Гибель титанов. Часть 1 (СИ)

— Ну вот! — удовлетворенно сказал Волк, и тщательно вытер нож об одежду убитого. — Вот теперь ты по-настоящему наш, со всеми потрохами. Ты пойдешь до конца, парень. У тебя и выхода другого нет. Ведь теперь все германцы Сполето и Беневенто передерутся, чтобы перерезать тебе глотку. Но ты не бойся, корабли герцога Виттериха уже на подходе. Ты потом бойся, когда они отсюда уйдут…
* * *
Пару недель спустя. Окрестности г. Теате (в настоящее время — г. Кьети, провинция Абруццо).
Виа Валерия, старинная римская дорога, на которой стоял городок Теате, сохранилась вполне неплохо. А кое-где и вовсе отлично. А вот про город сказать такое было никак нельзя. Средняя Италия лежала в руинах и не собиралась это свое состояние как-то менять. Императорские полководцы Велизарий и Нарсес прошли по этим землям с армией наемников, и те, что совершенно закономерно, не оставили тут камня на камне. А последующее вторжение лангобардов и вовсе добило городскую жизнь. Полутысяче душ, прозябавших в руинах античного полиса, противопоставить армии Виттериха было просто нечего.
Тимочане, наречане, травуняне, струменцы, смоляне, берзиты… Множество парней из словенских племен, окопавшихся в Греции и Македонии, пришли подзаработать и потешить силушку. С последним было плохо. Их наняли за соль, железо и одежду, поставив жесткие условия: с нанимателя — кормежка и оплата, а с них — беспрекословное исполнение приказов. Эти парни правильный строй знали, но на этом их представления о порядке заканчивались. И удержать их от грабежа и убийств оказалось невероятно сложно, хоть и поклялись они Велесом, скотьим богом. И на мече поклялись, у кого он был. Поначалу страшно было Валерию до икоты, а потом ничего, привык. Он же свой для них был. И именно он считался в этом разношерстном войске подателем благ, а вовсе не герцог Далмации, который даже немного в тени был. Впрочем, он и из тени неплохо походом командовал, приводя Валерия в состояние самой лютой зависти. Именно такими он и представлял своих славных предков, ведущих консульский легион на покорение каких-нибудь марсов, осков или эквов.
— А скажите, ваша светлость, — спросил он как-то вечером, когда Теате был уже взят, местный гастальд прирезан, а окрестные германские хутора истреблены до последнего человека. — А как вы этот сброд в кулаке держите? Ведь дикари же!
— Где дикари? — Виттерих так удивился, что даже головой завертел по сторонам, чтобы увидеть дикарей.
Вокруг ходили словене, одетые в холщовые штаны, перетянутые поясом с тяжелым ножом. Те, кто побогаче, щеголяли в рубахах, но такая вызывающая роскошь не находила отклика в сердцах воинов. Зачем, спрашивается, хорошую одёжу марать. Доброй обувки не было ни на ком, а большая часть и вовсе ходила босиком, споря твердостью своих ступней с конскими копытами.
— Эти, что ли, дикари? — изумился Виттерих. — Да ты, Валерий, дикарей не видел. А эти — нормальные парни. С ними даже договариваться можно. И доверять с оглядкой.
— А с оглядкой — это как? — обмирая от любопытства, спросил Валерий, который вырос за Аврелиановой стеной, и видел до того мало, что даже сам порой удивлялся. Ведь за стену ту даже выходить опасно было. Того и гляди людоловы схватят, и пойдешь ты на виллу какого-нибудь магната рабом. И не найдет тебя никто, и даже искать не станет. Это же Италия!
— С оглядкой… Ну как тебе объяснить… — Виттерих развалился у костра на кошме и жадно смотрел на котел, где булькала каша из египетского зерна. — С оглядкой, это когда ты отряд словен нанял, а жены и дети их владык у тебя со всем уважением в заложниках сидят, и в карты с твоей собственной прислугой дуются. Вот когда вождь знает, что его семья на кольях сгниет, если он клятву нарушит, тогда и ты ему доверять можешь. Правда, с оглядкой…
— И вы целую семью на кол посадите? — выпучил глаза Валерий, который о Виттерихе был лучшего мнения.
— Посажу, конечно, если понадобится, — пожал тот могучими плечами. — А если не посажу, то меня уважать перестанут. И тогда я вообще ни с кем договориться не смогу. Меня же ни во что ставить будут. С этими людьми, парень, по-другому никак нельзя.
 
