Когната (СИ)

Она потыкала пальцем себе в предплечье, изображая что-то вроде сыпи.
Константин сдвинул брови, соображая:
— Гусиная кожа, что ли? — наконец догадался он.
— Это так называется? — рассмеялась Волитара. — Это название действительно смех вызывает!
— Тебе хорошо смеяться, — упрекнул Константин, — у тебя уже семья. А как я с такой жизнью семью заведу, интересно мне знать. Что мне тут делать. Тут у меня, кроме тебя, никого почти и нет, если не считать твоего мужа и твоего брата.
— Ты, может быть, здесь кого-нибудь найдешь! Или мы тебе твою девушку из города вызвать можем!
Константин замялся, и при виде этого хмыкнул даже Антон, за что получил от Константина легкий подзатыльник.
— Если бы даже была сейчас у меня девушка, как бы она через Зеркало пролезла, объясни-ка мне популярно!
— А вдруг у тебя с какой-нибудь девушкой-драконом здесь получится! — предположила Волитара. — История подобные казусы знает.
Услышав эти слова, Константин снова состроил гримасу, за что заслужил еще одну ухмылку Антона.
— Слушай! — со всей возможной искренностью предложил Константин Волитаре. — А оставляйте этого Антона себе, сведите его с драконом, он тут приживется. А я домой.
Антон помрачнел с вишней во рту, хотя видно было, что понимает несерьезность Константина. Тут еще, как бы подводя черту под невеселым жизнеощущением Константина, под ребро ему уперлось что-то твердое, и голос Когнаты прозвучал у него из-за спины:
— Ты убитым оказался!
Константин оглянулся. Когната, опять во всем синем, стояла и улыбалась, убрала деревянную саблю от ребер Константина. Она и три ее телохранителя вошли через служебное помещение, Когната подкралась, пока они замерли возле двери.
— Ты, как трудно было не подать виду, не представляешь! — призналась Волитара.
— Ага, — подтвердил Антон, приступая к очередному пирожному.
— Когната, привет! — сказал Константин. — Можно я когда-нибудь потом к твоей маме съезжу? Сейчас я устал, сейчас настроения у меня не имеется.
Внимательно выслушав Константина, Когната подумала, подняла глаза и спокойно сказала:
— Нельзя.
Это звучало как команда собаке, чтобы она выплюнула палку, с уверенностью, что собака палку выплюнет. Словно не было тех дней в походе, пожирания пчел, драки на площадке фуникулера, ничего из того, что делало ее похожей на обычную драконью девочку, каких полно водилось в мегаполисе. Три рыцаря за ее спиной — два сине-белых, один зелено-синий, они были этакими проекциями Когнаты на окружающий мир, — на самом деле она как бы состояла из десятков, сотен, если не тысяч таких драконов в доспехах, и было понятно, что она каким-то образом осознает это, и уверенность ее происходила из точного знания данного факта.
— Рыцарь, помоги Константину до автомобиля дойти, — сказала Когната, не оборачиваясь к драконам.
У нее выпали два передних резца сверху, отчего оставшийся на верхней челюсти зубной ряд приобрел какой-то вампирский вид.
Рыцарь шагнул вперед.
— Да я сам дойду, Когната, — крякнул Константин, пытаясь подобрать трость.
Он поймал сочувствующий взгляд Волитары.
— Нет, Константин, — возразила Когната. — Рыцарь тебе поможет.
Здоровенная синяя фигура, поскрипывая слоями прессованной драконьей кожи, подхватила одной рукой трость, другой взяла под локоть Константина и с легкостью, но осторожно повела его к выходу, сразу же приноровившись к хромающей походке человека.
«Хорошо, что на плечо не закинул», — подумал Константин. Он повернул голову к Волитаре и попросил не скучать.
— Мы скучать не будем! — пообещала Волитара, приобняв Антона за плечо. — Двадцать три телеканала с мультфильмами на нашем телевидении имеются.
Константина посадили в большую машину с затемненными стеклами, Когната села рядом, а слева и справа хватило еще места для двух рыцарей. Долго петляли по улицам, затем заехали куда-то под землю, оттуда машина переместилась на железнодорожную платформу, поезд тронулся в темноте, подсвеченной редкими огнями по обе стороны дороги. Когната встала коленями на набедренники рыцаря у окна, как на лавку в электричке, покрутила ручку, опустила стекло, высунула голову. По машине принялся гулять приятный ветерок, пахший сыростью и грибами, что напомнило Константину, как он лазил в подпол в доме бабушки и дедушки. Другой рыцарь держал трость Константина.
