Вам повторить? (СИ)

— Это хорошая идея, мы не можем обсуждать это на глазах у всех, — сказал Забини.
Гермиона пожала плечами на вопросительный взгляд Джинни и ведомая любопытством и странным чувством, которое рождал в ней ребенок, идущий немного впереди, пошла к боковой двери. За ней, как она знала, находятся несколько диванов для того, чтобы скоротать время, если вы ожидаете результатов.
— Нахер, Уизли, тебя никто не приглашал, — повернулся Малфой, видя, что Рон следует за Грейнджер.
— Хрена с два я оставлю тебя рядом с Гермионой, — ткнул рыжий пальцем в слизеринца.
— Поверь, она — последний человек с которым мне хочется дышать одним воздухом, — фыркнул он.
— Рон, прекрати, я сама разберусь, куда мне идти, — вспыхнула Грейнджер, как спичка от злости, как всегда, когда Рон не оставлял ей выбора, действуя так, будто она — одна из дурнушек, которые шагу не могут ступить без чьей-либо помощи.
— Хватит, — встал Блейз между парнями, ожидая, что Уизли хватит ума, чтобы не развязывать драку прямо в приемной. — Так или иначе, их это тоже может касаться.
— А может и не касаться, — проговорил Драко, сжав зубы.
— Тогда просто сотрем им память, — закатил глаза итальянец. — Быстрее, на нас уже пялятся.
И это была правда. Эвелин придвинулась к краю столика как можно ближе, чтобы попытаться не пропустить ни единого слова перепалки, дабы потом во всех подробностях рассказать подружкам за обедом. А пара волшебниц в возрасте, сидящие на пуфиках, переглядывались между собой, нарочито громко недовольно вздыхая. Будто мы в чертовой библиотеке!
— Что? Я даже не подумаю остаться за бортом, — произнесла Джинни, когда Блейз закрыл дверь, и Малфой перевел взгляд на девушку.
— Довольно, объясните мне, что происходит? — строго оборвала Гермиона подругу, боясь, что сейчас опять разразится бесполезная перепалка.
Мальчик подошел к ней и сел рядом, положив руки ей на колени.
— Это я виноват, что напугал тебя. Прости, я не хотел, — произнес он.
— Ну что ты, я совсем не… — начала Гермиона, понимая, что ей никогда не нравились дети. Ну как. Она всегда воспринимала их нормально, но не была одной из тех, кто бежит тискать младенцев, как это часто бывало с Джинни, которая подбивала Гарри завести ребенка, а он повторял ей, что не готов к такой ответственности. Но сейчас Гермиона испытывала странный трепет, смотря на мальчика.
— Он говорит буквально, — произнес Малфой, не придавая значения тому, что фраза девушки не была закончена. — Все дело в Скорпиусе. Он прибыл из будущего.
Будто выполняя задание по урокам ораторского искусства, Драко выдержал нужную паузу, чтобы все мысли в головах присутствующих встрепенулись, страхи ожили, а предположения окрасились разноцветными красками.
— В каком плане «прибыл из будущего»? — нахмурился Рон, смотря на ребенка так, будто тот был подопытным.
— Забавно, Уизли, мне казалось, что тебе придется продать твою лачугу и выставить всю семейку на улицу, чтобы дать взятку и окончить Хогвартс. Но теперь я вижу, что, видимо, ты просто переспал с экзаменатором — настолько тупого не спасла бы даже взятка, — произнес Малфой, и его лицо заметно расслабилось, будто ублюдок действительно получал физическое удовольствие, оскорбляя людей.
— Ты гребаный кусок… — начал Рон, но сестра его отдернула.
— Тут ребенок, господи, успокойтесь! — шикнула она. — Вы ведете себя, как будто ни одного из вас не спасла бы постель экзаменатора от Тролля в аттестате.
— Из насколько далекого будущего? — свела брови на переносице Гермиона, которая была погружена в свои мысли и, судя по всему, ей было глубоко наплевать, даже если бы эти двое устроили смертельную бойню сзади.
— Две тысячи одиннадцатый, — с гордостью произнес малый.
— Быть того не может, — покачала головой девушка. — Маховики времени…
— Не мотают время так далеко. Да, мы все знаем об этом, Грейнджер, — язвительно сказал Малфой, — но у нас есть веские причины думать, что это правда. На нем была семейная реликвия моего рода, которая сделана в единственном экземпляре. Ее буквально невозможно подделать или передарить кому-то — это особая древняя магия.
