Гибель титанов. Часть 1 (СИ)

— И ты, конечно же, не растерялся! — едва сдерживая улыбку, произнес Самослав.
— Обижаешь! — усмехнулся в густые усы Надир. — Я теперь зять законного царя. И не какого-то Чача, мелкого проходимца и вора, а настоящего повелителя той земли, Рая Сахаси II! И если у меня родится сын, то он будет потомком десятка царей Синда. В общем, индусы ждут, когда моя новая жена родит, и молят всех своих демонов за мое здоровье. Арабская знать, конечно, не слишком обрадовалась, но все делают вид, что так и надо. Особенно когда я им на свадьбе кучу золота раздал. Кстати, ты, наверное, и сам уже догадался, что я беднее последнего водоноса?
— И теперь у тебя индусы присматривают за мусульманами, — уважительно посмотрел на брата Самослав, — а арабы — за индусами. Молодец!
— Почти так, но не совсем, — горделиво подбоченился Надир. — Там все немного сложнее. Есть мусульмане-арабы и мусульмане из местных племен. Как ты понимаешь, арабы смотрят на каких-нибудь новообращенных джатов как на говно. В свою очередь, джаты люто завидуют арабам, и сами смотрят как на говно на местных почитателей демонов. И на тех, кто почитает Шиву, и на тех, кто молится Будде. А так уж вышло, что и эти тоже друг друга ненавидят. Буддисты показывают потайные тропы, чтобы обойти с тыла войско какого-нибудь князька, который почитает многорукую статую. А потом индуисты делают то же самое, когда я воюю с почитателями Будды. В общем, все ненавидят всех, а над ними стою я. А я наследственный эмир, волей халифа Абу-Бакра, да будет доволен им Аллах, зять самого сильного шейха Йемена, и зять последнего законного царя Синда. И жаловаться друг на друга они все тоже прибегают ко мне. Уф-ф! Теперь я все рассказал.
— Брат! Брат! — поднял перед собой руки Самослав. — Я тебя не узнаю! Ты стал истинным владыкой!
— Однако! — приятно удивился Стефан. — Не ожидал от тебя такой прыти!
— А вы думали, что я только глотки резать могу? — Надир даже зарделся от неожиданного комплимента и постучал пальцем по своему лбу. — Тут тоже имеется кое-что.
— Слушай, Никша, а слуг, которые к тебе жену притащили, ты успел наградить? — захохотал Стефан, который очень тонко чувствовал дворцовую конъюнктуру.
— Успел, — сожалеюще ответил Надир. — Да только, как оказалось, зря деньги потратил. Жена их после свадьбы все равно казнить велела. И за что, спрашивается? Ну, потаскали они ее за волосы. Подумаешь! Ведь без них она так бы и пряталась на кухне и ждала, когда братья Алии ее найдут и прирежут.
— Веселая у тебя жизнь, дядя, как я посмотрю! — удивленно взглянул на него Святослав.
— И не говори, — задорно махнул тот рукой, на которой нестерпимым блеском сияло два фунта ювелирных изделий.
— Охрану к девчонке поставил? — Самослав быстро просчитал ситуацию.
— Небольшую армию, — совершенно серьезно кивнул Надир, в один миг погасив улыбку. — Младшие сыновья князей передрались за то, чтобы ее охранять. И трое слуг по очереди еду пробуют.
— А что тесть? — прыснул Стефан, который с интересом слушал всю эту историю.
— Да все локти себе искусал! — расхохотался Надир. — Но возражать не посмел. Я же не сделал ничего, что противоречит исламу. Да и новая жена моя совсем не глупа оказалась, и тут же приняла истинную веру.
— Как у нее характер? — сочувственно спросил Самослав.
— Да я пока не разобрался, — развел руками Надир. — Я же с ней толком и не разговаривал еще. Я северный говор почти не понимаю. Но она тут же понесла, так мне лекарь сказал. Если исходить из этого, то она точно не полная дура.
— Пойдем, я покажу твои покои, брат, — потащил его за руку Стефан. — Ты с дороги, тебе нужно отдохнуть.
— Бедненько живете, — буркнул Надир, когда оглядел свою спальню. — Просто кирпич и мрамор? Вы что, серьезно? Тут что, резчики по камню перевелись? Владыка такой страны живет в доме, достойном какого-нибудь тысячника! Помилуй, всемогущий Аллах! Как хорошо, что я уехал подальше от этих нищих земель!
