Айрин, графиня из Бездны. Книга 2 (СИ)

— Так может, кофе с пряностями? — предложил снова Бренд — Кофе-то можно, а?
Теперь уже переглянулись стражи.
— Кофе можно, — кивнул один из них.
— Тогда проходите, — садовник, посторонившись, указал на кухню — В один момент всё сделаю!
— Не для того нас сюда прислали… — начал возражать страж, но другой тут же перебил его.
— Брось ты гундеть, Фрез! Лично тебя никто не тащит, можешь тут сидеть, картинки обсматривать.
— Поговори мне, — огрызнулся стражник, но поднялся вслед за всеми.
Солдаты направились на кухню, и пока они рассаживались, Бранд подошёл к входной двери, вложил ключ в скважину и дважды провернул. А затем, вновь расплывшись в улыбке, устремился на кухню. Там он разжёг огонь, набрал воду в два небольших котелка, и поставил их на печь.
— Пара минут, — повернувшись, сказал он солдатам — А я пока схожу наверх, посмотрю, не надо чего.
Поднимаясь по лестнице, Бранд разминал пальцы, возвращая им прежнюю силу. Затем он засунул правую руку в карман, нащупывая верёвку.
Старая служанка помогала Элирии собираться в её комнате, а слуга, старик лет шестидесяти, копался в одной из гостевых, доставая второй сундук.
— Что такое? — недовольно спросил он, когда в комнату вошёл садовник и, обернувшись, шагнул навстречу — Слушайте, господин Хирш…
Людоед бросился к старику и молниеносным движением вцепился ему в шею. Скрюченные пальцы Людоеда давили с такой силой, что практически погрузились под кожу. Слабые руки старика ухватились за запястья Людоеда, силясь разжать тиски, и тогда Бранд, приподняв слугу, резко встряхнул его в воздухе. Раздался громкий хруст, и безжизненное тело обмякло в руках убийцы. Аккуратно уложив труп на пол и накинув сверху покрывало, Бранд пошёл в комнату к девушке, ступая как можно тише.
Сквозь открытое окно в комнату задувал ветер, развевая рыжие локоны юной Элирии. Она сидела на кровати, погруженная в собственные мысли, и неосознанно переминала пальцами платье, что собиралась упаковать. Её старая служанка, видя состояние госпожи, молча укладывала всё сама.
— Госпожа Левис, не поможете мне? — вежливо попросил Бранд.
— Давайте позже — с досадой отозвалась служанка — У нас сборы, сами видите.
— Понимаю, госпожа Левис, — тем же тоном ответил садовник — Но дело срочное — и Людоед едва заметно кивнул в сторону неподвижной девочки.
Встревожившись ещё больше, служанка проследовала за садовником в соседнюю комнату. Едва они зашли, Бранд повернулся к женщине и сделал шаг назад.
— Что…
Людоед качнулся вперёд и с силой ударил служанку ножом в глаз. Лезвие точно вошло в глазницу и проникло в мозг. Бранд накрыл ладонью рот женщины, но в этом не было необходимости — она умерла мгновенно. Придержав тело левой рукой за талию, Людоед убедился, что служанка мертва, а затем мягко опустил её на пол. Вынув нож и обтерев о платье покойной, Бранд перешагнул тело и пошёл обратно в комнату к юной госпоже.
Девочка успела лишь вскинуть голову, когда Людоед стремительно шагнул к ней и опрокинул на кровать лицом вниз. Он с силой вдавил голову Элирии в перину, заглушая крик. Напрасно девочка упиралась руками в матрац, напрягая мышцы и изо всех сил пытаясь приподняться. Людоед, одной рукой вжимая голову, вторую положил на шею, нащупал артерию и придавил её. Спустя несколько секунд Элирия перестала биться. Бранд перевернул её, проверил пульс, и, оставив на постели, поспешил вниз.
В гостиной сидел тот самый стражник, что отказывался от угощения.
Заметив его, Людоед остановился и провел по лицу рукой, разглаживая застывшие мышцы. А затем, приняв виноватый и просительный вид, начал спускаться по лестнице.
Со стороны кухни доносились голоса и взрывы смеха — пятеро солдат в ожидании кофе вели оживленную беседу.
— Извините, — обратился старый садовник к солдату, и тот ответил ему равнодушным взглядом — Миледи переживает за свои вещи. Боится, что мы можем их обронить, — Бранд виновато улыбнулся — Вы нам не поможете?
— Я не носильщик, — заметил страж, продолжая сидеть — Да и вообще, вон ваши гвардейцы веселятся — солдат кивнул на кухню — Самый подходящий случай их использовать, а?
 
— Так прикажите передать госпоже, что вы отказались?
