Все связано (ЛП)

Если вы не знакомы с такого типа организациями, я вас просвещу. Это старческая версия гестапо — в составе которой в основном злые морщинистые толстосумы, которые так и ждут, что кто-нибудь сделает то, что они не одобрят.
Например, гирлянда на двери или слишком громкая музыка… или перестройка спальни в чертов хлев.
Вместо того чтобы попытаться сломать систему и рискнуть быть выселенными, Стив и Александра переселили Эплджека к моим родителям — оставив при этом бедную племяшку без домашнего питомца. Что было совершенно недопустимо. Следовательно — Мишка.
Он классный. И большой. Будто карликовый кузен пони.
Но он нежный — замечательно ладит с детьми — хоть и понятия не имеет, какой он, на самом деле, здоровый. Он всегда пытается забраться в сумку Александре или усесться на колени к Стивену — отчего становится даже дышать сложно.
Кейт и я входим в гостиную с Джеймсом у меня на плечах, и Мишка приветствует нас глубоким гавканьем и слюнявым лизанием. Кейт здоровается с родителями и идет на кухню с моей матерью, тараторя список инструкций и распаковывая вещи для ночевки. Ставлю своего сына на ноги, и он шагает утиной походкой в угол комнаты, где его кузен Томас тихонько строит башню из кубиков.
Если Маккензи — близнец моей сестры Александры? Малыш Томми — весь в Стивена. Он немного худоват для его возраста. Но высокий — долговязый. У него темные волосы, глаза — голубые и задумчивые. У Томаса легкий характер. Спокойный. Идеальный инь по отношению к янь, коим является мой дьяволенок-сын.
Со злобным хихиканьем, Джеймс ломает башню Томаса. Но он не жалуется. Просто начинает строить новую. Я немного поборолся с Мишкой, пока в комнату не вошла моя сестра с чашкой горячего кофе для меня.
Я беру чашку и показываю на Мишку.
— Как проходит приучение к туалету?
У Мишки слабый мочевой пузырь. И хотя это не умоляет его привлекательности, это не совсем умно с его стороны.
— Фантастично — если целью было превратить мой персидский ковер стоимостью в девять тысяч долларов в его место для пописов.
Я вопросительно смотрю на ковер.
— У него хороший вкус. Это невероятный ковер, Лекси. Я подумываю пописать на него сам.
— Смешно.
Я делаю глоток кофе.
— Стараюсь.
Она ведет меня в соседнюю комнату — столовую.
— Прошлым вечером я говорила с организатором свадьбы и закончила с рассадкой гостей. Взгляни.
Свадьба.
Ладно — большинство парней скорее согласились бы повыдергивать все свои зубы, чем оказаться втянутым в планирование свадьбы. Простите, что скажу вам сейчас, но нам плевать на цвет или украшения, или стиль теснения чертовых приглашений. Если мы ведем себя так, будто нам интересно, то только потому, что мы умные — и пытаемся держать вас подальше от своей задницы.
Пока невеста выглядит хорошо, и в коктейльное время подают мини хот-доги? Мы тут как тут.
Поэтому в самом начале, я с радостью предоставил подготовку всех деталей большого дня Кейт и моей сестре. Но потом я начал слышать такие слова, как скромный или маленькое тихое событие и ничего помпезного. И мне пришлось вмешаться.
Потому что когда олимпийцы выигрывают золотую медаль, разве у них есть маленькое тихое событие?
Конечно, нет.
Они устраивают парад с конфетти.
Что меньшее, из чего заслуживает Кейт. Потому что она сделала то, что каждый — включая членов моей семейки — думали сделать невозможно. Она меня приручила. Огромный приз — недостижимый — многомиллионный джекпот.
Это надо отпраздновать. Грандиозно.
Плюс, день свадьбы у женщин должен быть особенным — незабываемым. Он у них бывает только раз. В случае Кейт — это абсолютная правда, потому что вскоре после того, как родился Джеймс, мы сидели и обсуждали то, что будет делать один из нас, если другой сыграет в ящик раньше времени. Слышали про того парня, который сказал «Это лучшее, самое лучшее, что я когда-либо делал» в «Повести о двух городах»? Тот самый, который пожертвовал собой, чтобы женщина, которую он любил, могла жить дальше с другим мужчиной?
