Тэтрум. Книга 1
Окончательно проснувшись, Мэйлинь отправилась на поиски капитана. Ночной разговор с призрачной гостьей, образы, увиденные в огне, никак не давали ей покоя. Капитана она нашла на мостике. В рубке царила деловитая атмосфера с редкими командами и спокойным их исполнением.
Увидев вошедшую Мэйлинь, Штейнберг поднялся из своего кресла и с улыбкой спросил:
– Как вы себя чувствуете? Получилось выспаться?
– Да, спасибо.
– Я хочу поблагодарить вас за ночную работу. Вы сэкономили нам массу времени и сил.
– Пожалуйста. Я рада, что смогла оказаться полезной. Капитан, я могу с вами посоветоваться?
– Конечно, – он внимательно посмотрел на встревоженную Мэйлинь и предложил перейти в его каюту, после чего обратился к навигатору: – Мастер Бао, примите командование.
– Слушаюсь, капитан.
Каюта капитана была небольшой: простая, по-армейски заправленная кровать, диванчик около стены с круглым иллюминатором, рабочий стол. Войдя, капитан сразу превратился в радушного хозяина, отошел к угловому буфету и стал что-то собирать на стол из угощения.
– Вам чай сделать или что-то покрепче хотите? – спросил он через плечо.
– Чай. Я не голодная, совсем недавно поела.
– Хорошо, – он поставил на стол перед Мэйлинь корзинку с печеньем, тарелку с сухофруктами и сам сел напротив. – Чайник скоро вскипит. О чем вы хотите поговорить? О маме?
– О маме тоже. Вчера было так много событий, столько произошло, что я не смогла до конца осознать, что случилось… – она запнулась. – Возможно, это и к лучшему.
– Почему?
– Не успела в это погрузиться. А вечером пришли еще новости про маму: она жива. И папа тоже.
– Очень интересно. Я весь внимание.
– Во время вчерашнего ремонта, когда мы заканчивали поиск пробоин, я встретилась с одной женщиной…
– Где?
– Вы не поверите – внутри девятого отсека. – Мэйлинь увидела удивленно взлетевшие брови капитана и поспешила объяснить: – Это было в эфирном плане. После того, как мы закончили с ремонтом, я с ней поговорила.
– Теперь понятно. А мы думали, что вы устали и уснули прямо в кресле. Ходили на цыпочках, говорили шепотом, не хотели будить.
Мэйлинь смущенно улыбнулась:
– Спасибо за заботу. Я очень тронута, – сказала она с признательностью, потом помолчала и вернулась к разговору. – Так вот, эта женщина, ее зовут Кайла и она из Ирландии, она немного рассказала про меня и в качестве жеста поддержки, как она выразилась, показала, что происходило в кабинете мамы во время нападения.
– Прошу прощения, что перебиваю. Вы ей доверяете?
– Я ее до этого не видела. Однако то, что она показала, это реальность. Я видела и папу, и маму, видела ее кабинет. Был конфликт, несколько человек угрожали маме, потом один в нее выстрелил и ранил. На звук выстрела вбежал папа и мечом зарубил нападавших. После он увел раненую маму в порт, и теперь они плывут в Нагасаки.
– Это хорошие новости. Ваши родители живы. А вы знаете, почему Нагасаки?
– Мой папа из Японии. Они с мамой там познакомились, в нашей торговой фактории, и переехали в Китай. Он иногда в шутку предлагал туда вернуться, когда успокаивал маму в сложные времена.
– Япония непростая страна. Их политика самоизоляции, которая, кажется, называется сакоку, препятствует любым внешним контактам. Они очень негативно относятся к иностранцам. До сих пор только в двух городах разрешили основать фактории, через которые мы можем с ними торговать, одну китайскую, другую американскую. С другой стороны, если ваши родители планируют выйти за пределы фактории, то там их никто найти не сможет. Судя по всему, ваш отец увидел большую опасность, если не обратился в полицию и бежал под защиту сегуна.
– Я очень волнуюсь за них. Неужели никак нельзя передать весточку?
– К сожалению, никак. Скоро закончат прокладывать телеграфный кабель в Нагасаки, но это поможет только для связи с факторией. За ее пределы можно передавать письма только чиновникам сегуна и исключительно деловые. Так что… если только у вас есть способ связаться через тонкие планы.
