Когната (СИ)

В нижнем ящике письменного стола, доставшегося ему вместе с комнатой, лежало несколько пустых стилетов и тестер. Еще пустые длинные гильзы от пистолета, в которые можно было свистеть (вот бы появиться во дворе с карманами, полными таких). Но толк от них был, видно, только для брата Волитары, они густо покрывали дно ящика, а уже на дне лежали цветные журналы с женщинами в нижнем белье и без белья и маска, видимо от детского доспеха, которая нагоняла жути не только на Костю, но в свое время и на хозяина стола, раз он убрал ее подальше.
Дождавшись, когда дом затихнет, Костя проверил уровень заряда в батарейке. Не тестере высветились зеленые лампочки. Три из пяти. Костя не был твердо уверен, что это означает, но сделал вывод, что заряд в батарейке еще есть.
Когда-то такими стилетами, способными пробивать броню, и огнестрельным оружием со специальными патронами буржуазия ненадолго сместила власть феодалов, но слишком расслабилась, и ее порядком проредили, и некоторые аристократы в результате этой реакции стали не только владельцами титулов, но и хозяевами заводов, газет, пароходов. Об этом Косте постоянно рассказывали в школе. «Вот поэтому, ребята, драконий пролетариат попал в более угнетенное положение, чем наш когда-то. Вот почему он заслуживает сочувствия. Трудно было бы нам расстрелять нашего царя, если бы его пули не брали».
Костя уже насмотрелся и на аристократию, и на пролетариат, наслушался новостей. Пришла зима, а драконы продолжали наступление, хоть оно и затормозилось. Московский район планировали захватить до начала холодов, но и в холода драконы не уснули, а приближались к столичной части города, так что передним частям уже были видны башни Кремля.
В конце каждого из таких выпусков новостей Волитара не забывала сообщить Косте:
— Ты видишь, ты никуда вернуться не можешь, — и зачем-то оглядывала слуг, словно ища одобрения своих слов.
Костя мог ответить, что успехи успехами, а брат Волитары все чаще улетал куда-то, неделями пропадал и возвращался с лицом, в котором читались тревога и усталость. К следующей весне и Волитара стала подолгу пропадать, хотя новости по радио, как и прежде, звучали бодрые, но о видимых в бинокль и с высоты башнях Кремля больше не было ни слова.
Как на грех, и совместные полеты Волитары и Кости прекратились, стоило ему найти батарейку к стилету. Он решил, что как-то выдал себя, ведь действительно замечал в отражении собственных глаз что-то недоброе, этакое злорадство. Как его еще не приперли с расспросами, он не понимал. На лице чуть ли не иероглифами проступали Костины мысли.
Он хотел убить дракона, но после этого ему не улыбалось сгореть, а в том, что после такого поступка умереть быстро ему не дадут, Костя не сомневался. Поэтому он собирался воспользоваться стилетом в воздухе, на максимально большой высоте и при максимальной драконьей скорости, тогда его вместе с драконом мгновенно размажет по земле. «Только бы не струсить», — думал он, ведь уже трусил, боясь огня, ударить Волитару стилетом, пока она спала.
Но вот возможность представилась.
Случилось это после нескольких дней отсутствия обоих молодых драконов. После ужина в гнетущей тишине Костя сидел у себя и пытался читать, когда на балкон к нему чуть ли не упала Волитара с маской, опущенной на лицо; открыла дверь, не дожидаясь, пока откроет Костя, просто сорвав задвижку. Войдя, приказала:
— Собирайся, — и махнула мечом, прежде чем вставить его в ножны.
Костя знал: это драконья привычка, чтобы убрать лишнюю кровь с клинка, но на мече вроде бы не было никакой крови, а вот доспех Волитары был забрызган слабыми синими пятнами частично сдутой с пластин во время полета драконьей крови.
— Ты теплые вещи бери, — добавила она.
Пока он одевался и собирал вещи в рюкзачок, она, устало сгорбившись, сидела на кровати, вытащив пистолет, сняв его с предохранителя и держа обеими руками, будто душила рукоятку.
Как раз когда Костя прятал стилет в рукаве, в дверь сунулся один из слуг.
— Прочь, — сказала Волитара слуге, и тот, низко поклонившись, исчез.