 
Хренов слизняк. Он заслужил того, чтобы его повесили. Я не он.
Конечно, я хочу, чтобы Кейт была счастлива — но я хочу, чтобы она была счастлива со мной. Или вообще ни с кем. Поэтому если я умру раньше нее? Ей просто придется доживать самой по себе.
Холостой.
Вне брака.
Потому что если она подцепит другого мужика? А у моего сына будет какой-то лузер в качестве отца?
Я буду являться к ней. Постоянно. Как в «Проклятии».
Думаете, это ужасно, не так ли? Эгоистично, чересчур самолюбиво?
И почему вас это удивляет?
Ладно, вернемся к свадьбе. Как только я взял на себя бразды правления, дело стало набирать обороты — никакой бесполезной траты, никаких упущенных деталей. У меня и Александры получается хорошо работать вместе. Ее гиперактивное планирование и организаторские способности помножились на мое детальное контролирование и решительный настрой организовать идеальный день. У нас также был помощник из Лорен Лафорет, самый известный в городе организатор свадеб, чтобы быть уверенными, что все наши большие планы воплотятся в реальность.
Пусть Принц Уильям и Кейт поцелуют меня в задницу. Любители-непрофессионалы. Свадьба века у нас в кармане.
На обеденном столе стоит модель торжественного зала отеля Четыре Сезона, с дюжиной миниатюрных столиков и сотней стульчиков с именными табличками.
Я поражен.
— Великолепно.
Она заправляет прядь своих светлых волос за ухо, любуясь своей работой:
— Я знаю.
Я замечаю, что один столик выглядит как-то не так. Только хотел прокомментировать, но суматоха в гостиной говорит о том, что кто-то приехал. Я иду, чтобы посмотреть, кто там.
— Гаав, гаааав!
Это Бранжелина [2]. Также известные как Мэтью и Долорес. Хотите знать, почему такое прозвище? Увидите.
— Отстань от меня, чудовище!
У Мишки вечно стоит на Долорес. В прямом смысле этого слова. Он пытается изнасиловать ее каждый раз, как только видит. Может, он просто извращенец. А, может, просто знает, какая у нее вонючая задница. Может, он инстинктивно чувствует, что она фрик и будет не против зоофилии — я не знаю. Какая бы ни была причина.
Это самая смешная хреновина на свете.
— Мэтью, помоги! Он меня лижет! Пускает на меня слюни!
— Мишка, сидеть!
Появляется Стивен и утаскивает из комнаты возбужденного пса. Ди-Ди поправляет свою одежду — зеленый шелковый комбинезон, с королевско-голубой накидкой в виде пончо, и серебряные шпильки. Это все напоминает мне павлина.
Мэтью тихонько пихает меня в плечо.
— Привет, друг.
— Привет.
Потом в комнату входит Маккензи. Она стала выше по сравнению с прошлым разом, когда я ее видел. У нее длинные светлые волосы, слегка вьющиеся. Она одета в голубые джинсы, кеды и розовый свитер с надписью Yankees. Через месяц ей девять. Еще чуть-чуть и подросток.
Маккензи — это эталон. И это полностью моя заслуга.
Она вежлива, умна, женственна — но не так, как многие девочки любят повизжать при виде паука. Она смотрит по телевизору спорт, не для того, чтобы завоевать внимание какого-нибудь придурка, а потому что знает, что такое дополнительные два очка и технический фол в футболе. Она красит ногти и играет на гитаре. Она уверена в себе. Но добрая. Но самое лучшее это то, что она не будет терпеть оскорблений. Да — вся в меня.
Даже теперь, когда у меня есть свой собственный сын, она была первенцем. Единственной девочкой. Часть моего сердца всегда, всегда будет принадлежать ей.
— Привет, малышка.
Она подпрыгивает и бросается ко мне в объятия. Я кружу ее в воздухе.
— Привет, Дядя Дрю! Не знала, что ты здесь.
— Только что приехал. Мне нравится твоя кофта.
Потом, из холла, слышу голоса Стивена и Александры. Не очень доброжелательные.