Мистик: Незримый узел (СИ)

— Хаос всеми силами желает выправить нарушенные потоки энергии мира. Те «прорывы», от которых там волками воют и пытаются запечатывать — коряво, неумело — они должны лечить мир, пусть и через частичные катаклизмы. Иначе мирок просто разорвёт в клочья. Он кажется неважным, но на самом деле кому-то сильно нужен.
— Догадываюсь, кому именно, — искривил губы в усмешке Шут, от чего шрам на щеке неприятно так дёрнулся. — ОНИ уже там?
  
— Собрался лично проверить. Но по всем признакам — да, там. Пытаются «продать» местным особый вид закрытия «пробоев», но тот, при котором Хаос не выплескивается, не выходит наружу в мир. А так быть не должно при продемонстрированной ими эффективности. Отсюда и вывод. Если Хаос не идёт в мир, то он… Или накапливается или сразу же используется в неких целях. Тебе и ему, — намекаю на Артаса, — тут должно быть виднее. Я мало что знаю о тех существах.
— Зато мы теперь знаем больше, — злобно сверкнул глазами собеседник. — Им нужен катаклизм, столкновение миров. Перенасыщенный Порядком, с заблокированным из-за давно случившихся событий Хаосом. Тот, в котором находишься ты. И второй, где Хаос настолько силён, что даже удержать постоянную форму, не дать ей превратиться в череду слабо контролируемых телесных форм уже требует немалых усилий. А как розовый бантик… два бантика на куче драконьего дерьма — два эмиссара — ты и другой, посланный соперником экселенца. Как усложнённый магнит! На одном конце много порядка и маленький хаотический фактор. На другом — почти наоборот.
— Почти?
— Верно уловил слово, — осклабился Шут, мало-помалу приходящий в своё естественное состояние… или пытающийся это показать за ради «поддержания образа». — Нет там больше эмиссара Порядка. Зато есть обманка, нарисованная одним безумным художником. И это только одна картина из тех, которые ему предстоит нарисовать в особенной галерее. Той, картинами в которой можно бить по головам и жопам тех, кто осмелился подумать о том, что я и экселенц… — гримаса идущей от глубин души ненависти. — Потом, об этом потом, когда будет можно и не так опасно.
— Что не опасно сейчас?
— Знакомство с ещё одним, тебе подобным. Он сейчас в мире, который по планам наших врагов должен стать второй частью рукотворного катаклизма. Жди, я сейчас его сюда вытащу.
Ждать — это не очень хорошо само по себе. С другой стороны, кто сказал, что надо просто стоять и тупо пыриться в сторону изничтожающих друг друга тварей Тумана? Не-ет, у меня есть гораздо более полезная и перспективная идея — понаблюдать за тем, как Шут будет осуществлять перенос одного из эмиссаров Хаоса в это междумирье, Тропу-меж-мирами. Разумеется, здесь и сейчас напрашиваться на урок бесполезно — не та ситуация, да и не дорос я до подобного уровня мистических знаний. Вместе с тем… Кусочек удастся понять тут, фрагмент там, а на память мистикам вообще грешно жаловаться. Вот и буду использовать выхваченные фрагменты плетений сперва теоретически, а потом, Хаос ведает, может и удастся на основе познанного нечто нужное и полезное создать. Не факт, что переход меж мирами, но… Ага, вот оно. Магия работы с пространством, причём такая, от которой и впрямь ум за разум заходит. Не отмеченные силами Хаоса от подобного и рехнуться могут. Я же ничего так, держусь, хотя приступ головной боли обеспечен. Тот самый, который целебными заклятьями или зельями ни черта не снимается, его только перетерпеть можно.
Зато не зря. Даже имеющихся знаний и толики интуиции хватало для понимания не всего используемого Шутом плетения, но отдельных блоков, из которых он его конструировал. Благословенна будь, школа Фрахталя/Стазиса! Вот уж действительно тот мир, в который я попал с Земли, оказался истинной колыбелью настоящей силы. Силы и знаний, которые буквально под ногами лежали, только не поленись подобрать.
Я прямо чувствовал, как строящееся волею хаотического божества плетение аккуратно, окольными путями соединяет это место междумирья с не столь и далёким миром Веера. Соединив же, разом, как репку с огорода, выдергивает нужную цель, при этом затирая любые следы, размывая их, сливая с общим здешним фоном. Оказывается, спровоцированное — уверен в этом чуть ли не на сто процентов — побоище между тварями и тут пригодилось.
