найти там безупречного парня. С таким же успехом можно попытать счастья на встречах Анонимных Алкоголиков или Анонимных Игроков.
Встречи сексуальнозависимых — всегда выгодная ставка.
Стивен подкатывает к ней.
— Эрин, послушай моего совета — будь одна. Так в жизни меньше сложностей.
Александра морщится. Не смотря на то, что он один из моих старых близких друзей, мне хочется залезть к нему в рот и вырвать его язык. Это ведь не слишком, верно?
Пока я это оставлю.
Мэтью предлагает:
— Держи нос выше, Эрин — и это случится. Подходящее время наступит, когда ты будешь меньше всего этого ждать.
— Да, я стараюсь быть оптимистом. Надо перецеловать кучу лягушек, чтобы отыскать своего принца.
Александра отвечает:
— Они все лягушки, Эрин. Просто постарайся найти того, у кого бородавок меньше.
Я пихаю локтем Джека.
— Если речь идет о генитальной разновидности, тогда тебе следует поговорит с О’Шеем. Ты вроде как у нас штатный эксперт по ней, так ведь?
Он показывает средний палец.
Потом приезжает последний участник нашего бродячего цирка. Рискнете предположить кто?
— Еее, тусовщики! Кто готов зажечь?
Да, этот осел. Ради Кейт стараюсь его не ненавидеть так, как раньше, но с некоторыми вещами просто невозможно справиться. Это как, например, у вас остатки простуды и на задней стенке вашего горла скапливается харчок. Вы кашляете, вы отхаркиваете, но чтобы вы не делали, никак, нахрен, не можете избавиться от него.