– У меня нет таких способов. И что же делать?
Штейнберг погладил бороду, задумавшись.
– Знаете, как было раньше? Корабли тогда были деревянные, парусные и куда как менее надежные, чем сейчас. Моряк уходил в море, и его близкие не имели никакой возможности узнать, что с ним и вернется ли он. И для того, чтобы не выгорать в ожидании, они концентрировались на своих делах, на том, что нужно делать тут, на земле, пока муж или отец находится в плавании. Я бы на вашем месте все внимание посвятил бы своим делам, полету в Москву, нахождению тех союзников, о которых вы говорили. Если я правильно вас понял, ваш отец сделает все, а может он многое, для того, чтобы с вашей мамой все стало хорошо. Потому сконцентрируйтесь на том, что они живы и просто уехали в путешествие в Японию. А когда вы доделаете свои дела, то или они вернутся к вам, или вы сможете там их найти.
Мэйлинь посидела некоторое время молча, обдумывая сказанное:
– Спасибо, капитан. Я сделаю так, как вы советуете. А можно я у вас спрошу?
– Конечно.
– Почему вы мне помогаете? Точнее, то, – она запуталась, пытаясь подобрать слова, – как вы помогаете. Я чувствую, что это не формальное отношение ко мне как к странному пассажиру с золотой пайцзой.
– Я вас понял. Сегодня утром я тоже много думал, вспоминая вчерашний день. Изменения маршрута, вы с этой пайцзой, команда, готовая взбунтоваться, следуя традиции вашего народа. А потом нападение. И ваше активное участие в ремонте. – Он наклонился и долил чай в чашку Мэйлинь. – Я увидел, что против вас действуют силы, готовые не просто вас убить, но и наплевать на все сопутствующие жертвы. А раз так, то это уже стало и моим личным делом. Я буду рад, если на какое-то время наш корабль станет для вас домом.
Мэйлинь почувствовала, что у нее на глаза наворачиваются слезы. Капитан одобряюще улыбнулся:
– Еще чаю?
– Нет, спасибо! Я очень благодарна вам за все, что вы для меня делаете! – и Мэйлинь торопливо встала и распрощалась. Ей хотелось поскорей остаться в одиночестве, чтобы не расплакаться при капитане.
* * *
Дирижабль неподвижно висел над облаками. Облачность была сплошная, без разрывов.
Навигатор подошел к своему столику с лежащей на нем развернутой картой, положил секстант, еще раз пробежался глазами по своему блокноту, плотно исписанному цифрами вычислений, после чего повернулся к Штейнбергу:
– Капитан, я практически на сто процентов уверен, что мы над Томском.
– Это хорошо. Жаль, ваши приборы не могут показать, где там, – он ткнул пальцем вниз, – кончаются облака.
– А давайте я посмотрю, – предложила Мэйлинь.
– Хорошо. Попробуйте.
Выйдя в эфирный план, Мэйлинь стала спускаться вертикально вниз. Пройдя сквозь облака, она зависла у их нижнего края и стала осматриваться. Город был совсем недалеко, а главное, он находился на берегу широкой реки, что точно могло дать требуемый запас по высоте. Отлетев к самому берегу реки, она поднялась вертикально, прошла сквозь облака и высмотрела висящий над ними «Юньшань». После чего вернулась на мостик.
– Капитан, мы рядом с городом. Парой километров левее от нас протекает река, она достаточно широкая. Город на ближнем к нам берегу. Нижний край облаков где-то на трехстах метрах заканчивается. В городе много заводских труб, прикинула по дыму, а в центре еще большой храм, облака начинаются заметно выше него.
– Фройляйн, – капитан расцвел в улыбке, – я не знаю, какие ваши планы на отдаленное будущее, но в составе команды нашего корабля для вас всегда будет место!
После чего он нажал несколько кнопок на пульте управления. Раздались звонки, стали мигать лампочки. Он перевел рычаги механического телеграфа, передающего сигналы в машинное отделение:
– Все по местам! Идем на посадку! Лево руля на тридцать, малый ход! Снижаемся медленно. Как только пройдем облака, спуск сразу прекратить.