Вот он, очередной мой коллега по делам хаотически-эмиссарским. Ранее не встречались, но то, что свой, тут сомневаться не приходится. Более того, есть между ним и Шутом куда больше общего, нежели у меня, лича по имени Безымянный, дроу по прозвищу Змей, ведьмы Элизы. Не каждого из нас, а вместе взятых. Однозначно, никаких ошибок. Не промелькивающее в глазах, а горящее неугасимым огнём весёлое и жестокое безумие, крайнее довольство жизнью и облик, который на первый взгляд слабо сочетался с действительно сильным мистиком.
— На первый, попрошу заметить, взгляд! Стоило немного присмотреться и… Внешность и особенно облачение отвлекали внимание. Худощавый, не слишком высокий, скорее среднего роста парень, без явной мускулатуры и из оружия лишь тонкий кинжал на поясе. Малиновый камзол, в изобилии украшенный золотой и серебряной вышивкой, многочисленные не стразы, но настоящие самоцветы. Белые штаны, от которых грязь словно отталкивалась; черные туфли с опять же украшенными каменьями пряжками. Венчал всё это фиолетовый берет с пером… живым пером, в котором словно слились воедино неизвестный металл и живая плоть. Ах да, ещё то и дело открывающийся на пере глаз — не птичий, не звериный, скорее уж принадлежащий какому-то насекомому или насекомовидной химере. Фасетчатый такой, причём каждая часть этого глаза фонила своей, особенной магией. И это был лишь один из не двух, а трёх источников особенной силы, помимо собственно эмиссара. Два других? Вовсе не кинжал, не один из многочисленных самоцветов, среди коих попадались весьма крупные и, кстати, все служившие накопителями силы.
Кисть — не оторванная от человека или иного разумного, а та, которой рисуют — в нагрудном кармашке, видимая лишь частично. Перенасыщенный мощью рубин, вплавленный в непонятный гибрид металла и кости, из которого состояла рукоять. Обрамление из неких угольно черных кристаллов, связанных с рубином каждый по своей энергетической нити. Шибало от неё фоном из безумия, смерти, тлена и одновременно зарождения новой жизни. Тот ещё артефакт, откровенно страшненький даже сейчас, когда и полностью его не вижу, и работу увидеть не успел. Догадываюсь лишь, что рисунки, выполненные с её помощью, ничего общего с обычными земными картинами в принципе не имеют.
Некий сосуд, подвешенный к поясу, из полупрозрачного материала, содержимое которого то и дело меняло свой цвет и откровенно фонило эманациями Хаоса, сильно напомнившими лично мне о приснопамятном Зерне. М-мать твою, неужто этот затейник-рисовальщик само Зерно на ингредиенты для красок пустил? Безумная мысль, причём неожиданно для себя высказанная вслух, вызвала принятие горделивой позы незнакомым мне пижоном с безумием в глазах и громогласный хохот Шута. Хохот, сменившийся затем словами:
— Он туда чего только и даже кого только не утрамбовал. Зерно было лишь качественным скачком. Скажи, друг мой безумный, сколько живых, неживых и промежуточных компонентов у твоей «палитры с красками», которой ты обзавёлся после того, как освоил и улучшил свою Кисть Крови?
— У меня ещё и перо такое же появилось, — от души улыбнулся мистик-художник, глаза которого заволокло пеленой мечтательного дурмана, поглаживая сперва рукоять кисти, а потом и перо на берете. Кстати, оба артефакта, показывая своё… явно полуживое состояние, аж изгибались, чувствуя ласку хозяина или и вовсе создателя. Не удивлюсь, если они по прошествии некоторого после сотворения времени стали частью сего эмиссара Хаоса. Некими не имплантами, как мой арбалет, а скорее симбионтами. — Источники Силы малые. Частицы от тех, что покрупнее. Алхимические ингдедиенты… Затем Зерно! Жаль, что не всё, а только частицы пыли, оставшиеся после того как… Не важно. Но жаль, что я добрался до частиц, а не до целого. Но и они помогли. Связав воедино конфликтующее, преобразовав в расширенную радугу из тех цветов, которые и представить мало кто может! Вот ты можешь, тот, кого мне пока запретили называть по имени?