Московский Кремль

В юго-западной части Кремля находится Большой Кремлевский дворец, являющийся сложным комплексом гражданских и церковных зданий, которые создавались на протяжении пяти столетий. В Кремле строили палаты для первых московских царей, великих князей и императоров.
Первые строения возводились из дерева; они отличались живописностью и соединялись друг с другом, однако кровля каждого из таких зданий имела свое оригинальное очертание. Первые здания строились у Боровицких ворот, откуда постепенно распространялись на всю территорию Кремля. При первых Романовых появился Теремной дворец на старом основании.
В XVIII столетии дочь Петра I Елизавета Петровна велела Растрелли возвести новый дворец в стиле барокко.
Особо следует остановиться на проекте Екатерины II, которая в 1768 г. задумала строительство грандиозного дворца в Московском Кремле. Для осуществления своих целей она избрала В. И. Баженова, который в свое время служил по артиллерийскому ведомству и проживал в здании Арсенала, а потому каждый камень Кремля был знаком ему с детства.
Планировалось возвести на месте растреллиевского дворца и обветшавших зданий новый четырехэтажный дворец.
Императрица даже не потрудилась подсчитать, во что ей обойдется представленный проект, и начертала: «Быть по сему». Смета строительства составила 50 миллионов рублей, и только одна лестница к Москве-реке должна была стоить 5 миллионов. Модель дворца стоила 50–60 тысяч рублей – небывалая по тем временам сумма!
Прежде чем приступить к строительству, Баженов обследовал все кремлевские строения, обмерил здания, предназначенные к сносу. Снесли множество «ветхостей», загромождавших Кремль, большое старое здание Приказов, сооруженное в конце XVII в., Казенный двор, построенный в 1483 г., несколько небольших церквей. Позже разобрали башни: Тайницкую и две соседние с ней Безымянные, а также стену между Петровской и Благовещенской башнями.
Слава о новом дворце облетела весь мир. Державин поспешил откликнуться на событие одой «На случай разломки Московского Кремля для построения нового дворца в 1770 г. архитектором Баженовым, при отъезде автора из Москвы в Петербург»:
 
 
Прости, престольный град, великолепно зданье
 
Чудесной древности, Москва, Россий блистанье!
 
Сияющи верхи и горды вышины,
 
На диво в давний век вы были созданы.
 
Впоследни зрю я вас, покровы оком мерю
 
И в ужасе тому дивлюсь, сомнюсь, не верю.
 
Возможно ли гробам разрушиться, восстать
 
И в прежней красоте чуднее процветать?
 
Твердыням таковым коль пасть и восставляться,
 
То должно, так сказать, природе применяться!
 
Но что не сбудется, где хощет Божество?
 
Баженов! Начинай, уступит естество.
 
 
Сам архитектор считал строительство дворца невероятным в истории русской архитектуры дерзанием, которое, судя по надписи на медной доске, заложенной в гнездо при закладке Большого Кремлевского дворца, служит «к славе Российской империи, к чести своего века, к укреплению своего города, к утехе и удовольствию народа». В этом Баженов видел смысл своего грандиозного проекта.
В августе 1772 г. «Санкт-Петербургские ведомости» писали: «Вознамеренное великолепное Кремлевское здание в 9 день сего месяца столько начато, что земля освящена и рвы на основание копать стали. Величество сего здания делает и малое начало примечания достойным, по чем и следует здесь описание онаго.
Во-первых, из намеренного по берегу Москвы-реки, длиною более 300 сажен здания очищено было посредине и против собора Архангельского место на зал пространством на 50 саженях, из коих 40 взято в длину по реке и 35 поперек к собору Архангельскому с вмещением в сих и задней галереи при зале.
По углам, коими граничило занятое место на зал, поставлены были на время четыре столба ордера дорического, каковые в древности употребляемы были в честь Геркулесу, изображающие геройскую и здания намереваемого крепость». На одном из этих столбов поместили надпись:
 
 
 
«Что в древность Греция и что мог Рим родить,
 
То хощет Кремль в своем величестве вместить…»
 