— И уже случалось такое? — обмирая от ужаса и отвращения, спросил Валерий.
— Не-а, — лениво помотал головой Виттерих. — Все знают, что если я сказал, что на кол посажу, то, значит, посажу. Я, бывало, немирные роды под корень изводил, а потом вдоль дороги в живописных позах развешивал. Ты удивишься, но после такого преступность в герцогстве очень сильно падает. Исчезает практически. Знают меня эти сучьи дети, не хотят связываться.
— А почему мы именно здесь пошли? — спросил Валерий. Он не стал за сегодняшний день в сотый раз как бы невзначай произносить «Виа Валерия», это был бы перебор. Виттерих и так уже запомнил, кто построил эту дорогу, на которой даже каменные плиты сохранились почти везде. — Тут же дальше. Эта дорога идет через Теате и Корфиний прямо в Рим. А нам надо в Сполетий. А он севернее…
— Рано еще, — с сожалением ответил Виттерих. — Его светлость сказал, что мы тут должны все лето прокуролесить. А что этой Италии? Полтораста миль поперек! Отсюда до Сполетия пять дней пути. Обложим город, возьмем в осаду, и сами с голоду пухнуть будем. Туда зерно нужно по горам везти. И как ты понимаешь, хрен тебе позволят его туда доставить. А сидеть придется долго, город тот неприступный. Я там бывал уже, когда в клибанариях у равеннского экзарха служил. Славно нам тогда лангобарды навешали, мы едва ноги в Равенну унесли.
— Вы хотите, чтобы герцог сам сюда пришел? — Валерия посетило озарение.
— Ну да, — непонимающе посмотрел на него Виттерих. — Я осады терпеть не могу. У нас половина армии от поноса сдохнет, а вторую половину из засад перебьют. Мы по дороге города помельче возьмем, а значит, кучу народа придется в гарнизонах оставить. Они там начнут безобразничать, а его светлость все убытки с меня вычтет. В гробу я все это видел. Тут же до порта десять миль всего. Харчи прямо сюда привезут, река чистая рядом. Можно даже рыбки в море наловить, если свежатинки захотелось. Не война, а сказка.
— Но ведь так потери будут выше! — никак не мог уняться Валерий.
— Да и насрать, — равнодушно пожал плечами Виттерих. — Моих парней тут едва сотня, а словен, сколько понадобится, столько и привезем. Их по Греции такие толпы бегают, что того и гляди, скоро ноги друг другу отдавят. Ведь третье поколение уже подрастает, которое ту землю считает своей. Тесно им там. А отсюда до Салоны всего день плыть. Я тебе по секрету скажу, через месяц к нам еще пять сотен подкрепления придет. Вместо погибших.
— А они точно погибнут? — по-гусиному вытянул шею Валерий. Пока к этому никаких предпосылок не имелось. Потери в войске были просто смехотворны.
— Даже не сомневайся, — лениво махнул рукой Виттерих. — Сейчас эти придурки начнут из лужи пить, и сам увидишь. Это у его светлости Само Устав есть. Там, если некипяченую воду попил, месячного жалования лишишься. Так вот. Сначала пять сотен, а потом еще пять. А потом посмотрим. Сильно много тоже не нужно. Нам ведь с ними еще расплатиться придется. Если они все выживут, то никаких денег не хватит.
Валерий лежал на кошме, слушая, как булькает котелок на огне. Он смотрел на закат, на смену которому придет усыпанная иголками звезд итальянская ночь. Пронзительная и безлунная. Суровая правда жизни понемногу вытесняла из него то, что он читал в старых, пыльных свитках. Да и смерть второго гастальда далась ему куда легче, чем первого. Валерий поежился. К этим людям он теперь прикован крепче, чем кандальник к своему веслу. А! Плевать! Он свой выбор сделал.
  
Глава 5
 
В то же самое время. Март 641 года. Дакия.
В поход они вышли непривычно рано, в конце января. Выпускная рота кирасир и второй взвод пятой роты, который взяли с собой для услуг, миновали равнинную Дакию спешно, пока крепок лед. Хоть и холодно еще в марте, но даже толстая масса замерзшей воды истончилась и посинела, а поверхность ее стала рыхлой, словно каша. К назначенному времени отряд прибыл в Измаил, деревянный острог на берегу Дуная. Отроки прошли тысячу миль за два месяца, и теперь перед ними раскинулась бесконечная Великая Степь, которая тянется отсюда до самого Китая. Ну, так им преподавали на географии.