Обрести себя часть первая (СИ)

— Так ведь он нам из кухни выйти не позволял, — расплакалась вторая кухарка, на ее руках наливались синяки. Значит, он еще и руки выкручивал, козел.
— Как его зовут, — обманчиво ласковым голосом осведомилась я.
— Гулим, — ответили женщины.
— Накрывайте в малой трапезной к обеду на двенадцать человек, — громко сказала я, чтоб меня услышали в кухне. Развернулась и отправилась звать всех к обеду.
На обед был подан суп пюре, гречневая каша с мясом, рыбный пирог и травяной отвар. Обедали все быстро. Покончив с едой, все стали делиться своими новостями.
— Все дети не умеют читать и писать, — сказал Эрак. — Сегодня мы выучили первые три буквы, дети быстро научились их писать. Также мы приступили к медитациям.
— Хорошо, — проговорила я. — Сегодня я выяснила, что савойцы оставили в нашем замке дар, — все настороженно уставились на меня. — Восемь горничных беременны. Алексис, им рожать через месяц. Я очень надеюсь, вы не откажитесь наблюдать их и помочь в родах.
— Конечно, — расслабился целитель. — Я помогу этим бедным женщинам. Не волнуйтесь, все будет хорошо и с ними и с малышами, — у меня от сердца отлегло.
Только сейчас я поняла, как была напряжена.
— Сегодня я обошла замок, — перешла я к другому вопросу. — Везде пыль и грязь, но поразила меня кухня. В конюшне наверно чище. Я отдала приказ кухаркам отмыть кухню, но… Парва и ее сын Гулим избили двух кухарок и не позволили выполнять приказание, — проговорила я, глядя на брата. У Никелиаса заходили желваки. — А еще они устроили травлю на беременных девушек. Меня они считают графской потаскухой, — закончила свою речь.
Граф был в бешенстве.
— Позовите сюда Парву и Гулима, — приказал граф лакеям. Они вошли, гордо подняв голову, и я поняла — будут кусаться. — Почему вы не исполнили приказ моей сестры по уборке кухни? — строго спросил граф.
— У меня там и так чисто, — нагло отозвалась кухарка.
— Соберите всех слуг в проходном зале, — приказал граф Кариму. — Гулима связать и привести туда же. А мы пойдем смотреть кухню.
Стражники связали руки Гулиму и увели. Парва заголосила, но Никелиас посмотрел на нее взглядом, которым можно было заморозить, и она осеклась. Мы всей толпой отправились на кухню. Картина не изменилась. Брат, молча все осмотрел и подал знак, стражник подхватил Парву под локоть и повел в проходной зал. Мы молча шли следом. Когда вошли в зал, все замковые слуги уже стояли вдоль стены.
— Так ты, Парва, утверждаешь, что на кухне у тебя чисто, — обманчиво ласковым голосом начал граф. — Тогда почему я этой чистоты не увидел, вонь стоит, задохнуться можно.
— Не буду я приказания каждой потаскухи выполнять, и ее бастардам прислуживать, — завизжала кухарка.
— Значит моя сестра потаскуха? И горничные потаскухи? — пророкотал граф, сжимая кулаки. — А ты у нас святая женщина?
— Так может она людей по себе судит, — мягко проговорила я, сжимая плечо брата. — Карим, с кем спит эта святая женщина? — спросила я.
Карим промолчал.
— Так с начальником замковой стражи, — выпалила румяная девчушка лет семнадцати. — Это все знают. Вот ее сынок и ходит важный. Управы на него нет. То девушек снасильничает и пригрозит, чтоб молчали, то женщин бьет, потому что его матери что-то не понравилось.
— Даже так, — прорычал граф. — В темницу их. Я как раз собирался дороги из камня строить, вот пусть там и машут руками, — постановил он.
Приговоренных увели. Слуги разошлись работать. Дети отправились заниматься верховой ездой. А я с братом пошла в кабинет.
- Ну и как успехи в освоении букв? — спросил граф.
- Вроде запомнила, но путаюсь еще. Нужно начать читать. Тогда лучше запомнится, — призналась я.
— Значит, сейчас будем учиться читать слова, — постановил он.
И мы начали читать. Сначала я научилась читать слоги, потом слова из трех букв, и так далее. Через два часа брат ушел по своим делам, а я принялась писать все слова, проговаривая вслух.
***
На следующий день я раздала указания мыть и убирать второй этаж. Кухарки должны были закончить с кухней и приняться за трапезную и кладовые. Туда я тоже заглянула. Вздохнула и раздала распоряжения. После завтрака я училась читать и писать. В обед мы делились своими успехами, и снова каждый отправлялся по своим делам. После обеда я заглянула на занятия по математике к ребятам и заодно научилась писать местные цифры. Магистр Эрак был поражен глубиной знаний математики, физики и астрономии Эльвиры. Она рассказала ему принцип умножения и деления чисел и сказала, что их числа записываются громоздко и это неудобно при вычислениях. Показала наши цифры и объяснила образование чисел. Магистр был в эйфории и попросил пару дней на изучение написания цифр.
 