 
Оставшаяся от всех грандиозных замыслов модель дворца вызывала восторженное отношение современников и потомков. Так, П. Свиньин писал: «Если бы это здание было выстроено, оно превзошло бы размером и великолепием все доселе известное в сем роде… Ближайшее рассмотрение сего произведения убеждает более в высоком, необыкновенном даровании Баженова, который показал творческий гений, роскошное воображение и уроки опытного зодчего, соединив во всяком отделении приличную красоту и удобность».
В 1800 г. в Москву прибыл английский путешественник Эдуард Кларк. Осмотрев как достопримечательность модель Кремлевского дворца, он написал: «…это было бы одно из чудес света, если бы осуществилось это сооружение, задуманное как великолепный замок, объединяющий весь Кремль; если бы он был построен, по своей грандиозности превзошел бы храм Соломона, пропилей Амазиса, виллу Адриана и форум Траяна».
Проектируя Большой Кремлевский дворец, Баженов, по сути, создавал новый генеральный план Кремля. Традиционные кремлевские стены близки к треугольнику неправильной геометрической формы, что исключает четкую симметрию планировки. Баженов постарался привести планировку к системе уравновешенных осевых построений. Главную ось композиции определяли подъезд к Кремлю из Петербурга через Тверскую к Красной площади, а также сама Красная площадь, Москва-река и группа кремлевских соборов. Перпендикулярно к главной оси пробивалась ось, параллельная течению Москвы-реки и проходящая между Архангельским собором и колокольней Ивана Великого с перспективой на Красное Крыльцо и старые дворцовые постройки Кремля. На этих двух осях строился ромб, вершины которого закреплялись двумя обелисками. Баженов понимал, что пересилить архитектурную мощь комплекса кремлевских соборов с колокольней Ивана Великого во главе ему нечем и незачем, а потому созданный им комплекс являлся своеобразной драгоценной оправой, состоящей из дворцовых зданий новой для России архитектуры.
Зодчий планировал словно связать центральную площадь Кремля со всеми уголками необъятной страны. От павильона у Никольских ворот пробивался главный луч-магистраль на север, к Твери, к Петербургу; через Троицкие ворота пробивается второй луч – магистраль на запад, в сторону Волоколамска, Ржева и Смоленска; через Спасские ворота – на вольные просторы востока и юга России.
В проекте и на модели четырехэтажное здание Большого Кремлевского дворца покоится на высоком мощном цоколе. Центральная часть дворца, выходящего на Москву-реку, выступает за общий фронт фасада. Первые два этажа являются пьедестальными и обработаны горизонтальной рустовкой. Вторые два этажа дворца объединены колоннадой из 14 колонн ионического ордера; над карнизом помещен аттик с размещенными на нем скульптурными группами. Два первых пьедестальных этажа отделены от верхних сильным поясом с модульонами. Трактовка фасада дворца классична, и традиции барокко улавливаются лишь в деталях. Композиция здания в целом имеет единый, законченный, монументальный архитектурный организм.
Обрамляя корпусами нового дворца древние кремлевские соборы, Баженов с величайшим тактом намечает фасады, обращенные в сторону Кремля. Здесь он продолжает мотив главного фасада дворца, но дает легкий выступ, обработанный колонным портиком из 14 колонн, начинающихся на уровне третьего этажа и поддерживаемых пьедесталом, как на главном фасаде, из двух сильно рустованных нижних этажей.
Главной площади Баженов намеревался придать овальную форму. В ее композиции он проявил исключительную продуманность и целеустремленность. Если Кремлевский дворец, обращенный к народу, являлся символом целой страны, то овальная площадь была основным узлом всего замысла кремлевской постройки. Идея новой площади: Москва – сердце России, Кремль – сердце Москвы. На самом деле площадь в проекте Баженова обрамлена зданиями, имеющими в своем основании сильно выдвинутый четырехступенчатый цоколь трибуны, над которым вздымаются мощные колоннады. Эти колоннады стали бы не только исключительной оправой для Кремлевской площади, но наравне с трибунами служили бы для размещения народа в дни национальных торжеств. Таким образом, композиция с небывалой силой воплощала идею народности.