Вам повторить? (СИ)

— Что? — девушка подняла брови, в попытке понять, какую из реплик она пропустила.
— Ты завтра придешь на ужин в Мэнор. Моя семья хочет с тобой познакомиться, — теперь было понятно, почему пришла не Тинки, потому что только сумасшедший мог бы предположить, что эльфийка выдержит этот разговор.
Голосом Малфоя можно было замораживать людей, чтобы они могли увидеть, каким будет мир через тысячи лет. Мгновенная заморозка.
— Отлично, только выберу цвет сумочки, — кивнула Гермиона.
— Отлично, — вторил ей Драко, но сощурился, явно прочувствовав сарказм.
— Ты что, совсем спятил? — помотала головой девушка, не веря, что он может приходить к ней в дом и ставить ее перед фактом. Хотя, ей давно следовало перестать удивляться.
— Мои родители хотят узнать, кем является мать их внука, — если бы в комнате все замерли, то точно можно было бы услышать, как звенит натянутая нить терпения Драко.
— Как все-таки чудесно, что мир не крутится вокруг желаний твоих родителей, — злобно ответила Гермиона, понимая, что сейчас вскипит.
— Мам, это же отличная идея! — воодушевленно произнес Скорпи, выливая в тарелку невозможное количество кетчупа. — Вы познакомитесь с бабушкой и дедушкой поближе!
Рассуждения их сына были полны доброты и наивности, но сама Гермиона лучше бы проглотила нож, чем сходила на званый ужин к Малфоям.
— Я думаю, наших знаний друг о друге вполне достаточно, чтобы…
— Грейнджер, если ты считаешь, что я сильно горю желанием видеть тебя в своем доме, то ты очень ошибаешься. Это чистая формальность, которой ты придержишься, и мне плевать на твои желания, — Малфой говорил так тихо, чтобы слышала только она. — Люциус с Нарциссой удостоверятся, что это серьезно и, возможно, помогут в том, чтобы найти приспешников Волдеморта. К тому же, увидят, что ты хоть в каком-то плане представляешь из себя нормального человека, и их внук не в смертельной опасности. На остальное мне плевать.
Он развернулся к сыну, мягко улыбнувшись.
— Пока, Скорпиус, увидимся завтра.
— Люблю тебя, пап! — ответил мальчик, все еще борясь с макарониной, и Гермиона тут же услышала хлопок аппарации.
Раньше сцены в фильмах, где герои бросают табуретки в стены казались ей нелепыми, ведь кому могла прийти в голову подобная идея? Но сейчас она как никогда прониклась к ним пониманием. Казалось, что более холодно Малфой не мог себя с ней вести, но после его ухода создалось реальное ощущение того, что весь верхний слой ее кожи получил обморожение. Словно он был готов придушить Гермиону только взглядом.
— Ты злишься? — спросил Скорпиус, смотря, как она уже секунд пятнадцать стоит посреди прихожей с закрытыми глазами и пытается посчитать до одного, чтобы не провернуть трюк с табуреткой.
— Я просто… не думаю, что это хорошая идея, — Гермиона попыталась максимально корректно выразиться по этому поводу.
— Почему? Мы познакомились с ними. Конечно, по началу они вели себя довольно странно, но потом все пошло как по маслу, папа говорит, что это все из-за моей харизмы, которую он мне одолжил, — ну естественно. — Особенно бабушка Цисси, мы с ней подружились. Вы тоже подружитесь.
— А… какие у нас отношения там, в будущем? — спрашивая это, она не была уверена, что хочет знать ответ.
— Ну… вы не то, чтобы часто видитесь, но все нормально. Бабушка хорошо к тебе относится, но, знаешь, она не слишком любит проявления чувств. Вы говорите мне, что дело в воспитании. А дедушка Люциус… — Скорпи закусил губу, и по его бегающим глазам было видно, что он пытается подобрать слова.
— Можешь не продолжать, — вздохнула Гермиона, поднимаясь, чтобы налить ему чаю. — Сомневаюсь, что мы с ним лучшие друзья.
— Мама, тебе нечего переживать. Я уверен, что как только вы поговорите, все образуется, — проговорил Скорпиус, пытаясь ее успокоить, и, протянув руку, призвал к себе чашку с чаем стихийной магией, которая пока была не слишком контролируема, поэтому половина жидкости вмиг оказалась на его штанах.