Я осталась на урок естествознания, который вел магистр Алексис. На этом уроке рассказывалось о географии, зоологии и ботанике. Бралась определенная местность, и изучался ландшафт, расположение, какие животные там обитают, растения произрастают. Эля писала все на русском. Как я поняла, вечером будут заучивать всей толпой.
После ужина мы устроились в общей гостиной в господском крыле. Ее сегодня отмыли. Это была единственная комната, в которой был камин. Ночи были еще холодные, но в замке всегда было тепло. Дети заучивали сегодняшние лекции.
— Никелиас, почему в замке тепло, а каминов и печей нет? — поинтересовалась я.
— Камин есть только в этой гостиной, — улыбнулся граф. — Мой предок очень любил смотреть на живой огонь. Остальные помещения обогревают артефакты. В стенах есть специальные выемки, туда помещены артефакты. Подзаряжаются они раз в два года. Этим летом нужно позаботиться, — сделал себе пометку брат.
— Я не понимаю вашего времяисчисления, какой сейчас год, месяц? — задала я давно мучивший меня вопрос.
— Сейчас десять тысяч восемьсот пятый год от нового летоисчисления. Каждые двенадцать тысяч лет, начинается новое летоисчисление, а прошлые именуются по ярким изменениям, например, эпоха исхода светлых эльфов, — начал он объяснять. — В году у нас ровно четыреста дней. Десять месяцев по сорок дней. В месяце четыре декады по десять дней. В сутках двадцать восемь часов. Зима длится два месяца: снежник и морозень, весна два месяца: талый и зелен, лето четыре месяца: расцветный, цветун, травный, ягодный, осень два месяца: урожайный и листопадень. Отсчет нового года ведется от первого дня весны, — подробно рассказал Никелиас.
— А какой сейчас месяц и число?
— Сегодня тридцатое зеленя, конец третьей декады, — улыбнулся брат.
— Хм, если мне сорок лет, то получается, я родилась в десять тысяч семьсот семьдесят пятом году, — посчитала я. — А сколько лет тебе?
— Мне сорок пять, — улыбнулись мне снова. — У нас есть три года, чтобы подготовить тебя и Эльвиру к поступлению в академию. У вас сильный дар, вам нужно учиться, — твердо посмотрел на меня брат. — Вчера я выписал вам учителей фехтования и этикета, с остальной программой справятся магистры. В башне на четвертом этаже есть библиотека. Начнете хорошо читать и занимайтесь там. Ко мне подходил магистр Эрак, он сказал, что у вас прекрасные знания некоторых предметов. Элю освободили от них. Ты и она будете посещать занятия по естествознанию, основам магии, чтению и письму. Думаю, уже через месяц и в этих занятиях потребность отпадет. Но у вас будут занятия по фехтованию, этикету, верховой езде. У тебя добавиться травология и зельеварение, основы целительства.
— Ох, — выдохнула я. — Это же объять необъятное.
— Ничего, девочка моя, — обнял меня брат. — Все у вас получится. Я в вас верю.
 
Все чаще стала замечать, что Никелиас привязывается ко мне и относится с нежностью настоящего брата. В моей душе тоже растет сестринская любовь. Он становится мне очень дорог, как мои родные братья. Это странно, ведь прошло еще очень мало времени.
— Ты хочешь о чем-то спросить меня, — правильно понял мой задумчивый взгляд Никелиас.
— Да. Это странно, но ты действительно стал мне дорог как брат, — тихо призналась я.