Стражник, немолодой и грузный, помедлил несколько секунд, прежде чем подняться.
— Пошли, чего уж там, — буркнул мужчина.
Бранд вёл его в дальний конец коридора. Там был чулан, заставленный швабрами, тряпками, вёдрами и старым хламом. Солдат недовольно поморщился, когда Бранд распахнул дверь.
— И чего тут нужно?
— А вот, — садовник пальцем указал на пол в глубине коморки — Посмотрите.
Страж немного нагнулся, пытаясь что-нибудь рассмотреть. Людоед положил левую руку ему на затылок, вцепившись в волосы, а ножом в правой перерезал горло.
Кровь широким потоком полилась на пол кладовой. Страж, захрипев, попытался руками зажать рану, но Бранд, удерживая его и пригибая к полу, продолжал резать несчастного ножом, нанося всё новые и новые раны. В конце концов руки стража безвольно опали вдоль тела. Бранд довольно улыбнулся, и тут на лестнице раздались быстрые шаги. Людоед с силой толкнул тело вперед, бросил нож на пол, захлопнул двери каморки и развернулся — как раз в то время, как один из гвардейцев вошёл в коридор.
— Шумно тут у вас, — обратился он к Бранду. Тот продолжал молчать, но гвардейцу и не нужен был ответ — Я тут подумал — не вам же сундуки таскать, верно? — улыбнулся он замершему Людоеду и, постучав, приоткрыл дверь в комнату миледи.
— Госпожа Элирия, я войду? — крикнул молодой гвардеец, в то время как Бранд за его спиной стремительно приближался, наматывая шнурок на руки. Не дождавшись возражений, солдат распахнул дверь.
Первое, что он увидел — лежащая на постели девочка. Гвардеец нахмурился, а в следующий момент сзади его ударили под колени. Ноги солдата подогнулись, и тут же в горло впилась верёвка. Пальцами парень попытался схватиться, подцепить петлю — напрасные усилия, шнурок с такой силой обвил шею, что резал кожу и вены под ней. Чувствуя, что силы покидают его, что кровь обильно струится по шее, что жить остаётся последние мгновения, и ему никак не достать до убийцы, в отчаянии гвардеец ударил ногой по полу. А мгновение спустя позади раздался тонкий, умоляющий голос.
— Осторожнее! — кричал Людоед, повернув голову к лестнице — Не побейте стены! Ради Света, осторожнее!
У умирающего парня солдата на глазах выступили слёзы — от беспомощности, от бессмысленности собственной смерти и страха перед нею — а его убийца позади лишь жутко оскалился, теряя сходство с человеком.
Солдаты, сидевшие внизу, заслышав удар, переглянулись, но крики Бранда их успокоили.
— Да они там весь дом разнесут — рассмеялся один из гвардейцев, услышав ещё удар. После раздалось едва слышимое шорканье и все затихло.
— Ну, вроде уцелели! — рассмеялся другой, и солдаты вернулись к рассказам о прошедшей ночи. Минуту спустя к ним спустился садовник.
— Переоделись? — кивнул гвардеец на одежду садовника — тот теперь был в куртке старого слуги.
— Испачкал, — проговорил старик, выставляя кружки возле плиты — Меня там чуть не задавили. Вот и не буду мешаться.
Он быстро и аккуратно насыпал кофе, сахар, добавил в каждую чашку ложку пряностей и выставил на стол перед сидевшими. При этом ему приходилось сильно наклоняться и тянуться.
— Вы не могли бы…? — обратился он к ближайшему слева солдату, и указал на стену — Всего на секунду…
— Конечно, конечно, — поднялся тот, освобождая место.
Людоед надёл на обе руки толстые закопчённые рукавицы, и взялся за обе посудины разом. Осторожно удерживая котелки, он развернулся к столу. Перед ним сидело трое солдат — один спиной, и двое, на другой стороне стола — лицом.
— Смотри не опрокинь… — начал говорить тот, что стоял у стены. Людоед точным движением плеснул кипяток в лица перед собой, метя в глаза. Струи обжигающей, исходящей паром воды ударили в солдат, окатили их кипятком, выжигая глаза, разваривая кожу и превращая её в лохмотья. Правой рукой Людоед с размаху ударил дном раскалённого котелка сидящего перед ним солдата в лицо. И развернувшись, метнулся к тому, что стоял у стены, схватив котелок обеими руками. Солдат, увидев как товарищи падают на пол, крича от боли, успел лишь повернуть голову. Людоед налетел на него и сильным ударом котелка, проломившим переносицу, отбросил к стене. Следующие удары превратили лицо гвардейца в ошметки из осколков костей, кожи и мышц.