* * *
— Второй съезд князей Бериславичей объявляю открытым! — торжественно заявил Самослав и приложился к кубку с молодым вином.
 
Великий князь, великий логофет и префект Египта выглядели довольно скверно. Их вечер затянулся далеко за полночь, и количество настоек, наливок и бренди, привезенных из Братиславы, изрядно поубавилось. Владыка Григорий тоже составил им было компанию, но оказался слабоват, и в данный момент отдыхал. Эмир Синда, который спиртного в рот не брал, смотрел на родственников с оттенком осуждения. Он снял с себя пестрые наряды и драгоценности, оставшись в одном легком халате. Да и на голове его вместо массивной чалмы красовалась лишь небольшая шапочка. Он оделся по-домашнему.
— Надо каждые пять лет так собираться, — поморщился Стефан, который тоже страдал от жесточайшего похмелья. — Дети подрастут, им надо в дела вникать.
— Каждые пять лет! — кивнул Надир. — Я согласен. Нам предписано хадж каждый год совершать, но я даже не представляю как. Я не могу страну оставлять на полгода.
— Договорись с халифом, — подсказал Самослав. — Пусть предпишет, что тем мусульманам, что живут за пределами Аравии, можно приходить на хадж раз в жизни. Думаю, он согласится. Умар ибн Хаттаб весьма разумный человек.
— Поговорю обязательно, — кивнул Надир. — А то меня уже среди воинов всякие нехорошие разговоры пошли. Не хотят добрые мусульмане вероотступниками считаться.
— Итак, — произнес Самослав, когда легкое хиосское сделало свое дело, и шум в его голове почти исчез. — Перейдем к важным вопросам, сиятельные князья! Подведем итоги нашей работы после последней встречи. Брат Никша взял под свою руку Синд, как и планировалось. У тебя осталось лет пять-семь, брат. Максимум — десять. Потом арабы пробьют коридор по суше. За это время ты должен построить цепь крепостей на западной границе.
— Ты хотел сказать, на восточной? — недоуменно посмотрел на него Надир.
— Я хотел сказать, на западной! — с нажимом заявил Самослав, не обращая внимания на изумленные лица братьев и сына.
— Но зачем? — Надир пришел в полное замешательство. — Там же свои!
— Сколько лет халифу Умару? — спросил Самослав.
— Шестьдесят с чем-то, — недоуменно посмотрел на него Надир. — Я молю Аллаха, чтобы он продлил годы этого святого человека.
— А как ты думаешь, кто придет ему на смену, когда Аллах все же призовет его к себе? — этот вопрос повис в звенящей тишине. Он был архиважным.
— Либо Али, — уверенно ответил Надир, — либо Усман, избавь нас Аллах от такой беды. Человек, который умудрился богатеть, даже когда был в изгнании… Ну, сами понимаете…
— Ставлю на Усмана, — уверенно сказал Стефан. — Он опирается на самых богатых мекканских купцов. Наместник Сирии Муавия — его близкий родственник. А Али… Да, он двоюродный брат Пророка. Да, он великий воин-мубаризун, который сразил множество врагов. Но деньги перевесят, в этом я уверен.
— И я тоже так думаю, — кивнул Самослав. — Усман очень умен и хитер, но он совсем не похож на бессребреника Умара. Все изменится, брат, и изменится очень сильно.
— Спаси нас Аллах! — расстроился Надир. — У меня неплохие отношения с Усманом, но он жаден, как ростовщик. Хотя… Он и был ростовщиком до того, как принял ислам.
— Дело закончится междоусобной войной, брат, — подытожил Самослав. — И ты должен быть готов к ней. И ты уже понимаешь, кто в ней победит. Победят, как всегда, деньги. Поэтому укрепляй границу и дружи со всеми. С Муавией и Усманом — особенно.
— Понял, — понурился Надир. — Деньги! Деньги! Проклятые деньги!
— Кстати, о деньгах! — многозначительно посмотрел на него Самослав.
— Да! Я тут привез кое-что, — Надир встал из-за стола и подошел к двум огромным сундукам, что принесли сюда накануне. Он откинул крышки и начал доставать оттуда и ставить на стол ларцы поменьше. Он открывал их один за другим, залив покои нестерпимым блеском драгоценных камней. — Смотри! Хватит?
— Твою мать! — не удержался Самослав и выдал длинную тираду, из которой присутствующие поняли далеко не все. Это было какое-то незнакомое наречие, хотя и весьма похожее на словенский говор. И названия человеческих органов звучали в нем точно так же.