 
Наконец приехали, Константину помогли выйти, снова повели по широким подземным коридорам, полным разноцветных рыцарей. Когда у одной из дверей к нему подшагнули было с обыском, Когната сказала: «Нет», и от него отступили, просто передали очередной группе охраны, где его опять подхватили и разве что не понесли. Когната шла чуть впереди, постукивая по ноге деревянной саблей, и не оборачивалась.
Им распахнули двойную металлическую дверь, за которой было разделенное надвое помещение. В одной половине стояло несколько стульев, в другой сидела прикованная к креслу Секунда. Между ними находилась прозрачная перегородка во всю стену, сделанная из чего-то, похожего на оргстекло. В перегородке виднелись многочисленные отверстия разных размеров — от небольшого яблока до копеечной монеты — квадратные, ромбовидные, круглые, овальные, высверленные под разным углом.
— Это отсекатели пламени есть, — объяснила Когната, заметив молчаливое недоумение Константина.
В обеих половинах помещения дежурили рыцари с опущенными масками — по трое там и там.
Константина посадили на стул напротив женщины, Когната, хотя ее тоже попробовали посадить, слезла со своего стула, сделала поклон и сказала:
— Дорогая мама, здравствуйте! Я, кого вы просили, привела.
— Я уже вижу, — произнесла Секунда, окидывая Константина взглядом с головы до ног.
Она постукивала по подлокотникам ногтями. Вроде бы маникюр. Кажется, у нее и помада на губах была. Она не выглядела узницей. Стрижка, узкое синее платье, синие же туфли. Константину в какой-то момент почудилось, что он сидит напротив витрины магазина «Женская одежда». Правда, улыбка у манекена в витрине отдавала злорадством.
— Ну как, Костик, тебе наша прошлая встреча? — сказала она с абсолютно человеческой интонацией. — Уже не прыгаешь, как раньше? Присмирел?
— Есть немного, — признал Константин. — А ты как? Смотрю, неплохо устроилась. Может, пойдем погуляем, поболтаем более непринужденно?
Слова Константина ее ничуть не задели, она усмехнулась в ответ:
— Я бы погуляла, побросала тебе мячик, но тебя ведь с поводка не спустят. — Секунда, слегка наклонив голову, посвистела ему, как собаке. — Когда вернется Фумус, — сказала она, — мы тебя на твоих же собственных кишках повесим. И эту твою хозяйку, как ее…
Константин не стал подсказывать, видя, что она притворяется.
— …и всех ее выродков, — продолжала Секунда, обводя комнату глазами. — И всех этих господ и их выродков. Интересно будет посмотреть на их лица без масок, когда все это будет происходить.
Константин мог сказать: «Что же ты в дочь стреляла и с собой пыталась покончить, раз так уверена, что это произойдет?», но промолчал, потому что все и так было очевидно, озвучивать такое не имело смысла. Вместо этого он спросил:
— А ты не боишься, что он как раз тебя вздернет, когда заново явит себя миру? Вряд ли ему понравилось, что ты его дочь пробовала пристрелить.
— Не вздернет, — с уверенностью заявила Секунда. — Он знает, почему я так поступила.
— И почему же?
— А это не твое собачье дело, — сказала она, надавив на слово «собачье».
— Понятно… — вздохнул Константин.
— И что же тебе понятно, интересно знать? — спросила она и передразнила его вздох.
— Ты, когда к драконам угодила еще ребенком, решила, что тебя родители бросили, и не захотела, чтобы Когната то же самое испытала. Я так думаю.
Пальцы Секунды перестали стучать.
— Не угадал, — сказала она. — Меня отец, чтобы шкуру свою спасти, Фумусу подарил. Хорошо, что он так сделал, конечно, но я Когнату никому дарить не собиралась. Вам, точнее, тебе и этой красно-белой каракатице она хотя бы не бесплатно досталась. И вам, дорогие друзья, то, что вы у меня ее забрали, еще ой как аукнется.