 
Через секунду она решила, что Костя готов, забросила его на спину, он обхватил ее шею руками, а она пристегнула его к себе несколькими ремнями на карабинах, так что он и сам стал чем-то вроде рюкзака. В несколько шагов Волитара преодолела расстояние до балконного ограждения и ухнулась вниз солдатиком. Костя решил уже, что никакого стилета не понадобится, а оба они окажутся трупами на скалистом склоне под балконом, но Волитара извернулась в воздухе и полетела низко над землей, все менее различимой во все более наступающей темноте. Взявшийся из ниоткуда брат Волитары присоединился к их полету. Сквозь маску он громко, чтобы перекрыть шум воздуха, упрекнул сестру:
— Возвращение твое за оруженосцем — это плохая идея есть. Он ничего не знает. Он тайной полиции ничего рассказать не может. Нам в таком случае всех слуг забрать нужно. Ты всех их на спине перетаскать сможешь?
— Они не семья есть, — крикнула в ответ Волитара.
— Он тоже семьей не является, — напомнил брат, — он в дракона еще не превратился.
— Он твой подарок есть, и он моя вещь есть, — ответила Волитара. — Теперь весь дом пускай сгорит, у меня мое оружие и мой оруженосец имеются, все остальное я забрать обратно когда-нибудь смогу.
Они стали обсуждать, как император мог предать множество драконьих семей, приравнять их к большевикам, в то время как простолюдины воспользовались ситуацией, спелись с людьми и хозяйничают в тылу, и правильнее было бы сначала разобраться с внутренней коммунистической угрозой, а уже затем заниматься династическими дрязгами. Костя, в свою очередь, ждал, когда брат Волитары отвлечется и отлетит подальше, чтобы успеть достать стилет и исполнить задуманное. Резать Волитару, когда дракон находился рядом, не имело никакого смысла. Костя на примере Волитары знал, с какой скоростью аристократы доставали оружие и оформляли отверстие в мишени.
Удобный момент представился только часа через два. Насколько Костя мог прикинуть по горным вершинам в стороне и отблеску слегка светившей с одного боку луны в реке, забрались они достаточно высоко и летели достаточно быстро. Брат Волитары чуть снизился, чтобы что-то там разглядеть, и вот тогда Костя трясущимися от волнения пальцами выковырнул стилет из рукава, поток воздуха едва не выхватил у него оружие. «Вот и все», — с тоской подумал Костя. Он активировал клинок, и вибрация болезненно передалась по руке до самого локтя, так что Костя чуть не выронил стилет во второй раз. Волитара услышала гудение, попыталась обернуться.
Костя сунул стилет ей в бок, стараясь угодить между пластинами доспеха, но не понял — попал, куда хотел, или нет: лезвие почти без усилий воткнулось по самый ограничитель. Волитара гневно и растерянно вскрикнула, силясь сбросить Костю с себя, а он воткнул стилет еще раз, понял, что оружие разрядилось, попробовал дотянуться хотя бы до одного карабина, чтобы расстегнуть сбрую, которой был прицеплен к дракону, не дотянулся и принялся спешно перепиливать стилетом крепившие его ремни.
Волитара стала терять высоту. Ее брат, оглянувшись на вскрик и увидев стилет в руках Кости, без промедления вынул меч и стремительно приблизился к сестре, очевидно намереваясь отмахнуть Косте руку или голову, что Костя считал неплохим вариантом в сложившихся обстоятельствах, но Волитара развернулась к брату лицом и все время, пока они падали, вращалась так, чтобы ее брат не мог зацепить Костю мечом и не мог выстрелить по нему из пистолета, если бы захотел. Болезненно застонав, она между прочим успела схватить Костю за руку, вырвала стилет у него из кулака и выбросила оружие куда-то в темноту. Волитара как-то угадала близость земли и замедлила падение за пару секунд до того, как они рухнули и покатились по земле. Карабины не выдержали, Костю отбросило от Волитары, и на него тут же обрушился ее брат. По ощущениям это было, наверное, как если бы на него упала бетонная плита. И так было темно, а от того, что дракон прижал его коленом к земле, стало еще темнее. Но даже и в этой темноте Костя увидел, что дракон поднял маску, сквозь звон в ушах он расслышал, как брат Волитары вдыхает воздух для того, чтобы выдохнуть пламя.