Туманы мертвых городов

– Представляешь, такой ящер с крупного телёнка, но у него три башки и шесть лап! Как оказалось, шесть лап – это очень неудобно, и достать его не составило никакого труда.
Чудовища быстро мутировали, и постоянно появлялись новые виды. Наш штатный писарь исправно всё документировал, и сегодня у него прибавится работы. Ящера, которого описал Седрик, раньше никто не видел, а парень ещё и его коготь забрал в качестве трофея. Он всегда что-то притаскивал из города. Подозреваю, что больше для меня, чем для писаря. Так у меня была возможность потрогать.
  
Впереди замаячил городишко, а значит, застава Западная-1 уже близко. Дома были по большей части каменные, из местной породы. Говорят, севернее дома ставили из дерева, но у нас деревьев было немного, и таких богатеев, что могли бы себе позволить столь дорогой особняк, не водилось. Самым высоким был трёхэтажный дом, да и то последний этаж был скорее приподнятой крышей. В заставе жилой корпус достигал четырёх этажей. Считается, что когда были живы Мёртвые боги, дома умели строить до облаков. Врут, наверное.
Люди охотно строили дома вокруг застав – под боком у истребителей как-то спокойнее. Помнила народная молва о тех временах, когда чудища вырывались из Мёртвых городов и крушили всё подряд. И тогда высокие стены и магические способности истребителей были наилучшей защитой. Позже была разработана схема зачисток, когда истребители планомерно выметали из Мёртвых городов всю скверну, и с тех пор количество прорывов сократилось до единичных, но домишки продолжали жаться к нашим крепостным стенам.
Дозорный вышел навстречу, рыжий, вихрастый, весь облитый веснушками. Всё время забываю, как его звать. Не самый талантливый Щит, в этом его Мечу не особо повезло. А кроме всего прочего, он вечно попадал в наряды, и вместо зачисток вся Единица сидела на входе.
Мы спешились.
– Вы третьи. Ну как ваша зачистка?
– Прекрасно. – Седрик дал поглядеть коготь и охотно повторил историю про ящера.
– Приехали переводные, – сообщил дозорный.
Мои спутники помрачнели. В нашей заставе было хорошо, и многие к ней прикипели. Но раз прибыли переводные, кого-то отправят в другое место. Начальство считало, что Единицам надо время от времени менять заставы. Чтобы не привыкали к определённым Мёртвым городам и не теряли концентрацию. Смысл в этом был – когда всё знакомо, начинаешь расслабляться. А там и до ошибки недалеко. Чем грозит ошибка истребителя, тоже известно всем.
Но это не отменяет того факта, что Единицы привязывались к местам и не особо горели желанием уезжать. Мне это не грозило. Смысла переводить одинокого Щита никакого, так что на этой заставе я давно старожил. Хоть какой-то плюс в моём положении.
– А самое странное знаете что? – заговорщицким тоном спросил рыжий, понижая голос.
Тоже мне, королева интриги. Нашёл, где разводить тайны.
– Их пятеро!
Мы замолчали, уставившись на дозорного.
– Наверное, ещё один писарь, – протянула я.
– Ни фига! – довольный эффектом, заявил парень. – Два Щита и три Меча.
На мгновение я забыла, как дышать, сердце забилось как барабан, гулко и сильно. В ушах зашумело.
– Кир, – повернулся ко мне Марк, – может….
– С моим-то везением? – прервала его я, боясь даже подумать о такой возможности, не то что сглазить.
– Ну вдруг…
– Узнаем, – я дёрнула за удила, и мой конь послушно отправился через ворота.
 