***
Маленькие сережки-камушки клацнули, закрывшись, и Гермиона отошла от зеркала, смотря на себя. Черное шелковое летнее платье было простым и достаточно элегантным, чтобы соответствовать. Разве что слишком коротким для «аристократических ужинов», но ей было все равно. Она не хотела никого впечатлять сегодня, просто нужно было пережить этот вечер.
  
— Ты отлично выглядишь, — улыбнулся Скорпи, выйдя из комнаты, и склонил голову немного вбок.
— О вас, молодой человек, могу сказать то же самое, — Гермиона присела рядом с ним, поправляя рубашку.
Взглянув на часы, девушка поняла, что им пора. Это будет воистину самый энергозатратный вечер в ее жизни, если терпимость нуждается в энергии. Плевать. Она сделает это ради Скорпиуса и забудет.
Взяв сына за руку, Гермиона перенеслась в Мэнор вместе с сыном посредством камина, воспользовавшись тем, что в мальчике текла кровь Малфоев, что давало ему возможность вот так путешествовать в самую настоящую крепость, которую невозможно было отыскать ни на одной карте.
Оказавшись в небольшой комнатке, которая выглядела как чей-то кабинет, утонувший в зелено-коричневой гамме, она подняла взгляд и встретилась с серыми глазами. Малфой осмотрел наряд Гермионы так, будто был вариант, где он отправил бы ее переодеться. Его взгляд задержался на распущенных кудрях, которые свободно спадали ей на плечи, и она сжала зубы, подняв одну бровь вверх. Непринужденность.
Малфой выглядел так, словно собрался на какое-то благотворительное мероприятие, где шеи девушек утяжеляют бриллианты в несколько десятков раз дороже, чем любые пожертвованные деньги. Мужчины там демонстрируют свою щедрость, пожалуй, слишком напыщенно, чтобы она оставалась добродетелью. Понятия о «тихом семейном ужине» у них однозначно очень разнились. Что это за семейный ужин, который нуждается в изумрудных запонках?!
Драко поздоровался с сыном, дав ему пять, и вновь вернул свое внимание к Грейнджер.
— Неплохо, — холодно произнес он, осмотрев платье еще раз.
Можно было принять это за слишком косноязычный своеобразный комплимент, но только не от Малфоя и только не в этой ситуации. Очевидно, он одобрил ее наряд для столь важного события. Ей бы сейчас огрызнуться на такое явное проявление сомнений в ней, но Скорпиус и Драко стояли рядом, и она в который раз лишилась дара речи. Сегодня их одежда и прически были практически одинаковыми, и они были похожи, как две капли воды.
— Вы так… похожи, — наверное, это было глупо, но, черт возьми, это было поразительное сходство к которому, кажется, невозможно привыкнуть. Теперь она понимала рассказы сына, который говорил, что в будущем им все вокруг постоянно будут это повторять. Потому что это так сильно бросалось в глаза.
— Ну, мам, мы ведь родственники, — усмехнулся Скорпи, и она улыбнулась, понимая, что обстановка разрядилась. И Гермиона ухватилась за это разительное отличие — Малфой едва ли нес своим появлением легкость хоть в каком-то виде.
Ее каблуки стучали по полу, и ком в горле все рос, подпитываясь атмосферой этого места — тяжелой и угнетающей. Пройдя по коридору в тишине, они завернули несколько раз, и Гермиона уже готова была вычертить небольшое подобие карты у себя в сознании, чтобы, если что, суметь отсюда выбраться в одиночку, но следующий зал оказался местом их назначения. У большой арки, совсем рядом друг к другу стояли Нарцисса с Люциусом. Светлое платье женщины дополнял жемчуг, и она вежливо приподняла уголок рта, когда они вошли в комнату. Люциус же был облачен в темные одеяния так, если бы это был траур по его надеждам.
— Я по вам скучал! — Скорпиус обнял Нарциссу тут же вызвав на ее лице искреннюю улыбку, и Гермиона подумала, что никогда прежде не видела у нее столь ярких проявлений эмоций.
— Здравствуй, внук, — Люциус был более сдержан, но только глухой мог не услышать, как неестественно потеплел его голос при приветствии.
Отлично, здесь все ненавидят исключительно ее.
— Здравствуйте, — Гермиона приказала себе расслабиться. — Спасибо за приглашение.