  
— То есть, вы родственники? — спросила Джинни, вновь бросая взгляд на ребенка. — Ну да, это очевидно — ваше внешнее сходство.
— Предполагается, что Скорпиус — мой сын, — сухо сказал Малфой, кажется, с трудом понимая, почему он вообще должен делиться хоть какой-либо информацией с этими людьми.
— Предполагается? — скривился Скорпиус. — Предполагается, что я буду чувствовать обиду за такое недоверие, пап. Все вокруг говорят, что я — твоя копия.
— Я не это имел… — закатил глаза Драко, но был прерван.
— Это бесценная информация для мира магической науки — столь длинное путешествие, без повреждений или утери памяти, но, честно говоря, мне все еще непонятно, при чем здесь я, — произнесла Гермиона совершенно искренне, нервно поправляя юбку-карандаш, которая вовсе не требовала постоянного одергивания.
— Потому что ты — моя мама, — с улыбкой хлопнул в ладоши Скорпиус, явно наслаждаясь произведенным эффектом.
— Что? — рассмеялась гриффиндорка, думая, что это шутка, но потом обвела взглядом Малфоя и Забини, чьи лица не выражали совершенно никакого веселья, и улыбка стерлась с ее лица так же резко, как и появилась. — Но, милый, как твоим отцом может быть… Драко и я — твоей матерью? Это… это…
— Невозможно, Грейнджер. Я нашел подходящее слово, — сказал Малфой, и она физически ощутила слой яда, которым он покрыл ее тело полностью: от кончиков волос до педикюра, только взглянув.
— У тебя случайно нет сестры близняшки, которая… — начал Блейз.
— Так, стоп! Что?! Этот ребенок хочет сказать, что он — сын Малфоя и Гермионы?! — взревел Рон, к которому, кажется, только что дошел смысл слов из уст мальчика.
— Уизли, ты сегодня в ударе — понимаешь все уже со второй попытки. Там не ровен час дотянешь и до нормальных показателей, — протянул Забини, не сумев воздержаться от колкости.
— Да быть того не может, — сказала Джинни, прокрутив ситуацию в голове еще раз. — Малыш, мне кажется, ты мог ошибиться или…
— Нет, тетя Джинни, я говорю правду. Мне восемь лет, а не месяцев.
— Тетя Джинни? Ты меня знаешь? — радостно спросила девушка, наклоняясь к нему.
— Конечно, мы с тобой часто играем в квиддич, — улыбнулся мальчик. — Папа учит меня ловить снитч, но благодаря тебе я отбиваю все мячи.
— Правда? А может расскажешь…
— А может мы перейдем к сути? — нетерпеливо прервал их Драко. — Нам нужно решить, как так оказалось, что мой сын уверен, что его мать это… Грейнджер.
Последнее слово он произнес с таким явным отвращением, что Гермиона нехотя внутренне сжалась. Что за черт?
— Послушай, Малфой, это не я заставила тебя сдавать какой-то анализ, так что придержи язык, — ощетинилась девушка.
— Мама всегда говорила, что я — вылитый папа, но от нее мне досталась ее самая любимая вещь. Смотри, — мальчик закатал рукав, показывая запястье.
— Родинки… — произнесла Гермиона шепотом, смотря на узор на коже ребенка. Она была в таком шоке, что сомневалась в том, что сказала это в слух.
Девушка расстегнула рукав блузки, открывая точно такой же узор на своем запястье. Переплетение родинок формировались в небольшое сердечко, и она всю жизнь любила этот рисунок на своем теле больше всего. Мама говорила ей, что это сердце на ее правом запястье — живое доказательство того, как сильно они с папой любят ее.
— Ты говоришь, что это сердечко там, потому что вы с папой любите меня всем сердцем, — посмотрел снизу вверх на всех Скорпиус, когда присутствующие в комнате склонились над ними, в желании разглядеть схожесть.
— Это может быть просто совпадением, — фыркнул Драко, хотя с его лица ушли все краски.
— Что-то слишком много совпадений за последние пару минут, не находишь? — поднял брови Блейз, отпивая воду из стакана, стоящего на журнальном столике, и звуча нарочито непринужденно.