Новый Меч
 
Во дворе было шумно, как всегда после зачистки. Все высыпали на улицу, слушали истории, поздравляли вернувшихся. Я глазами перебрала пространство двора, но новичков не увидела. Вероятно, размещаются.
Сразу за въездными воротами заставы располагался двор. Его образовывали стены и два здания – столовая и конюшня. Середину двора занимал фонтан.
И сейчас кто-то плескался прямо в фонтане, наклонившись через парапет. Это не то чтобы было запрещено, но не поощрялось, хоть вода и была проточной. Тут пили лошади, а иногда и люди. Когда голый по пояс мужчина распрямился, я узнала Брона и невольно поморщилась. Он был высок, ладно сложён и очень хорош собой. Но при этом не менее высоким было и его мнение о себе и о своей привлекательности. Он был воплощением того, что мне мешало жить, ещё начиная с обучения в Академии даров и проклятий. Я была в первом потоке, когда набрали на службу девушек. Силой даров девчонки не уступали парням, и эксперимент был признан условно удачным. Условно, потому что в нашем потоке в первый же год много кадеток выскочили замуж. Наборы продолжились, но в устав было внесено изменение. Всем истребителям запретили жениться во время учёбы и пять лет после.
Многие до сих пор считают, что мы пришли в академию в поисках мужика. Брон с этой мыслью не расстался и на заставе. Я раз за разом отшивала его, но он не сдавался. Отчасти именно из-за него меня прозвали недотрогой. Если его переведут от нас в эту смену Единиц, то я куплю в городе бочку пива и устрою праздник.
Брон заметил меня и ухмыльнулся. Вразвалочку направился в мою сторону. Я напряглась, но не двинулась с места – ещё не хватало бегать от него. По пути он подхватил полотенце, но не спешил вытираться. Вероятно, считал, что капли воды, стекающие по его крепкому торсу, должны ввести меня в эстетический транс.
– Как зачистка, Недотрога?
– Скучища смертная. – В равнодушии я мастер, даже если внутри всё кипит.
– Я бы взял тебя к себе в Единицу, но твоё проклятие мне не пережить.
– Тебе и меня не пережить, даже без проклятия, так что всё отлично.
– Я бы поспорил. Слышала, новенькие приехали?
– Слышала. Тебя переводят?
– Не дождёшься. – Ухмыляясь, он продолжал внимательно разглядывать моё лицо. – Я от тебя никуда не денусь.
– Я денусь, – отрезала я и развернулась, чтобы уйти. И чуть не столкнулась с мальчишкой, который почти нёсся через двор. Это был посыльный, который бегал по поручениям начальства внутри заставы и в город, если придётся. Его звали Мышкой, за быстроту, юркость и в целом невзрачную масть.
Я схватила его за шкирку и встряхнула.
– Под ноги гляди! – рыкнула я излишне зло.
– Прости, Кира! – нисколько не смутился Мышка. – А я за тобой. Магистр тебя хочет видеть.
Сердце снова треснуло в грудь, пытаясь её пробить.
Пока я вышагивала через двор, следуя за Мышкой, взвешивала шансы. И по всему выходило, что они невелики. Как и раньше. Ведь по-прежнему мой сильный дар почти на нет сводило проклятие. Оно есть у каждого мага, это закон равновесия. Никто не может получить силы без нагрузки. Мага от обычного смертного отличала способность проводить сверхмерные силы, значит, умение призвать Оружие, которое поражает тварей Мёртвых городов. Дар – это дополнение, индивидуальные отличия конкретного мага. Он проявлялся почти сразу с обретением силы. И лишь на третьем курсе в академии мы получали вместе с дарами мрачный довесок. И именно от проклятий зависело, как нас будут формировать в Единицы. Внутри каждой боевой пары должны быть не только Меч и Щит, это должны быть маги с взаимоисключающими проклятиями. Только тогда они смогут сотрудничать, а не отправить друг друга к Мёртвым богам. Например, если проклятие одного – Огонь, а второго – Вода, то тогда они могут быть в Единице. У Марка проклятие бесконечности, а Седрик своё называет «уже поздно», и они – идеальный симбиоз.
Мне достался не только уникальный дар, но и проклятие, которое ничто не может перевесить. Я зову его «33 несчастья». Если что-то может пойти не так – пойдёт. Я постоянно за что-то зацепляюсь, рядом со мной падают горшки с цветами, ломаются ключи в дверях, бьётся посуда.
  
В академии не нашлось ни одного Меча с проклятием, которое могло бы пригасить моё. Меня пытались ставить в пару с разными магами, но мои несчастья в итоге накрывали с головой обоих. Хорошо ещё, не угробила никого. А в Мёртвых городах такое допустить ни в коем случае нельзя. Именно поэтому я ни разу не была в Мёртвом городе.